Шесть новелл о любви.

Беллартиса смотрела на падение своей сестры с болью и отвращением. Снейп молчал, и Нарцисса потеряла последние остатки самообладания. Она вскочила, пошатываясь, подступила к Снейпу, ухватилась за отвороты воротника его мантии. Приблизив своё лицо почти вплотную к его лицу, роняя слёзы ему на грудь, она выпалила на одном дыхании: — Прошу тебя! Умоляю! — шептала она через слёзы, — Мой сын, мой единственный сын… Снейп стиснул её запястья и оторвал её руки от своей мантии. — Тёмный Лорд слишком разгневан. Он не склонен легко прощать. Увы, это наказание за провал Люциуса. Нарцисса рухнула к его ногам. Она стонала и всхлипывала, скорчившись на полу. — Нет! Мой сын! Только не мой сын! — Тебе бы следовало гордиться. Будь у меня сыновья, я бы смело отдала их для служения Лорду, — с налётом странного воодушевления произнесла Белла. Нарцисса вскрикнула, не дав договорить сестре, и в отчаянии принялась рвать свои белоснежные волосы. Снейп наклонился, подхватил обезумевшую женщину подмышки, поднял на ноги и усадил на диван. Налил вина и вложил бокал ей в руку. — Возможно, я смогу тебе помочь, помочь Драко, — тихо сказал он. Она резко выпрямилась. Белое, как бумага, лицо, огромные глаза. — Северус. Ты поможешь? — Я постараюсь. Она отшвырнула бокал в сторону, и он, печально звякнув, разбился на множество блестящих осколков. Она соскользнула с дивана, бросилась на колени перед Снейпом, схватила его за руку и прижала её к своим губам. Снейп замер. Он остался стоять словно изваяние из чёрного камня. Его лицо было совершенно непроницаемым. — Поклянись, что ты защитишь Драко. Дай Непреложный Обет! Лицо Снейпа не дрогнуло ни единым мускулом. Зато Беллартиса злорадно рассмеялась. — Да, конечно, он пообещает. Обычные увертки. Снейп не смотрел на Беллатрису. Взгляд его чёрных глаз был прикован к полным слёз голубым глазам Нарциссы, всё ещё сжимающей его руку. — Конечно, Нарцисса. Я принесу его. «Я буду ждать тебя в чёрном доме у озера» — прошептал он мысленно. Северус знал, что Нарцисса услышит его. «Приходи вечером, приходи одна. Я жду тебя в чёрном доме у озера». Под изумленные взгляды Беллатрисы, они взялись за руки, правой за правую. — Клянешься ли ты… — Клянусь…

***

Нарцисса стояла у чёрного дома. Холодный ветер теребил края её пурпурного плаща. Сегодня был первый день зимы. Выпал снег. На его фоне дом и озеро выглядели словно начертанные углём на белом листе бумаги. «Белый снег, чёрный дом — как символично», — подумала Нарцисса, подминая ботинком ледяные кристаллы. Там, где была её нога, на белом снегу остались чёрные следы, комья земли, примятая сухая трава, пара ветхих листьев тёмно-серого цвета. — Где же ты? — спросила Нарцисса у пустоты. Белый снег падал на зеркальную гладь озера и тонул в чёрной воде. За озером простирался обширный лес, теперь напоминающий острые пики скелета умершего великана, устремленные в небо. Снейп наконец-то появился вдалеке. Он образовался в этом чёрно-белом пространстве, весьма органично влившись в него, словно всегда был в нём. Северус приближался. Нарцисса неотрывно смотрела на его увеличивающуюся в размерах фигуру. — Пройдем в дом, здесь холодно, — сказал он. Из узкого окна лился тусклый свет, которого едва хватало, чтобы выхватить из мрака скудное убранство одной единственной комнаты. Чёрный дом у озера — охотничий домик, затерявшийся среди лесов — тайна леди Малфой, урожденной Блэк, единственная её личная неприкосновенная собственность, убежище её юности. Когда глаза привыкли к освещению, Снейп окинул взглядом стены, стулья, стол, кровать — здесь ничего не изменилось с того раза, когда он был здесь в далёком прошлом. Это случилось ещё в годы учёбы, когда в пылу ссоры Снейп потерял Лили навсегда. Нарцисса, узнав о случившемся, вытащила его сюда. Они аппартировали прямо от ворот замка. Только тогда здесь была весна, зелень юной травы, пение птиц. Сейчас здесь был холод. — Подожди. Я разведу огонь. Они сидели у огня, глядя на непрерывное мерцание языков пламени. Они сидели молча. — Ты пришёл потребовать с меня цену за спасение моего сына? — спросила Нарцисса обречённо. — Я не говорил этого. Ты сама сказала, — ответил Снейп, по-прежнему глядя на огонь. — Ты пригласил меня именно сюда. Почему? За этим? Нарцисса взяла руку Снейпа и прижала к своей груди, заставив тем самым посмотреть на себя. — Да, — тихо ответил он. Их пальцы переплелись. Их губы сомкнулись в поцелуе. Нарцисса заглянула в омут чёрных глаз, падая в них как снежинка в воду озера, но почувствовала там лишь боль и холод, боль и желание, желание тепла, её тепла. Нащупав ледяными непослушными пальцами застежку плаща, Нарцисса расстегнула её. Пурпур упал к ногам. Она осталась лишь в тонком голубом платье. Снейп подхватил её на руки и отнес на постель. Черные волосы смешались с белыми волосами. Снова эта графичность. Тела горели, тела волновались. Их пламя переливалось из одного в другое. И тут Нарцисса поняла, что любит, что всегда любила этого нелюдимого человека с пронзительным колючим чёрным взглядом. Сейчас он любил её с такой страстью и обреченностью, с какой не любил никто, никогда. Люциус. Чем был дня неё брак с Люциусом? Красивой иллюзией, романом аквариумных рыбок, изящной золотой клеткой? Эти нежные холодные поцелуи, эта ненавязчивая забота. Так заботятся о хороших дорогих вещах. Она была хорошей, дорогой вещью. Но сейчас, в объятиях Северуса она почувствовала себя женщиной, желанной, необходимой, любимой. Разве мог Люциус позволить хоть на миг дать ей такую страсть, такой огонь. Северус… Они лежали молча на постели, не глядя друг на друга. Он держал её в своих объятиях, защищая от холода. За окном струился белый снег. Их отношения были невозможными. Чистой воды безумие. Просьба, мольба на которую она так охотно согласилась. Возможно, ради её просьбы ему придется принять смерть. Разве могла бы она простить себе, отказать ему. Жаль, бесконечно жаль, что он всегда любил Лили, не её. Жаль, бесконечно жаль, что она, урожденная Блэк, с детства была предначертана кому-то другому в мужья, без любви, без согласия. Единственное сокровище, которое у неё было, её сын, был спасен именно им, человеком без рода, без имени, без начертанной для неё судьбы. Им было так хорошо, так легко в этих невозможных объятиях. Она не знала других мужчин кроме мужа, но ей всегда в отношениях с ним чего-то не хватало. В тот весенний день, когда она узнала, что станет леди Малфой, когда увидела убитого горем Северуса, который всё потерял — она поняла горькую иронию: Северус потерял свою любовь внезапно, в один миг, а ей предстоит проявить мужество, чтобы отдать свою свободу добровольно и не любить никогда. Тогда, в тот весенний день, когда они пришли сюда, она заставила его рассказать ей всё, что было у него на душе, но сама не проронила ни слова о том, что отягощало её душу. Сегодня он понял. Он всё понял. Так женщины, идущие в постель против воли, не ведут себя. Да он и не неволил. Она сама… ей это было надо. Ей было слишком холодно. В её жизни было слишком много снега… слишком много… Они ещё долго лежали, слушая завывание ветра и потрескивание поленьев в печи. Они ещё долго занимались любовью, глядя друг другу в глаза. Они ещё долго молчали, но настало утро, и они расстались. Он медленно уходил, превращаясь в маленькую чёрную точку, сливаясь с чёрно-белым пейзажем. Она стояла у дома. Она могла бы догнать его, остановить, прижать к себе, наговорить тысячу ненужных слов, заплакать, покрыть поцелуями его лицо, но она этого не сделала. Вместо этого она развернулась, надев на лицо ледяную маску, и, став белым снегом, унеслась к своей красивой ледяной жизни. Она всегда была сильной, она переживёт и это.