Зверь внутри

В вагоне повис ровный и громкий шум вентиляторов и очистительных систем. Он заглушал даже монотонный голос, доносившийся из репродуктора, и гогот зверей, столпившихся около очередного тела. Оно было накрыто желтой плотной тканью, но даже она пропускает сквозь себя бурые пятна крови. Сирена широкого микро-автобуса скорой помощи наверняка визжит на всю улицу пронзительными и режущими слух завываниями, но кондиционеры гудели куда громче. Они якобы "не пропускают никому не известный вирус, губящий зверей". Глупцы... Прямо на перекрестке вылетает целый полицейский конвой в черно-белых цветах и уносится вдаль. Видимо, сошедшего с ума хищника уже нашли. Здесь, в восточных районах, и дня не проходит без кровавых убийств невинных животных от лап бешенных зверей. Поэтому отсюда постепенно и переезжают все. Власти, безусловно, пытаются как-то успокоить граждан, доказать, что такое творится всюду, но безуспешно - травоядные целыми семьями покидают области около Тундртауна. Достав аккуратный голубой блокнот из сумки, я делаю краткую, но информативную запись: "153 дом по 27-е авеню. Около трамвайных путей. Есть жертвы". Но это, учитывать и записывать вспышки вируса, - лишь дополнительная работенка, которой я, в принципе, мог бы и не заниматься, главное дело меня ждет впереди. Выйдя около небольшого моста, я уверенно направляюсь, разрезая пеший поток, к неуютному каналу прямо под этим не менее тесным мостом. Ржавая лестница скрипит и осыпается под моим весом, отчего поверхность воды стала рыжевато-бурой. Преодолев десять метров этого железного мостика, я оказался перед цельнометаллической дверью с единственным отверстием под ключ. Что ж, не проблема, благо, в сумке я держу с собой не только блокнот и смартфон. Чёрт, только в этот момент понимаю, насколько неудобные лапы нам, бобрам, дала Мать Природа! Хрупкие отмычки вываливаются из огромных и неуклюжих пальцев, отчего так и хочется выломать эту чертову дверь. И все же, спустя мучительно долгие десять минут хромой замок поддался моим усилиям, глухо хрустнул, и толстый лист железа отворился, озарив пыльную и темную комнату с одним единственным тусклым окошком. Светильник, как и стоило полагать, не работал, а лишь противно трещал, если его включали. И все же в полумраке было возможным работать. Вся электроника в комнате, казалось, была старше меня на десятки лет, а не посещали ее за долго до моего прихода. Подсвечивая путь фонариком, прохожу к кислотно-зеленой трубе диаметром с мою лапу. Дабы проверить, что она в рабочем состоянии, приложил ухо вплотную к запыленной поверхности. Шум текущей воды. Порядок. Сейчас самый ответственный момент, так что нельзя упустить ни малейшей детали, ведь каждая ошибка будет стоить либо сотен тысяч долларов, либо твоей жизни. Откручиваю вентиль, отчего давление в трубе резко падает, чавкающий звук означает, что труба теперь полая, но вот насосы взвыли от нахлынувшего потока воды. Значит, у меня есть где-то сорок секунд с учетом того, что насосам лет по тридцать. Ловким движением руки отвинчиваю болты и оголяю большой клапан, открываю его и мгновенно опускаю внутрь капсулу размером с кулак. Не менее быстрым движением захлопываю клапан и запираю на запасной замок, вновь кручу вентиль. Насосы притихли, по трубам потекла вода и понесла по всему Звероплоису воду, отравленную вирусом бешенства. Завтра газеты запестреют...