Странности жизни

Странная штука жизнь. У тебя все прекрасно: замечательная жена, налаженный быт, постоянная работа. Но непонятное томление гонит тебя вечерами из дома, и ты слоняешься по темным улицам, разглядывая витрины и прохожих, бездумно пиная желтые осенние листья. И когда однажды вечером твой взгляд спотыкается о седого иностранца, выходящего из ресторана, ты понимаешь, что просто обязан с ним поговорить. Он оборачивается на твое «Мистер, пожалуйста подождите», и монокль в его глазу отражает свет фонарей коротким, злым отблеском, а твоя рука почему-то тянется к часам. - Чего тебе, Кудо? – безразлично бросает он. – Или как там тебя сейчас? У тебя от этого голоса по спине пробегает стадо мурашек величиной со слона. Кудо? Он знал тебя раньше или просто с кем-то спутал? - Извините, мистер, мы могли бы поговорить? Меня зовут Ито. Ито Рё. Он усмехается чему-то, но согласно кивает. - Идем, - повелительно произносит он и развернувшись идет вперед, не сомневаясь, что ты послушно последуешь за ним. А тебя словно на поводке тянут за ним любопытство и страх. Желание понять, почему его холодная улыбка заставляет твои внутренности завязываться узлом, и страх узнать о себе нечто такое, после чего уже не сможешь жить как прежде. Ты идешь глядя в его широкую спину и тебе кажется, что в его облике есть нечто неправильное. Волосы должны быть не белые, а цвета воронова крыла. Он приводит тебя в маленькое уютное кафе, вы пьете обжигающе горячий латте и молчите. Наконец, он спрашивает: - Так что ты хотел? Ито… И ты решаешься: - Вы знали меня раньше? - А нужно ли тебе это? – отвечает мужчина. – Подумай. Это знание не принесет тебе ничего, кроме боли и ненависти к себе. Он расплачивается за кофе и уходит не оглядываясь. В следующий раз вы встречаетесь через полгода. На улице стоит удушливая летняя жара, в офисе, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер, все равно витают миазмы потных тел, рубашка в подмышках отвратительно влажная. Он рассекает толпу офисного планктона, как айсберг, неизвестно как забредший в тропические воды. Его глаза, как дуло пистолета, прицеливаются тебе в лицо, а ты, сам не зная почему, улыбаешься ему спокойной, уверенно улыбкой, словно держишь в руках концы удавки, затянутой на его шее. Он улыбается тебе в ответ и легонько кивает, признавая право на твое существование. На твой рабочий стол ложится простая черная карточка с номером телефона, и ты пораженно смотришь в его удаляющуюся спину. Дверь в офис начальника захлопывается с оглушительным звуком. - Кто это? Вы знакомы? – летят со всех сторон вопросы сослуживиц, бросающих ревнивые взгляды на кусочек картона на твоем столе, и ты прячешь его в карман. - Были знакомы в прошлой жизни, - качаешь ты головой и виновато улыбаешься. – Я даже имени его не помню, только лицо. У женщин разочарованно вытягиваются лица и они расходятся по рабочим местам. Лежащая в кармане визитка обжигает кожу даже сквозь несколько слоев ткани. Зачем он дал тебе свой номер телефона? Ты мучаешься сомнениями три дня и, наконец, не выдержав, набираешь номер. - Да, приходи, я буду ждать тебя, - холодный голос в трубке диктует тебе адрес и время. А ты стоишь и удивляешься, слушая короткие гудки отбоя. Он ответил на твой вопрос даже не успев его услышать. Ты чувствуешь опасность и азарт и понимаешь, что такое уже бывало в твоей жизни, правая рука нервно поглаживает запястье левой. Квартира в хорошем районе. Охранник на входе сверяется со списком прежде, чем позволить подняться наверх. Двенадцатый этаж. Ты уже не удивляешься тому, что дверь открывается до того, как ты в нее постучишь. - Я ждал тебя, - простая констатация факта, но так приятно. - Я сам не знал, что соглашусь прийти. - Я знал, - губы изгибаются в высокомерной улыбке, но другую на них представить просто невозможно. - А вот я даже не знаю, как тебя зовут, - жалуешься ты и слышишь в ответ: - Можешь называть меня Брэд. В японской культуре не принято называть просто знакомых по имени, этого удостаиваются либо члены семьи, либо очень близкие люди - становится неловко. - Мы были настолько хорошими друзьями? Под пристальным взглядом мужчины становится жарко. - Нет, но будем, - и снова уверенная усмешка, словно это «будем» уже свершившийся факт. Он жестом приглашает тебя в комнату и ты входишь, не сразу понимая, что это не гостиная, а спальня. «Это уже ни в какие ворота!» - думаешь ты, но возражения не успевают слететь у тебя с языка, потому что рот неожиданно оказывается запечатан крепким, властным поцелуем, а сам ты надежно прижат к стене сильным мускулистым телом. Шок и неожиданное удовольствие от такого насилия, заставляют замереть на месте. Так странно осознавать, что тебя даже не позаботились спросить или поставить в известность о своих намереньях, просто берут то, что хотят, а тело твое и не думает протестовать, оно плавится от удовольствия и восторга. «Давно подозревал в тебе нездоровые наклонности», - озвучивает внутренний голос тот факт, что действия мужчины, нет, Брэда, не вызывают особого возмущения: – «Поздравляю вас, Ито-сан, Вы – гей! И сейчас, если Вы ничего не предпримете, Вас, как следует оттрахают!». А ты стоишь и глупо улыбаешься, даже не думая сопротивляться, несмотря на то, что тебя уже не прижимают к стене, а внимательно разглядывают. Брэд явно не любитель тратить время даром, убедившись, что ты не собираешься убегать с воплями ужаса, приступает к делу, а именно: к избавлению тебя от одежды. Никакого медленного разоблачения с поцелуями после каждой расстегнутой пуговички – просто раздевает, как ребенка перед тем как его искупать, и это тебе нравится. Ты протягиваешь руки и тоже начинаешь раздевать его, взглядом показывая, что пусть только попробует запретить и ты просто уйдешь. Он усмехается и тянет тебя к кровати, застеленной тонким бежевым покрывалом. «К демонам всё», - решаешь ты и отпускаешь себя. Как же оказывается здорово просто наслаждаться жизнью, не думая ни о чем, не заботясь о тонких чувствах партнера, не боясь ранить его слишком крепким прикосновением; видеть в глазах любовника лишь легкую заинтересованность и удовольствие от процесса, а не жалость, что память к тебя так и не вернулась, не страх, что если она вернется ты можешь уйти, не ласковую грусть и грустную любовь. - Брэд, - протяжно выдыхаешь ты и с силой сжимаешь его плечи, не боясь оставить на них синяки. Над ним явно никто не посмеет подшучивать по поводу страстности любовника или, наоборот, сочувствовать по поводу жестокости партнера. Потом вы вместе молча курите на балконе, потому что лишние разговоры и уверения в неземной любви никому из вас не нужны. В прихожей он подает тебе плащ, но когда ты уже собираешься открыть дверь, чуть придерживает за плечо. - Меня не будет в Японии пару-тройку месяцев, - сообщает он. – Постарайся не слишком задерживаться на работе и больше времени уделять жене. - Почему ты мне это говоришь? – удивляешься ты. - Потому, что не хочу чтобы тебе было больно. До встречи, - произносит он и целует тебя. - До встречи, - соглашаешься ты. – Позвонишь? - Да. Дверь за твоей спиной захлопывается. А через два с половиной месяца ты, по просьбе начальника, задерживаешься на работе до поздней ночи, а придя домой застаешь незапертую дверь, разгром в прихожей и жену, лежащую в луже крови, посреди ограбленной комнатушки, служившей вам с ней одновременно и спальней и гостиной. Судмедэксперты констатируют смерть в 8 часов вечера, от множественных ударов ножом в брюшную полость. Твоя квартира теперь место преступления. Там копошится полиция, и на полу нарисован мелом силуэт. Тебя отпустили, твое алиби безупречно, но тебе некуда идти и ты слоняешься по пустым холодным улицам с мыслью, что не задержись ты на работе, то она была бы жива, и эта мысль рождает странное эхо «если бы не ты, она бы не полезла под пулю». «Странно, при чем здесь пуля?» – думаешь ты, а пальцы снова и снова гладят пустое запястье, потому что часы ты в беспричинной ярости сорвал и швырнул в мусорный бак. Звонит телефон, ты поднимаешь трубку, слышишь знакомый властный голос: - Привет, можешь встретить меня в аэропорту? – и радуешься, что можно занять себя хоть чем-то, отвлечься. Ты успеваешь к его рейсу едва-едва. Все в его облике кричит о больших деньгах и власти. В такси он обнимает тебя и говорит: - Прости. Я знал, что понадоблюсь тебе, но не знал почему. Узнал только вчера, но вижу, что уже опоздал. - Ты и не мог знать, - отвечаешь ты и вдруг понимаешь: «Мог!». Он ведь предупреждал тебя в тот день! - Ты! Кто ты! Откуда ты мог знать? – Твои пальцы вцепляются в воротник его стильного осеннего плаща. - Давай поговорим об этом не здесь, - спокойным тоном произносит он, словно не его тут пытаются задушить на глазах испуганного таксиста. Ну, что ж, по крайней мере, он обещал ответить. Ты аккуратно разглаживаешь морщинки на дорогой ткани и соглашаешься подождать. А в номере гостиницы ты с удивлением слышишь: - Я могу видеть будущее, но не точно. Тогда, я видел тебя одинокого и убитого горем посреди пустой квартиры. Я предположил, что жена тебя бросит, потому и посоветовал уделять ей больше внимания. Более точно я увидел лишь несколько часов назад, но добираться сюда из Европы было слишком долго. Я не успел. Прости. - Он обнимает тебя. - Но я, хотя бы, могу помочь тебе не сойти с ума. Да, помочь не сойти с ума – это то, что нужно. Ты накидываешься на него словно безумный. Пуговицы слишком долго расстегивать, они выстреливают словно пули, разлетаясь во все стороны. Крепкое, сильное тело, в которое можно впиваться пальцами, кусать, вколачивать его в матрац, стараясь выместить свою боль, забыть в безудержном вихре похоти, излить ее из себя с вымученным наслаждением… и, наконец, разрыдаться на его плече, оплакивая свою потерю. Потом были долгие две недели кошмаров, когда твоя Аска почему-то разделялась на трех разных женщин, и все они обвиняющее молчали. Он будил тебя, всхлипывающего от ужаса, обнимал, успокаивал, занимался с тобой любовью. - Брэд, я хочу вспомнить, - просишь ты однажды утром. – Я больше не могу жить в неведении. Почему в моих кошмарах полно крови, а у Аски три лица? - Хорошо, - в его взгляде тепло и грусть. – Я помогу тебе, но придется поехать в Германию. Тебе надо сходить, уволиться с работы. - Оказывается он звонил туда в самый первый день своего прилета, чтобы попросить для тебя отпуск. Девушки из твоего отдела провожают тебя жалостливыми и одновременно заинтересованными взглядами. Стервятницы. Готовы до умопомрачения обсуждать чужое горе, размышляя при этом, кому достанется право утешить молодого привлекательного вдовца. Уволиться, оказывается, до удивления легко. Европейский паспорт, Брэд заказывает по своим каналам, и через несколько дней вы уже в Германии. Опять отель, Брэд с кем-то ругается по телефону на незнакомом гортанном языке. И спустя пару часов к вам в номер заходит рыжий приятель Брэда, при виде которого тебе хочется ощутить в пальцах пение тонкой стальной нити. Рыжик ухмыляется и предлагает тебе сесть в кресло и расслабиться. Брэд, почему-то резко одергивает его, говоря по немецки. На лицо ложатся чужие руки. - Закрой глаза, - мурлычет рыжий незнакомец и на тебя обрушиваются воспоминания. Детство, юность, работа детективом, напарница, гибнущая от пули, Вайсс, Ной, Цудзи… - Тебе надо отдохнуть, мальчик с леской, - шепчет в голове «не твой» голос. – Спи. И ты засыпаешь., а когда просыпаешься, видишь над собой обеспокоенное лицо Брэда Кроуфорда, твоего врага, твоего любовника, твоего… кого?