Кто я?

Данила загребает руками мокрый снег, панически перебегая глазами с лужицы крови на дорожки из багровых пятен. Пальцы уже почти немеют, еле шевелятся. В одном свитере быстро становится холодно, когда ты копошишься в снегу. Поперечный кряхтя становится на ноги, делает пару глубоких вздохов и разворачивается. Харкает в сторону кровавой слюной — губа разбита, а после расплывается в самодовольной усмешке. Солнце уплывает в закат, так что последние его лучи зажигают на лице парня россыпь веснушек. — Ты не умеешь драться, — Поперечному больно, он изо всех сил старается не подавать виду, что Руслану получилось добиться своей цели, сплёвывает ещё раз. Смеётся. Смех больше похож на нервный, но рыжий юноша скрещивает на груди руки и бросает немой вызов парню, стоящему против него. Даже не обращает внимание на то, как струящаяся из губы кровь стекает по подбородку и орошает серый свитер. — Ты не умеешь шутить, — Усачева уже начала терзать совесть. Насилие всегда казалось ему последним способом решать проблемы, но сегодня был особенный случай. — И как долго ты будешь отрицать это? Неужели должно дойти до такого? Бей себя, Руслан, я не виноват в том, что ты.. Усачёв спешно делает пару шагов навстречу Даниле и, прерывая его, хватает за плечо. — Кто я? — заниматься рукоприкладством больше не хотелось, но изнутри так сильно гложила обида, что будь Руслан девушкой — точно бы заплакал. Спун всматривается в лицо встревоженного собеседника и начинает сожалеть о том, что перегнул палку с гейскими шутками. Дело не в том, что у него ноют ребра, рассечена губа и он вот-вот получит воспаление легких. Униженный и оскорбленный Усачев выглядит куда неприятнее. Ветер Петербурга тоже не упускает момента ударить рыжего юношу, пробивая его на беспомощную дрожь. Поперечный прикрывает глаза и прислушивается к прерывистому, но тихому дыханию Руслана. Вслед за налетевшими порывами влажного приморского ветра в бой вступает снег. Крохотные белые комочки начинают вальсировать, опускаясь откуда-то сверху, будто на крышах прятались пиротехники и вдруг принялись обсыпать двор. Через пару мгновений он чувствует, как на его плечи опускается пальто. От этого моментально распахиваются глаза, Данила вопросительно глядит на Усачева, который вынимает из карманов телефон, ключи и кошелек. Руслан не произносит ни слова, лишь разворачивается и движется по направлению в бар, из которого они выскочили какое-то время назад. — Руслан, — несмотря на ком, подступивший к горлу, хрипит Спун. Ответа не следует. Данила успевает добавить, когда дверь служебного входа уже почти захлопывается: — Я тоже люблю тебя. Нужно было сказать это несколько дней назад, когда Усачев еще был пьян, а Поперечный еще не успел все испортить.