Kiss me or kill.

Аврора пробуждается. Медленно и, кажется, даже нехотя. Ей снился такой прекрасный сон: воссоединение с братом. Девушка никогда не верила в возможности Люсьена, не доверяла его самоуверенности, не видела в нём кого-то большего, чем влюблённого мечтателя. Но там, в этом сне, он всё-таки смог вернуть Тристана. И нескончаемо благодарна за это была Аврора. – Тристан… – шепчет она, по большей части, всё ещё оставаясь во сне. И только когда безымянный палец правой руки начинает неприятно покалывать, спешит вернуться в реальность. Девичьи глаза распахиваются, и она обнаруживает себя уже на знакомом месте – за злополучной стеной, где провела несколько последних дней кроме вчерашнего. – Нет! – стремительно вскрикивает вампирша и подрывается с места. – Расслабься, – просит довольно знакомый мужской голос. – Элайджа… – понимает Аврора, натыкаясь на того взглядом. Лишь постепенно она понимает, где находится, как здесь оказалась, а заодно и предполагает, почему или зачем. – Ник отправил ко мне тебя, потому что боится взглянуть в глаза своей безумной бывшей? – в усмешке интересуется девушка. Она подносит к губам пальчик, из которого небольшой струйкой сочится кровь. Элайджа проткнул тот иголкой, забрав в небольшую керамическую ёмкость немного крови вампирши – она понимает это при взгляде на неглубокую тарелочку. – Что вы задумали? – щурясь, интересуется Аврора. – Ты узнаешь об этом самая первая, любовь моя, когда придёт время, – она слышит скрип двери где-то неподалёку, а после и вовсе слишком знакомый голос. – Клаус, – с улыбкой констатирует каштановолосая и подходит поближе к невидимой стене, что заложена кирпичом лишь наполовину. Она упирается ладонями о невидимую преграду, высматривая свою давнюю любовь. И улыбается уже самому гибриду, когда тот предстаёт взору. – Ты ведь знаешь, – начинает вампирша, пожимая плечами, – я не слишком терпелива, – напоминает она, разводя руками и отступая на шаг назад. Де Мартель щурится, то и дело мечась взглядом меж мужчинами и той чашей, что держал один из них. – Вы ищете способ лишить Люсьена той силы, той сущности, что он приобрёл, – она даже не спрашивает, просто понимает. Ведь всё довольно логично. Зачем бы ещё Майклсонам пригодилась кровь Авроры? – Фрея должна бы уже вернуться, – замечает Клаус, кажется, и вовсе игнорировавший речи девушки. Он кивает старшему брату, который почти сразу же после покидает помещение. – У вас ничего не выйдет, – произносит Аврора, выбираясь обратно на свет. – Иначе бы драгоценная Фрея уже давно всё исправила, – пожимая плечами, добавляет она. – Кажется, вам нужен кто-то посильнее и поумнее, – с задором шепчет вампирша, готовая вот-вот засмеяться. А Клаус, исподлобья посматривающий на узницу, вмиг преодолевает расстояние между ними. – Не хочешь зайти? – интересуется та, когда первородный останавливается в миллиметрах от невидимой преграды. На самом деле, Аврора понятия не имеет, как действует заклинание, наложенное для её заточения – позволяет ли кому-то ещё заходить сюда, а после попросту не иметь возможности выбраться, или не пускает вовсе? Но, в любом случае, де Мартель совсем не против проверить. – Мне не нужно выходить из-за этой стены, чтобы остаться в выигрыше, – она шепчет вновь, проводит ладонью в воздухе, представляя, как касается лица Клауса. И улыбается. Вновь улыбается, ощущая прекраснейший вкус победы. Потому что слышит, что сейчас происходит в соседней комнате – Элайджа зачитывает записку, принесённую какой-то незнакомкой. – Клаус! – слышат оба, находящиеся у стены, голос Хейли. – Оставь её, у нас есть проблемы серьёзнее, – объясняет та, показываясь в дверном проёме, что скрыт от глаз Авроры. – Иди, – продолжает шептать та. – Спасай свою бедняжку Ками, – с улыбкой на лице добавляет вампирша и вновь отступает назад, во тьму.