омегагет

      Мне всегда было интересно: почему омег-парней вечно сравнивают с нами? Нет, я понимаю, что они рожают детей так же, как и женщины, но ведь это не одно и то же! Мы разные, и я сейчас говорю не о физиологических различиях. Мы разные внутри, в душе, и мне кажется несправедливым это постоянное сравнение.       Иногда парней-омег называют женоподобными. И какое же это унижение! Почему существ, занимающих промежуточное положение между двумя первичными полами, считают подобными нам? Чудится мне здесь вселенский заговор… А ведь раньше всё было по-другому. В древности были только мужчины и женщины, никаких альф, омег и бет. По-моему, так было проще, но моё поколение, к сожалению, уже не застало это время. Порой мне кажется, что это всё сказка, придуманная женщинами ради собственного утешения.       Мне всегда было интересно, что происходит у омег в голове. Кто им ближе — мужчины или женщины — или же они предпочитают сохранять нейтралитет. Когда я наблюдаю за ними, мне кажется, что природа совершила большую ошибку. Омеги мечутся, как неприкаянные, пытаясь отыскать своё место в жизни. Вроде бы и с ролью хранителей семейного очага они смирились, да только многим всё время хочется отправиться покорять горы или схватиться за оружие.       Есть у нас в школе один парень… предположим, зовут его Марком. Мы вместе ходим на английскую литературу, математику и язык. Дружим с тех пор, как его семья переехала в наш город из какой-то глуши, и он поступил к нам в школу. Не глупый парень, у нас есть схожие интересы, и он даже понравился моему коту. Симпатичный, хоть и тощий больно, глаза большие, карие, волосы тёмные, но в это лето выгорели на солнце до оттенка шоколада. Марк мог бы мне понравиться, и, возможно, я бы захотела с ним встречаться, да только он… Омега.

***

      Погода на дворе стояла просто замечательная: яркое солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и, наконец, прогревало землю после зимы. Хотелось скинуть обувь, стянуть чулки и пройтись по чуть влажной траве босиком… Но насладиться картинкой, достойной какого-нибудь романтического фильма, что появилась в голове, мне не дали. На пустующую половину стола плюхнулся истрёпанный учебник, и на соседний стул опустился Марк.       — Привет, — улыбнулся он мне и нырнул головой в рюкзак. — Как дела?       — Жить буду, — ответила я. — Какие планы на выходные?       — В субботу матч, наши играют, а потом туса… Ты идёшь?       — Конечно, — пожала плечами я. Марк убрал рюкзак на пол и протянул мне сочное красное яблоко. — Спасибо.       — Будешь должна, — усмехнулся парень, и в уголках его глаз появились морщинки. Я давно заметила, что глазами он улыбался чаще, чем губами.       Продолжить разговор нам не дал звонок и вошедшая вместе с ним в класс миссис Майер. У неё были повадки совсем как у альфы и мужиковатая походка. Когда она отвернулась, Марк принялся корчить рожи, и я еле удержалась от смешка. Пришлось уткнуться в свой учебник и сделать вид, что занята повторением домашнего задания.       Наше общение всегда было таким — мы дурачились и подкалывали друг друга на переменах и по дороге домой. Марк жил в паре кварталов от нашего дома и часто ужинал вместе с моими родителями по выходным. Думаю, дело было в моём старшем брате Алексе. Он у меня альфа красивый, хоть и ведёт себя с омегами как редкостная сволочь. Я не раз говорила ему, что однажды доиграется и заделается папашей, но кто бы меня слушал. А вот Марк, похоже, серьёзно на него запал. Он приходил к нам, когда Алекс бывал дома, и торчал до самого вечера. Родители считали его «хорошим мальчиком» и периодически намекали брату, что такого омегу они были бы не прочь видеть с ним в паре. Я делала вид, будто мне всё равно.       Но как бы я ни хорохорилась, себе-то могу признаться, что меня это задевало. За Алексом бегали толпы поклонников и поклонниц, а мне даже захудалого беты не перепадало. Не то, чтобы популярность значилась в числе моих жизненных приоритетов, просто по-хорошему становилось завидно. Внимание Марка к брату добивало тем, что тот был моим другом. Я вообще по натуре жуткая собственница, и делиться, тем более друзьями, не люблю. Только сейчас понимаю, что всё то время, пока Алекс жил дома, старалась сократить их с Марком общение. Я утаскивала друга к себе в комнату и не выпускала его до тех пор, пока брат не уходил гулять. Или не приглашала в гости, сославшись на усталость, когда знала, что тот должен был просидеть весь день дома. Но в начале этого года Алекс переехал в общежитие колледжа, кампус которого находился за сотни километров от нашего города, а у меня появился парень. Наверное, Марк тосковал, но не подавал виду. Мне же даже дышать легче стало.       Дружба наша на этом не закончилась, а в какой-то степени даже окрепла. Именно поэтому я три часа выбирала, что надеть на злосчастную вечеринку. За этим занятием пропустила футбольный матч, в честь которого и затевалась гулянка. В конце концов я плюнула на всё и надела любимую футболку, джинсы и кеды. Решила, что раз Дрейка, моего парня, на тусовке всё равно не будет, то и нечего выряжаться. Делать яркий макияж тоже не стала — просто замазала синяки под глазами и накрасила ресницы тушью. Волосы собрала в хвост, напоследок окинула себя придирчивым взглядом в зеркало и пришла к выводу, что ещё не всё потеряно и, возможно, однажды в меня кто-нибудь влюбится. В параллельной вселенной.       С Марком мы решили встретиться прямо на вечеринке. Я заметила друга, как только вошла: он скучал у импровизированного бара и потягивал через трубочку светлое пиво. Эта его привычка всегда казалась мне странной.       — Заливаешь глаза в одиночестве? — сказала я ему на ухо. От этого Марк дёрнулся и резко обернулся.       — Ты нормальная вообще? — поинтересовался он и театрально схватился за сердце. — У меня чуть инфаркт не случился!       — Слона дробиной не убьёшь, — усмехнулась я и заняла соседний стул.       — Стерва!       Марк перегнулся через стойку и достал пиво для меня. Я кивнула в знак благодарности, открутила крышку, и мы выпили за встречу. Вечеринка была похожа на десятки других таких же вечеринок, где нам с Марком доводилось убивать время. Окинув разношёрстную толпу взглядом и не заметив ничего интересного, я вернула всё внимание Марку.       — Как сочинение? — спросил парень и сделал глоток. Я невольно улыбнулась и толкнула его плечом в плечо. Он чуть не расплескал пиво, и моя улыбка переросла в смешок.       — Не делай вид, будто тебе интересно! — поддела я его и подала салфетку, чтобы он утёр губы.       — Стерва! — повторил Марк, но с привычной теплотой в голосе.       — Ты это уже говорил.       Так мы сидели и болтали. Обо всём, что только приходило в голову. Порой я ловила себя на мысли, что смотрю на его ресницы. Они были длинными, пушистыми и угольно-чёрными. Моим бы ни одна тушь и ни одни щипцы не помогли стать такими. Вот тогда-то я и вспомнила, что Марк, чёрт возьми, омега. Когда речь заходила о нём, этот факт не укладывался у меня в голове.       Я часто думала о том, каково это — быть омегой. Не просто омегой, а парнем. Как они смотрят на такие вещи, например, как брак? Или семья? Как они относятся к детям? Хотят ли они их настолько искренне и сильно, как говорят об этом? А что они чувствуют, когда внутри их естества теплится новая жизнь?       Слово ещё какое — естество…       — Марк? — позвала я парня. Мы прикончили по бутылке, и он притащил ещё две.       — М? — отозвался друг, сворачивая крышки.       — А каково это — быть омегой?       Казалось, мой вопрос застал его врасплох. Марк протянул мне бутылку и на какое-то время задумался. Я смотрела на его профиль, кажущийся бледным в сиянии голубой гирлянды. У него был прямой нос, довольно широкий подбородок и высокий лоб. Если бы мы не были знакомы столько лет и только что встретились, я бы приняла Марка за альфу. Честное слово! Омегу в нём выдавали только худоба и, наверное, аромат — Марк пах апельсинами. И пусть говорят, что мы, беты, не можем чувствовать их запахи — это не так.       — Что ты имеешь ввиду? — наконец спросил парень, вырвав меня из потока собственных мыслей. В ответ я пожала плечами и придвинула стул поближе, чтобы можно было говорить тише; музыка грохотала так, что сотрясались стены дома.       — Кем ты себя ощущаешь? — я попыталась уточнить.       — Собой, — ответил Марк. — Я не думаю о том, кто я. Главное, что я — это я.       — Это понятно, но… — я замялась. Не знаю даже, что мне хотелось услышать. — Тебе никогда не хотелось не быть омегой? Стать, ну не знаю… бетой или альфой.       — Хотелось, — признался парень и сделал большой глоток пива, словно это придавало ему уверенности. — Чем старше становлюсь, тем больше хочется.       — Почему?       — Течка, — ответил Марк и невесело улыбнулся. — Хотя у вас тоже есть…       — Ты про месячные?       — Угу.       — Херня! — махнула я рукой. — Поверь мне, это разные вещи.       — Что ж, — усмехнулся друг и стукнул горлышком своей бутылки о моё, — у каждого свой крест.       — Марк… — произнесла я. Внезапно меня охватило волнение, а горло сдавило спазмом. Я давно хотела спросить его об этом, но не решалась.       — М?       — Тебе нравится мой брат?       Я выпалила это так быстро, что сама не поняла смысла сказанного. Но Марк, кажется, разобрал мой лепет, и его лицо исказило искреннее удивление. Такого, признаться, я не ожидала.       — С чего ты взяла? — наконец спросил парень. — Нет, Алекс конечно классный парень, и всё такое, но… Чёрт, Кира! Он мне нравится как друг и твой брат, ничего больше!       В этот момент я испытала облегчение. Мне должно быть стыдно за это, но я действительно почувствовала себя счастливее. Всё время мне казалось, что Марк был влюблён в моего брата, и такое положение дел угнетало. Не хотелось углубляться в это и пытаться понять, почему я испытывала все эти чувства… Я что, получается, ревновала?!       — Постой, я думала… — сказала я и отодвинула от себя бутылку с пивом. Марк удивлённо выгнул бровь и полностью развернулся ко мне.       — С чего ты вообще взяла, что я запал на Алекса? — перебил меня друг.       — Ты постоянно торчал у нас дома! — воскликнула я. — Что я ещё должна была подумать?!       — Всё-таки странные вы существа, женщины, — усмехнулся Марк и наклонился ко мне ближе, чтобы его слова могла услышать только я. — А что, если мне нравится вовсе не твой брат?       — А кто? — недоуменно прошептала я.       — Ты.       Я ждала, что сейчас Марк рассмеётся и скажет, что прикололся, но этого не происходило. Ни через секунду, ни через минуту. Он стоял, склонившись ко мне, и держался рукой за столешницу. Губы не улыбались, а взгляд чёрных глаз оставался предельно серьёзен. Я поняла, что друг не шутит… Хотя друг ли?       — Марк… — выдавила я из себя шёпотом. Его ресницы дрогнули, а пальцы впились в дерево ещё сильней.       — Кир, пожалуйста… — прохрипел он. — Помолчи.       В любой другой ситуации я бы возмутилась… или с любым другим человеком, но это был Марк. Поэтому я стояла, не шелохнувшись, когда он наклонился ко мне и расстояние между нашими телами практически исчезло. Губы опалило горячее дыхание с кислым привкусом пива, а я стояла и смотрела ему в глаза. Казалось, будто я видела их впервые.       Тело охватил жар, и я не возьмусь судить, что было тому причиной — пиво или близость Марка. Марка, которого я считала своим другом. Марка, которого я ревновала к собственному брату. Марка, который склонился сейчас надо мной, и чья рука незаметно скользнула на моё бедро и ухватилась пальцами за шлёвки джинсов. Хотелось расплакаться, как маленькой девочке, затопать ножками и завопить — у меня же есть парень! Но мозг отказал мне уже тогда, когда я задала злосчастный вопрос, и теперь в голове пульсировало сбивчивое и с придыханием «да_поцелуй_ты_меня_уже_чёрт_бы_тебя_побрал».       И всё уже почти случилось, я даже почувствовала тепло губ Марка на своих, как разразился гром. Вернее, это мой мобильник заорал в заднем кармане какой-то попсовой мелодией. Мы, как по команде, шарахнулись друг от друга в стороны и наткнулись на стулья. Марк перевернул свой, а мне удалось его удержать. Телефон разрывался, и я предполагала, чьё имя увижу на экране. Сейчас же больше всего мне хотелось видеть лицо Марка, но тот отводил глаза и вообще, судя по всему, собирался сбежать.       — Я, наверное, пойду, — едва слышно бросил он и ломанулся через толпу к выходу. Я хотела поймать его за руку и остановить, заставить взглянуть на себя, но не успела. Парень исчез за лесом чужих тел и, думаю, догнать его я вряд ли бы смогла. Марк очень быстро бегал, от проблем так и подавно.       Телефон на мгновение смолк, но затем снова разразился противным рингтоном. Пообещав себе сменить его при первой же возможности, я раздосадовано пнула стул и ответила на звонок:       — Дрейк?! Какого чёрта ты мне звонишь?! Нет, я не злая! Знаешь, что…? Пошёл ты!

***

      В воскресенье мы не виделись. Был выходной, но ужин с родителями отменился, чему я была несказанно рада. Весь день я провела в своей комнате, выбираясь только к холодильнику. Хорошо, что родители укатили в кампус к брату, иначе расспросов было бы не избежать.       Я сидела на своей постели и сверлила взглядом стену. Не хотелось двигаться, моргать; ничего не хотелось. Я пыталась взяться за домашнюю работу, но, прочитав в пятый раз один и тот же абзац, сдалась. Весь день я думала, вспоминала. Наверное, ещё никогда я так не загружала свой мозг, и к вечеру разболелась голова.       Марк не покидал моих мыслей. Я перебирала все связанные с ним воспоминания. Пыталась понять, как же я пропустила тот момент, когда Марк перестал видеть во мне только друга. Ведь мы были очень близки: я доверяла ему свои тайны, даже рассказала про первый раз с Дрейком… Господи, какая же я была дура!       Я совершила ту же ошибку, которую совершают многие из нас. Начала думать, что мы с омегами очень похожи и можем друг друга понять, но это, чёрт возьми, совершенно не так! Только сейчас у меня открылись глаза. Хорошо, что я не собиралась себя обманывать, как делают героини любовных романов. Марк сказал, что я ему нравлюсь, и это не могло быть ошибкой. Он не пошутил и не сказал это на спор; я знаю Марка, он бы такими словами зря разбрасываться не стал. И ведь как удобно было нам обоим прикрываться Алексом… Марк ведь, скорее всего догадывался, что я подозреваю его в симпатии к моему брату. Догадывался, и нагло этим пользовался.       Спать я ложилась с тяжёлой головой. Кто там говорил про утро, которое вечера мудренее? Я хочу плюнуть этому человеку в лицо. Потому что утром, стоя под душем я, наконец, осознала весь масштаб трагедии. Марк, мой друг, признался мне в симпатии. И не просто в какой-то там дружеской, а в самой настоящей симпатии. Запихивая в себя тосты за завтраком, я не представляла, чего мне теперь ожидать.       В школе мои опасения подтвердились самым что ни на есть полным образом — Марк отсел от меня на литературе и не пришёл на обед. Я просидела всю большую перемену в одиночестве, ковыряя вилкой картошку, но друг так и не появился. Сначала хотелось подойти к нему и хорошенько так встряхнуть, мол, дружище, что за дела вообще! Потом я поставила себя на его место и поняла, что пока его лучше не трогать. Марк, наверное, корит себя за то, что сказал, и ему нужно время, чтобы смириться с неизбежным.       Но, чёрт возьми, как невыносимо оказалось ожидание! Я пообещала себе, что дам Марку время на то, чтобы прийти в себя. Часики тикали, один день сменялся другим, но ничего не менялось! Он выбрал тактику тотального игнора — до Марка невозможно было достучаться. Я сжимала кулаки и скрипела зубами от негодования. Он проводил всё время со своими приятелями из теннисной команды и даже обедал с ними за одним столом. На общих предметах садился с Алом, симпатичным альфой, и бесстыдно строил ему глазки. Хотелось подойти и понаддавать обоим, но я же, мать вашу, леди.       Напряжение, повисшее между нами, сделало меня раздражительной. Я ругалась с родителями и вдрызг рассорилась с Дрейком. Он что-то кричал в трубку о том, что я истеричная ПМСная сука и как я его достала. В конце концов мне надоел этот спектакль, и я его послала. Лёжа ночью в постели, попробовала выдавить из себя слезинку, но даже этого не вышло. Тогда-то я и поняла, что крыша у меня совсем поехала.       Следующая неделя встретила меня моей же мордой в зеркале с огромными синяками под глазами. Я-таки расплакалась, но не от расставания с Дрейком, а от сериала, который смотрела до утра. Весь день проходил как в тумане, и я проводила его у окна, подперев щёку кулаком. Погода была до тошнотворного чудесной и солнечной. Все выползли на газон, разбились по группам и по парочкам, а мне даже пообедать было не с кем.       Сколько себя помню, никогда не страдала дефицитом общения. Возможно, в этом было виновато наличие в моей жизни брата. В младших классах я дружила всегда с альфами, не желая якшаться с омегами, тем более барышнями. Их игры казались мне скучными, а вот погонять мяч — дело другое. В средней школе мои интересы поменялись, и я переметнулась на сторону слабого пола, зачитывая до дыр книжки и фанфики о большой и светлой любви. Пару раз я даже целовалась в губы с кем-то из приятелей брата, но дальше поцелуев обычно не заходило.       Старшая школа не предвещала беды, но внезапно в моей жизни появился Марк. Он перевернул её с ног на голову и впервые заставил меня задуматься о дружбе и её ценности. Почему у меня до этого момента не было друзей? Неужели я такая зануда, что никто не хотел со мной водиться? Или я просто не умею дружить? Мне казалось важным понять, что заставляет людей проводить друг с другом уйму времени, посвящать друг друга в свои тайны и бежать, сломя голову, когда одному из них требовалась помощь. И я поняла, правда поздно — когда мой единственный друг меня оставил.       Мы хотим быть понятыми и боимся стать одинокими. Одиночество творит с людьми страшные вещи, но друзья помогают с ним бороться. Марк смешил меня, когда мне было грустно, и давал выплакаться, когда становилось совсем паршиво. Поддерживал меня во всех моих начинаниях и придавал веры в себя. Он всегда был рядом, чего бы ему это ни стоило, и крепко держал за руку. Марк помог мне перестать быть одинокой.       Всякий раз глядя на него, я хотела быть ему таким же замечательным другом. Хотела, чтобы он мог на меня положиться и доверить мне все свои проблемы и тайны. Но теперь я понимаю, что Марк был для меня не просто другом. Он был тем, кто видел меня лучше всех остальных. Марк — тот, кому я искренне нравлюсь, и мне становится тоскливо от мысли, что всё это время я причиняла ему боль.       Со звонком с последнего урока я выскочила из-за стола и со всех ног бросилась в коридор. У Марка была физика, и мне предстояло подняться на второй этаж, чтобы успеть его перехватить. Прижимая к себе сумку с книжками, я молилась, чтобы он не ушёл.       Судьба, хоть и стерва, но в этот раз оказалась ко мне благосклонна.       — Марк! — выкрикнула я, заметив его в толпе школьников. Друг обернулся, и мы встретились взглядами. Я отчётливо увидела, как он вздрогнул и как широко распахнулись его глаза.       Он отвернулся от меня и поспешил в сторону выхода, сделав вид, что не заметил. Это только прибавило мне решимости наконец поговорить и расставить все точки над «и». Расталкивая всех локтями, я направилась следом за ним. Марк быстро перебирал ногами по лестнице и не оглядывался. Оказавшись на улице, он уже было подумал, что улизнул, но не тут-то было.       — Маркус! — крикнула я и, наконец, оказалась рядом. — Стой, где стоишь!       Он замер, как вкопанный, и боялся повернуться. Я редко называла его полным именем, и это означало, что разговор будет серьёзным. Поравнявшись с ним, я схватила парня за руку и поволокла за собой. Марк не стал вырываться и послушно шёл следом.       Остановились мы только у моего дома. Всю дорогу друг смотрел себе под ноги и не решался поднять на меня глаза. Я же сверлила его профиль взглядом и не выпускала горячей потной ладони из своей. Смотрела во все глаза и понимала, как же сильно по нему скучала. Как же мне не хватало аромата сочных апельсинов, который раньше сопровождал меня дни напролёт. Не хватало его жестов, ужимок и, чёрт возьми, голоса. Тёплого, словно мёд, голоса, что желал мне спокойно ночи в телефонной трубке. «Я скучала по тебе, Марк!» — хотелось кричать во всё горло. «Как ты мог меня оставить?!».       — Кир… — начал было он, когда мы остановились.       — Молчать, Маркус! — шикнула на него я, но руки не отпустила. Лишь подошла ближе, стала вплотную, задрала голову и посмотрела прямо в глаза. Солнечный свет делал их восхитительного оттенка тёмного клинового сиропа. — Говорить буду я.       Марк кивнул и спустя столько времени не отвёл взгляда.       — Ты хоть понимаешь, какой ты болван? — спросила я, стараясь держать голос в узде. — Последнюю неделю ты вёл себя как последний придурок, Марк, и тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить моё прощение.       — Кира, — вымученно выдохнул парень, — ты ничего не понимаешь…       — Чего я не понимаю? — прошипела я. — Того, что ты мой лучший друг, который целую неделю меня динамил? Того, что мне было плохо без тебя… нет, нам было плохо друг без друга!       — Того, что ты мне нравишься, — выпалил Марк, и я почувствовала, как его пальцы стиснули мою ладонь ещё крепче.       — Ты мне тоже нравишься…       — Это другое, — покачал головой парень. Впервые нам было так тяжело разговаривать. Я чувствовала, как мы тянулись друг к другу, в разлуке нам было плохо, но вместе мы не понимали, как теперь себя вести.       — Откуда ты знаешь? — прошептала я и накрыла ладонью его щёку. Мы стояли посреди улицы, нас в любой момент могли увидеть соседи или родители, но объяснить Марку свои чувства было важнее таких мелочей.       — Хочешь сказать, что ты…?       — Марк, — ласково произнесла я. — Ты мой друг и навсегда им останешься, у меня никого, кроме тебя, нет. Но я не позволю тебе отнять себя у меня. Больше не позволю прятаться и избегать встречи со мной, потому что ты мне нужен. Да, я эгоистка, и знаешь — мне плевать! Ты мне нравишься, Марк, и пусть я не до конца понимаю, как именно, но я хочу, чтобы ты помог мне понять.       — Кира… — прошептал Марк, и его голос дрогнул. — Я омега, ты это понимаешь?       — Не всё ли равно? — улыбнулась я. — Ты это ты, а с остальным мы как-нибудь разберёмся.       Я не ожидала, что этот разговор кончится как в сопливой мелодраме. Но Марк выпустил мою руку из своей и заключил меня в объятия. Раньше мы тоже так обнимались, по-дружески, но сейчас всё было по-другому. Словно в один миг мир для нас обоих перевернулся. Я смотрела в улыбающиеся глаза Марка, хотя его губы даже не дрогнули. Ощущала на себе тепло его прикосновений и чувствовала близость тела. Неожиданно меня бросило в дрожь, потом в жар, и перед глазами всё поплыло. Опустив голову, я уткнулась лбом в его грудь и обняла в ответ.       — У меня сейчас сердце разорвётся, — прошептал Марк мне в макушку. И я понимала, о чём он говорил — моё собственное готово было выскочить наружу, а щёки пылали.       — Не говори глупостей, — тихо ответила я и на мгновение отстранилась. — Зайдёшь ко мне? Я приготовила твои любимые кексы…       — Думал, ты уже никогда не попросишь.

***

      Наши отношения стали другими. В тот день мы сидели на кухне, пили чай и ели приготовленные мною кексы, совсем как раньше. Только теперь между нами ощущалось нечто иное, совсем новое. Я взглянула на Марка совершенно другими глазами. Не знаю, появилось ли это только тогда, или я раньше была настолько слепой, что не видела, какой он чуткий и внимательный. Марк помнил, сколько ложек сахара я кладу в чай, с какой стороны люблю сидеть за столом и как выглядит моя любимая кружка. Он вел себя как… не хочу такое говорить, но это лучше всего характеризует поведение Марка — он вёл себя как альфа.       О случившемся мы больше не разговаривали. Не знаю, боялся ли Марк завести разговор, но что касается меня — было страшно. Мне не хотелось всё испортить, сказать лишнего. Между нами вроде как всё устаканилось, и баламутить воду не было смысла. Поэтому я предпочитала молчать и вести себя, как будто ничего не произошло. Не получилось.       Наши отношения изменились; не слишком явно, незаметно для остальных. Мы вели себя как раньше, но взгляды, прикосновения, слова — всё стало другим. Когда мы переглядывались, по телу пробегали мурашки. Наши глаза встречались в коридорах и их безмолвный диалог обладал каким-то новым, неизвестным нам раньше смыслом. С Дрейком у меня было не так. Не то, чтобы я их специально сравнивала — это получалось против моей воли.       Никого не удивляли наши сцепленные ладони, потому что мы и раньше имели привычку держаться за руки. На обеде мы садились как можно дальше от остальных и вели тихие, одним нам понятные беседы. Когда оставались наедине, Марк позволял себе меня обнять. Он обвивал моё тело руками, прижимал к груди и вдыхал аромат моих волос; я чувствовала, как расширялась его грудная клетка при каждом вздохе. Было так уютно и хорошо, что мне хотелось мурлыкать от удовольствия. Хотелось остановить время и провести в этих объятиях вечность.       Порой его ладони опускались ниже, скользили по спине и замирали на пояснице. В этот миг меня бросало в жар, щёки и шея заливались румянцем; я чувствовала, как отчаянно краснею. А Марк, наслаждаясь этим, проводил носом по шее и утыкался им за ухо. У меня подгибались колени и приходилось хвататься за его плечи, чтобы не упасть. Я боялась представить, что случится с моим сердцем, когда Марк решится меня поцеловать.       Но Марк всё не решался.       В одно из воскресений мои родители снова пригласили его на ужин. Алекс приехал из кампуса, и вся наша честная компания собралась за почти праздничным столом. Брат в этот раз удивил всех — он привёз с собой омегу. Половину вечера я поглядывала на Марка, пытаясь понять, как тот относится к такому раскладу, но парень, похоже, действительно был рад за Алекса. Это меня успокоило и моё настроение подскочило до отметки «просто замечательно», пока мама не задала Марку вопрос:       — Милый, а когда ты уже кого-нибудь себе найдёшь?       Я так и застыла, не донеся вилку до рта, но Марк даже ухом не повёл. Или удачно сделал вид.       — Есть один альфа, — произнёс он и моё сердце замерло, — который мне нравится. Но он учится в колледже и приезжает сюда только на каникулы, поэтому мы редко видимся. Не думаю, что у нас что-то получится.       — Как жалко! — не унималась мама. — Ну ничего! Думаю, в колледже ты обязательно кого-нибудь встретишь!       — Нечего встречаться в школе, — внёс свою лепту Алекс. — Это всё детский сад. Отношения в колледже — совсем другой уровень…       Его парень покраснел, а мне хотелось выплюнуть кусок мяса, который только что с трудом проглотила. Он застрял в горле и пришлось выпить воды, чтобы вернуть себе способность дышать. На Марка я не смотрела, предпочитая уткнуться в тарелку. Тяжело было собраться с мыслями и решить, как расценивать его слова. Это ведь не может быть правдой? Я уверена, что Марк соврал, лишь бы отвязаться от моей мамы…       Внезапно я почувствовала прикосновение к своей ладони под столом. Марк взял меня за руку и переплёл вместе наши пальцы. Пришлось поднять на него глаза, и я увидела ласковую улыбку. Марк улыбался мне так же, как и всё время до этого, а во взгляде читалась нежность. Это успокоило, я расслабилась, и ужин прошёл без происшествий.       Когда мы вдвоём мыли посуду, я снова вспомнила его слова.       — Скажи, что ты соврал, — прошептала я, уставившись на полотенце в своих руках.       — А что? — усмехнулся Марк и протянул мне влажную тарелку. — Ревнуешь?       — Да, — честно призналась я.       — Кира, — вздохнул парень. Он закрутил кран, шагнул ко мне и забрал из рук полотенце и тарелку. — Почему ты всё ещё во мне сомневаешься?       — Прости, — прошептала я, не поднимая глаз. — Просто я боюсь тебя потерять…       — Ты меня не потеряешь, — ответил Марк и ласково коснулся моей щеки. — Обещаю.       Позже, когда я вышла его проводить, парень схватил меня за руку и утащил к большому дубу возле нашего дома. Его тень скрыла нас от посторонних глаз.       — Что ты…? — начала была я, но договорить мне не дали. Ладони Марка сомкнулись на моих щеках, и парень притянул меня к себе. Не успела я опомниться, как его губы целовали мои, жарко и настойчиво.       Мне понадобилось пару секунд, чтобы осознать происходящее. Его напор был так силён, что я не могла не ответить, даже если бы хотела. Я прижалась к нему, прильнула к груди и обхватила руками за шею. Хотелось почувствовать Марка как никогда близко, слышать его сердцебиение как своё. Я зажмурилась и ответила на поцелуй.       Никогда не думала, что он так хорошо умел целоваться. Не размениваясь на прелюдии, Марк проник языком в рот и принялся ласкать мой язык. У меня снова подкосились ноги, но парень вовремя подхватил меня и прижал к стволу дерева. Руки заскользили по моей спине, бокам и остановились на бёдрах. От такой откровенности, который не бывало между нами раньше, кружилась голова.       Мы целовались долго, словно изголодавшиеся путники, прильнувшие к источнику. Губы сталкивались в поцелуе, Марк оттягивал мою нижнюю и иногда сжимал её зубами. На это мне хотелось простонать и укусить его в ответ, но не удавалось. Мы пару раз прекращали целоваться, чтобы вдохнуть поглубже, но потом вновь набрасывались друг на друга. Осмелев, я провела ладонями по его плечам, груди и даже запустила пальцы под майку, чтобы огладить живот.       Марк вздрогнул и отстранился.       — Прости… — хрипло выдохнул он и облизнул влажные губы.       — За что? — удивилась я, пытаясь рассмотреть его лицо в темноте.       — Я не должен был так…       — Перестань, — усмехнулась я и провела пальцем по его губам. — Ты должен был сделать это ещё давно.       — То есть ты тоже этого хотела? — спросил Марк и глубоко вдохнул, когда моя рука опустилась на его шею.       — Ты дурак? — прошептала я. — Стала бы я тебе отвечать, если бы не хотела…       — Прости, — усмехнулся парень. — Из-за тебя у меня совсем башню сносит.       — Говори мне это почаще.       Мы рассмеялись, и возникшее до этого напряжение испарилось. Я почувствовала, как под моими ладонями расслабились мышцы Марка. Он придвинулся ко мне вплотную, вжав своим телом в ствол дерева, и снова поцеловал. На этот раз мы целовались неспешно, пробовали друг друга на вкус. Сначала одними губами, словно и не было той страстной вспышки. Я обнимала его за талию, а он гладил меня по голове и пропускал волосы через пальцы.       — Мне пора идти, — наконец выдохнул Марк, оторвавшись от моих губ.       — Да, — прошептала я и погладила его по щеке. Было так приятно ощущать под пальцами гладкую, мягкую кожу. Казалось, я вся пропахла апельсинами.       — Насчёт сегодня, — произнёс он и взял меня за руку. — Я не хочу, чтобы ты во мне сомневалась.       — Я тоже, — кивнула я. — Тоже не хочу, чтобы у тебя были сомнения на мой счёт.       — Кира…       — Маркус, перестань, — прервала его я. — Мы достаточно знакомы, чтобы я научилась тебя понимать. Я же знаю, что ты думаешь, будто для меня это всё игра или эксперимент… Не смей так думать, хорошо? Я настроена серьёзно.       — Хорошо, — согласился Марк и улыбнулся. — Чёрт, ты говоришь совсем как альфа… Так не честно, это моя роль!       — Чего?! — притворно возмутилась я и шутливо стукнула его в плечо. — Договоришься сейчас!

***

      Мы целовались много, долго, сладко… От одних мыслей о поцелуях с Марком зудели губы. Это походило на одержимость.       Ещё ни с одним парнем мне так не хотелось целоваться, как с ним. Хотя, конечно, парней у меня было не так уж и много. Просто Марк, он… такой… Я чувствовала себя идиоткой, когда оставалась наедине с собой. Ночами я лежала, раскинувшись на постели звёздочкой, и любовалась потолком. Перед моими глазами, вместо темноты, стояли мы с Марком. То были воспоминания о счастливых моментах или мечты, в которых мы обязательно были счастливы.       — Кстати, — прошептал парень, оторвавшись от моих губ. Мы лежали на кровати у меня в комнате и целовались. Ладонь Марка незаметно забралась под майку и гладила живот, но идти выше он не решался. — Как там дела у Дрейка?       — Удивлена, что ты ещё о нём помнишь, — усмехнулась я и принялась наматывать на палец прядь из его чёлки. — Слышала, он встречается с каким-то парнем из десятого…       — Когда вы успели расстаться?       — Спустя пару дней после того, как ты мне признался.       Мой ответ обрадовал Марка — он улыбнулся и снова наклонился ко мне, чтобы поцеловать.       — Ты не жалеешь? — прошептал парень, уткнувшись лбом в мой лоб.       — Нет, — покачала головой я и обняла его за шею.       — Почему?       — С ним было скучно, — пожала плечами я.       — А со мной, значит, весело? — серьёзно спросил Марк.       — Да, с тобой весело. С тобой хорошо, уютно, тепло, горячо…       — Перестань, — выдохнул парень, его зрачки затопили собой радужку. Он лежал сверху, и я прекрасно чувствовала, как напряглось его тело.       — Что? — с улыбкой прошептала я и протиснула между нами руку. Пальцы подцепили пуговицу на блузке, и словно бы случайно та выскользнула из петли.       — Ты издеваешься! — отозвался Марк и шумно втянул носом воздух. — Я же не железный…       — Знаю, — сказала я и запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе. — Я тоже.       У меня действительно кончалось терпение. Между нами буквально искрило, моё тело в присутствии Марка заходилось истомой. Особенно когда он был так близко и нас разделял жалкий слой одежды, я думала, что сойду с ума. Не вижу ничего противоестественного в том, что хотела его — мы же, вроде как, встречались. На это «вроде как» Марк всегда обижался…       Следующее утро встретило хорошей погодой, но меня одолевало странное предчувствие. Оно не было плохим, просто ощущение, будто что-то произойдёт. Первым звоночком стало то, что Марк не зашёл за мной по дороге в школу. Обычно мы всегда ходили вместе, но сегодня что-то пошло не так. Я набрала его номер, но парень не взял трубку. Не накручивать себя было тяжело. Решив, что он мог просто забыть зарядить телефон и проспать, не услышав будильник, я вздохнула и потопала на занятия в одиночестве.       Но ни на первом, ни на втором уроке Марк не появился. На звонки и сообщения он тоже не отвечал, и я не знала, что думать. На большой перемене решила расспросить его приятелей, но те удивились тому, что я не знаю, где Марк. Им он тоже не сказал, куда пропал. Чего я себе тогда только не на придумывала… Отчаявшись, даже подошла к его классному руководителю.       — Извините, мистер Кинни, — начала я. — Вы случайно не знаете, куда подевался Маркус?       — Вы поссорились? — спросил учитель.       — Нет, — удивилась я. — Почему вы так подумали?       — Просто вы хорошие друзья и я думал, что Маркус посвящает тебя во все свои планы.       — Видимо, у него не получилось меня предупредить, — как можно спокойнее произнесла я. — Так вы мне поможете?       — Конечно! — ответил мистер Кинни. — Сегодня утром папа Маркуса позвонил и отпросил его.       — С ним что-то случилось? — встрепенулась я. Боже, куда он мог вляпаться?!       — То, что случается с каждым омегой в его жизни, — многозначительно произнёс учитель.       — Простите…?       — Течка.       Течка.       Течка.       Это слово резиновым мячиком проскакало у меня в голове. Я чувствовала себя полной идиоткой, покидая кабинет мистера Кинни. Течка. Какая же я дура… Могла бы и сама догадаться. Совсем из головы вылетело, что Марк — омега.       Все оставшиеся уроки я решала, стоит ли мне проведать его или же подождать, пока он сам даст о себе знать. Но предчувствие не отпускало, да и Марка жуть как хотелось увидеть, поэтому решено было идти. Его родителей дома, как я и думала, не оказалось. Я поняла это, не увидев машин на подъездной дорожке. Поколебалась, стоя у двери, но всё же нажала на кнопку звонка.       Открыл мне, конечно же, Марк. Он был непривычно бледен и казался истощён. Под глазами залегли тени, волосы взмокли от пота и завивались на концах. Одет парень был в свободные спортивные брюки и тапочки. Я даже подзависла на пару секунд, уставившись на его голый потный торс. Вполне себе ничего такой торс.       — П-привет, — наконец произнесла я, отмерев. Марк держался за косяк и едва стоял на ногах.       — Привет, — хрипло ответил парень и вымученно улыбнулся. — Извини. Не хотел, чтобы ты видела меня таким…       — Прекрати, — серьёзно сказала я. — Разрешишь войти?       — Кир, я…       — Да, ты болван, — вздохнула я и шагнула через порог, заставив Марка отступить. — Я ещё сдеру с тебя отдельные извинения за то, что заставил меня волноваться.       Парень пошатнулся, и я вовремя успела его подхватить. Марк оказался далеко не пушинкой, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы он не упал.       — Мне так стыдно, — прохрипел парень и опустил глаза, опираясь на моё плечо.       — Нашёл, чего стыдиться, — отозвалась я. — Показывай, где твоя спальня. Тебе сейчас нужен постельный режим…       Кажется, тут я переборщила — Марк дёрнулся, словно его ударило током, и плотно сжал губы, едва не испустив стон. Я знала, что течка — это очень противная и болезненная вещь, особенно если у тебя нет альфы. Моя мама омега, и мне пару раз приходилось наблюдать её мучения. Правда, у неё был регулярный секс, поэтому течки проходили не так болезненно… Боже, я не хочу даже думать о родителях и сексе в одном предложении!       Я помогла Марку дойти до его комнаты и уложила на постель. Удивительно, но за столько лет знакомства я была здесь впервые. Даже застыла на какое-то время, рассматривая всё вокруг: ничего необычного, комната типичного мальчишки-омеги, за исключением, наверное, кучи наград за победы в теннисных турнирах.       — Кир, — позвал Марк. — Тебе не обязательно здесь быть…       — Команды говорить не было, — отозвалась я. — Лежи, сейчас вернусь.       Я вышла из комнаты и отправилась в рейд по его дому. Найти аптечку и полотенце не составило особого труда. Вернувшись, я заставила Марка выпить приличную дозу обезболивающего и принялась обтирать его взмокшие виски и шею.       — Почему ты не принял блокаторы? — спросила я, присев на край постели. Рюкзак остался валяться у двери, как и обувь.       — Кончились, — натужно выдохнул Марк и прикрыл глаза. Кажется, ему полегчало.       — Мог бы позвонить или написать, я бы купила.       — Я не хотел тебя беспокоить…       — Перестань! — рассерженно выдохнула я. — Я переживала за тебя, прекрати себя так вести!       — Прости, — прошептал парень. Он нащупал мою ладонь, что сжимала мокрое полотенце. — Ты же знаешь, какой я дурак…       — Знаю, — согласилась я. — Теперь отдыхай.       Марк кивнул и попытался расслабиться. Его веки были сомкнуты, а ресницы трепетали и отбрасывали тени на щёки. В комнате ощутимо пахло апельсинами, и мне не нужно было прижиматься к парню, чтобы почувствовать этот аромат. Странно было понимать, что его бросало в дрожь и лихорадило… от желания.       Щёки Марка раскраснелись, а губы блестели от слюны. Альфы, наверное, видели его беззащитным, стонущим под ними и умоляющим взять его… но я видела Марка сильным, ведь он отчаянно боролся с собственной природой. Эта борьба отражалась на его шее, где вздулись вены от усердия, и руках… Мне начинало казаться, что течка Марка действовала и на меня.       Обхватив его лицо ладонями, я огладила щёки большими пальцами. Марк подо мной весь напрягся и задрожал, отчего меня охватил неведомый ранее порыв. Я наклонилась к нему и поцеловала в щёку, потом во вторую, в нос, губы, веки, брови… осыпала поцелуями всё пылающее в лихорадке лицо.       — Кира! — простонал парень и притянул меня к себе, заставив навалиться сверху. — Что ты делаешь?       — Как ты там говорил? — прошептала я и коротко поцеловала его в губы. — Ты не железный? Так вот докажи…       И я не собиралась жалеть о своих словах. Губы Марка не дали мне этого сделать. Он буквально впился в мои поцелуем, да так, что мы оба зажмурились от усердия. Его пальцы сжались у меня на загривке, собрав волосы в кулак. Я прижалась к нему теснее, так, что моя грудь коснулась его груди, и ответила.       Мы целовались как одичалые, кусались и вылизывали рты друг друга. Марк оттягивал мою нижнюю губу в своей излюбленной манере и мне приходилось царапать его плечо, чтобы он отпустил. Оторвавшись, я отстранилась и села на постели.       — Ты куда? — испуганно прошептал Марк. Его глаза сияли влажным блеском, губы сделались пунцовыми и мне захотелось зацеловать их до кровавых разводов. Я испытывала смешанные чувства, металась между желанием отдаться и обладать.       — Я здесь, — отозвалась я и ласково погладила его по щеке. — Не бойся, я не уйду…       Я бы не смогла этого сделать, даже если бы очень хотела. Мои пальцы опустились ниже, на шею, и огладили кадык. Хотелось стиснуть его зубами, но на это у меня ещё будет время. Дальше были ключицы, тонкие, словно нарисованные грифелем; под моими ладонями его грудь раздувалась, будто парус, желая дать телу больше кислорода. Я провела по ней руками и подцепила пальцами соски. Марк на это вздрогнул и томно выдохнул, да так, что мне пришлось стискивать бёдра, чтобы самой не сорваться раньше времени. Его соски оказались такими чувствительными, наверное, даже больше, чем мои. Стоило на них слегка надавить или сжать их между пальцами, как Марк заходился стоном.       — Прошу… — выдохнул он, силясь разлепить глаза и взглянуть на меня. — Кира, не надо…       — Я помогу тебе, — ответила я и целомудренно поцеловала в лоб. А потом мои пальцы перебрались с его тела на моё собственное.       Без стеснения я сняла футболку и отбросила её на пол. Желание уже не позволяло стесняться. Под шокированным взглядом Марка я расстегнула замок на юбке, и она отправилась следом. Глядя парню прямо в глаза, ухватилась пальцами за застёжку лифчика и вытащила крючок из петли. Слуха коснулся томный вздох Марка, когда моя грудь предстала перед ним обнажённой.       Он поедал меня взглядом и, наверное, если бы не течка, набросился на меня в тот же миг. Не теряя времени даром, я стянула чулки, трусы и оседлала его бёдра… Выражение лица Марка в этот момент было невероятным. Его взгляд от моего лица метнулся ниже, обласкал грудь и направился между ног.       — Не смотри, — прошептала я, поймав подбородок парня.       — Почему? — сглотнул Марк.       — Это отличается от того, к чему ты привык, — ответила я и наклонилась к его лицу. — Просто смотри мне в глаза.       Парень отчаянно закивал и, не выдержав, поцеловал меня. Я ответила и в следующий же миг почувствовала ладони на своей груди. Мой стон потонул в поцелуе, а тело охватил ещё больший жар, чем прежде. Возбуждение обжигало низ живота и хотелось скорей ощутить Марка в себе.       Прижавшись к разгорячённой груди парня, я протиснула руку между нашими телами и нащупала пояс спортивных брюк. Марк уже не пытался сопротивляться, когда я прикоснулась пальцами к головке. Он лишь разорвал поцелуй и едва слышно всхлипнул. Я поймала масляный взгляд Марка и обхватила член всей ладонью. Надо было видеть, как его подбросило на постели, как он простонал и запрокинул голову назад. Меня саму пробило дрожью от того, насколько чутко парень отзывался на мои прикосновения. Не хватает слов, чтобы это описать…       — У меня нет презервативов, — неожиданно прошептал Марк. Его руки переместились с моей спины на бёдра и, поколебавшись, накрыли ягодицы.       — Ничего, — шумно выдохнула я, сжав ладонь сильнее. — Я пью таблетки.       Даже не верилось, что мы делали это. Марк притянул меня к себе и вздёрнул вверх, уткнувшись лицом в мою грудь. Теперь пришла моя очередь стонать. Он облизывал и покусывал соски, ласкал каждую грудь руками. Его пальцы были настолько ласковыми и аккуратными, что у меня закатывались глаза от наслаждения. Когда он, наконец, пресытился моими отчаянными стенаниями, я стянула с него последний элемент одежды.       — Ты уверена? — прошептал Марк, словно это могло отсрочить неизбежное.       — Нет, — ответила я и снова поцеловала его. — Но я этого хочу…       Больше мы не говорили. Член Марка оказался среднего размера, для омеги даже большой. Проведя по нему пару раз и размазав по стволу смазку, я направила его в себя. Головка проехалась по губам, и Марк застонал, а после него и я, когда член оказался полностью во мне.       Пульс отдавался в ушах. Я совершенно не думала о том, что мы, чёрт возьми, не предохраняемся. Я думала только о том, насколько мне хорошо. Закусив губу, я медленно повела бёдрами, чем вырвала отчаянный стон у Марка. Да, вот так, милый… Хорошо должно быть нам обоим. Парень привлёк меня к себе и обхватил дрожащими ладонями ягодицы. Для удобства пришлось встать на колени, и под нами скомкалось горячее одеяло.       Дальше всё было как в тумане, марево затянуло разум. Возможно, для Марка это был первый секс в позиции актива, но он справился на ура. Не ожидала от омеги такой прыти, такой страсти, такой… силы. Лежа подо мной, Марк умудрялся руководить процессом. Его член скользил во мне, когда мои бёдра поднимались и опускались. Шёл немного туго, но оттого болезненно хорошо. Я опёрлась руками на подушку по обе стороны от головы Марка и смотрела в его лицо. Он стонал, стоило мне сделать движение, и его стоны прошибали меня током.       На быстрый темп мы сорвались почти сразу, потому как у обоих не было сил терпеть. Я никогда не замечала за собой чувствительности, но с Марком всё было иначе. Я ощущала всё как никогда остро и даже не сразу заметила его пальцы, вторгшиеся в мои владения. Парень с удивительным умением принялся ласкать клитор, приближая меня к оргазму.       Мне хотелось кричать.       Волосы разметались по спине и липли к щекам. Марк кусал мои губы и подмахивал бёдрами, желая проникнуть в меня как можно глубже. Это становилось невыносимым, удовольствие накатывало, концентрируясь между ног, внутри моего тела. Не дождавшись Марка, я в последний раз содрогнулась и кончила, заполнив комнату хриплым стоном. Мышцы сократились и стиснули член парня. Тот храбрился, хмурил брови, но вытерпел и не кончил в меня. Удержав себя на весу одной рукой, я осторожно приподнялась и обхватила член ладонью. Провела пару раз от основания к головке и Марк, наконец, тоже кончил.       Я провела пальцами по его животу и собрала остывающие капли спермы. Парень смотрел на меня из-под взмокшей чёлки и тяжело дышал. Я не знала, о чём мы будем говорить потом, и нужно ли сейчас что-то сказать. Все тело разомлело — хотелось прикрыть глаза и уснуть. Не выдержав, я осторожно опустилась на грудь Марка и прижалась к нему, уткнувшись носом в шею. Спустя пару мгновений я почувствовала знакомые заботливые руки, что успокаивающе гладили меня по спине. Прикрыв глаза, я отчаянно вдохнула концентрированный аромат апельсинов, что исходил от местечка на шее Марка. Здесь должна ставиться метка, и от этой мысли душа заскулила у меня в груди. Поддавшись порыву, я прижалась к этому месту губами и оставила яркий, алый след.       — Ай! — прошипел Марк и поднял мою голову, заставив встретиться взглядами.       — Ты мой, Маркус, — произнесла я опухшими от поцелуев губами.       — Я люблю тебя, — неожиданно выпалил парень и покраснел от стыда.       — Глупый, — прошептала я и обняла его, позволив спрятать лицо на своей груди. — И я тебя.

***

      Гул кафетерия действовал мне на нервы. Я косилась на часы в ожидании конца обеденного перерыва. Ещё и Марк куда-то запропастился…       Вчера, после того, что случилось, он вымотался и уснул. Я охраняла его сон и перебирала пальцами пряди волос, боясь выпустить парня из объятий. Мне казалось, что стоит только разжать руки, и Марк исчезнет, растает в апельсиновой дымке. Но время шло, стрелки неумолимо ползли по циферблату, и необходимо было что-то делать.       Пока Марк спал, я приняла душ и переоделась в свою одежду. Она немного помялась, но не думаю, что кто-то заметил. К тому моменту, как парень проснулся, вернулись его родители. Из-за них нам так и не удалось поговорить, и я со страхом ждала следующего дня. Марк пообещал завтра принять блокаторы и появиться на занятиях. И вот завтра наступило, а его всё не было.       Он опоздал на два урока, потому что проспал. Я вздохнула с облегчением, когда Марк как ни в чём не бывало сел рядом со мной на литературе и сжал мою руку под партой. Мы обменялись короткими взглядами, и я поняла, что всё в порядке. У нас всё хорошо.       — Итак, — произнёс парень, опустившись на соседний стул в кафетерии.       — Итак, — передразнила я.       — Мы переспали, — как можно тише сказал Марк.       — Я помню.       — И… — начал он, заметно нервничая, —…как тебе?       Я ожидала такого вопроса, поэтому накрывала его ладонь своей и улыбнулась.       — Всё было замечательно, — прошептала я. — Не переживай.       — Мы в выпускном классе, — внезапно произнёс Марк и переплёл наши пальцы. — Через пару месяцев кончится школьная кабала.       — Ага, — отозвалась я. — Начнётся кабала в колледже, потом университет…       — Решила уже, куда поступать?       — Да, — улыбнулась я и склонила голову к плечу. — Туда же, куда и ты.       — Кир, — вздохнул парень и нахмурился. — Ты сейчас серьёзно?       — Да, — пожала плечами я. — Даже специальность уже выбрала.       — Ты сумасшедшая, — усмехнулся Марк и одарил меня привычной, нежной улыбкой.       — Я влюблённая, — ответила я и подмигнула ему. — Берегись, Маркус!