Злая сказка

Лёнька вздохнул, выдохнул и наконец-то смог вызвать у себя в сознании на удивление чёткий образ водопада. Он медленно подошёл к нему, и в этот момент дверь в комнату распахнулась. Сознание Лёньки словно раздвоилось – одна часть его продолжала пребывать возле водопада, как бы замерев, а вторая осталась в комнате, наблюдая за тем, кто вошёл в дверь. Смотреть было неудобно, голову пришлось вывернуть вбок, мышцы шеи тут же заныли… но не посмотреть на вошедшего было невозможно. Повелитель. Отец его отца. Жестокий правитель, сотворивший с его матерью такое, что она сошла с ума и так и не смогла оправиться после побега. Тот, кто держит его отца практически в заточении… Чудовище. В отворившуюся дверь вошёл прекрасный принц из сказки. Длинные золотые волосы, собранные сзади, стекали на спину гладким водопадом. Безупречно красивое лицо принадлежало мужчине лет двадцати пяти. Синие глаза напоминали холодные сапфиры. Надо лбом выделялись небольшие рожки, выглядевшие так, словно их изваяли из белоснежного мрамора. Чёрные кожаные штаны со шнуровкой подчёркивали стройную фигуру, на открытых кожаной же безрукавкой плечах выделялись мышцы. Ходячая мечта. Ходячий соблазн. Красота Повелителя была настолько совершенной, что хотелось взвыть, притом в ней не было ничего нарочито женственного, было сразу видно, что это сильный мужчина, привыкший доминировать. «Если сыновья пошли в отца, - подумал Лёнька, - то неудивительно, что мать пошла за впервые встреченным парнем, словно привороженная. Но какая же красота, просто глазам больно… Как может такое прекрасное существо быть таким жестоким?» «Не покупайся на эту красоту, Льоня… - прошептал Тиверин. – Ты для него просто грязь под ногами и нужен только для одной-единственной цели. Даже если он вдруг проявит благосклонность – не обольщайся… Ты будешь сидеть у его ног рабом в ошейнике до конца дней своих…» «Я… я понимаю… - мысленно произнёс Лёнька. – Но как же он всё-таки прекрасен. С ума сойти…» Но тут ему вспомнилась мать, действительно сошедшая с ума, и странное очарование стало… нет, не проходить, но восприятие Лёньки стало заметно более адекватным. «Я попытаюсь войти в водопад, и пусть он обломится!» - с горечью подумал парень. «Вот-вот, - немедленно отозвался подселенец. – Ставь перед собой реальные цели». Лёнька вздохнул, а Аннераал, приблизившийся к нему, слегка поморщился и заявил: - И в этом течёт моя кровь? Жалкое зрелище! Лёнька, не забывший, что он «не понимает» речь Изначальных, воззрился на Правителя, изобразив на лице полное недоумение и непонимание ситуации, про себя подумав, что в такой обстановке он скоро сможет на Оскар претендовать за лучшую роль деревенского дурачка. Но Правитель купился и задумчиво произнёс: - Потроха Меркеля! Я и забыл, что ты меня не понимаешь, тупое животное! Мельшегор! Мельшегор! В комнату моментально вбежал Старший и торопливо опустился на колени. Хвост его завивался кольцами и мелко подрагивал – явно чувствовались желание угодить и страх наказания. - Что угодно Повелителю? – спросил Старший. - Принеси мне переводчик. Я и забыл, что эта тварь не понимает меня! - Сию минуту, Повелитель! – Старший-Мельшегор мгновенно поднялся с колен и исчез за дверью, перемещаясь со всей возможной скоростью. Лёнька повернул голову. Несмотря на испуг, Старший в своём пароксизме угодливости выглядел так комично, что хотелось заржать. А показывать это было нельзя ни в коем случае, поэтому Лёнька повернул голову в другую сторону, охнув от боли в затёкшей шее, а когда смеяться расхотелось, повернул голову вновь. Мельшегор появился меньше, чем через минуту. Он вновь опустился на колени и с поклоном подал Повелителю какой-то небольшой предмет. Это оказался камень, с виду самый обычный базальт, но обточенный в виде диска и с дырочкой посередине, через которую проходил прочный кожаный ремешок. Повелитель принял камень, грубо приподнял голову Лёньки за волосы и быстро надел ремешок ему на шею, при этом нажав на небольшую выпуклость. - Теперь ты меня понимаешь, жалкое существо? – спросил он. Лёнька сначала испугался, что переводчик будет как-то искажать восприятие речи и Повелитель может догадаться, что он понимал речь Изначальных и раньше, но ничего страшного не произошло. Просто речь звучала как бы со слабым эхом. - Отвечай! – нахмурился Повелитель. - Да, я Вас понимаю, - ответил Лёнька и поразился, как странно звучат слова на языке Изначальных. До этого он общался с Тиверином мысленно и воспринимал речь совсем по-другому. Но сейчас… наверное, следует сыграть испуг и волнение и спросить… И Лёнька начал задавать вопросы: - Кто вы такой? Где я? Почему меня похитили и держат здесь? - Я – твой Хозяин! – пророкотал Повелитель, и его голубые глаза потемнели, став почти чёрными. – А ты жалкая полукровная тварь, выродок человеческой самки! И если ты хочешь жить, то будешь послушным! Но тут Лёнька оскорбился. Мать он любил, к тому же прекрасно понял, что этому… этому… совсем не нужен повод, чтобы поиздеваться над ним. Он ненавидит Лёньку, но одновременно нуждается в нём, и это явно злит прекрасного Повелителя. - Не смейте говорить плохо о моей маме! Она явно не рвалась сюда, как не рвался и я! И я не раб, чтобы у меня был хозяин! – разозлился Лёнька. - Ого, - широко улыбнулся Повелитель. – А у тебя есть характер… тем интереснее будет тебя ломать… Что ж, приступим… Для начала стоит показать тебе твоё место, Осквернённая полукровная подстилка! *** Лигарот был одновременно и доволен, и расстроен. Доволен, потому что Аннераал намеревался посетить Особую комнату в Отстойнике и задержаться в ней очень надолго. К тому же Нерогабал, разозлённый отказом отца взять его с собой, прихватил несколько приятелей и отправился на охоту. А это тоже надолго. Значит, у него будет время, чтобы начать и завершить то, что он задумал. И, если бы Лигарот не знал, для чего Повелитель отправляется в особую комнату, он был бы абсолютно доволен. Но он знал. Знал, что Аннераал будет мучить его сына, и один Меркель знает, как это перенесёт мальчик. Но сейчас Лигарот ничем не мог помочь. А вот если ритуал удастся, то у сына появится Защитник, который поможет ему вернуться в мир людей. И всё будет хорошо. И Лигарот готовил ритуал. Силы у него на это должно было хватить – с некоторых пор он стал замечать, что после соития с отцом его Сила возрастает, даже несмотря на блокирующий магию ошейник, который ему собственноручно нацепил отец. Именно поэтому он не возражал против близости и с Нерогабалом. Тот оказался сильнее и неутомимее отца и охотно поделился с братом магией, сам того не зная. Так что сил вызвать Защитника и удержать в круге у Лигарота хватит. Главное – заключить сделку. Защитники всегда держат своё слово, и Льоня вернётся домой. А когда кончатся амулеты перехода, Изначальные окажутся заперты на изнанке, как крысы в норе. Вторжения в прежний мир не будет, пусть люди живут спокойно, если сможет вообще спокойно жить эта беспокойная раса. А что касается Изначальных… если у них хватит ума вести себя по-другому – магия простит их, если же нет… дальнейшая судьба Изначальных Лигарота не волновала. У него было о ком позаботиться, и он твёрдо намерен был исполнить отцовский долг. Бледно-алый от волнения Ишмаль наблюдал из угла, блестя глазами, как Лигарот вычерчивает на полу ритуальный круг. Он прекрасно знал, что должен делать, Лигарот заставил своего Роэтэ вызубрить ритуал до мелочей, а после того, как всё закончится, Ишмаль должен был немедленно покинуть дворец Повелителя и скрыться в глуши, изменив внешность. Лигарот позаботился о том, чтобы обеспечить верного Роэтэ всем необходимым, включая амулеты. А на крайний случай даже вольную выправил – ведь по закону Ишмаль считался собственностью не Лигарота, а Аннераала. И было понятно, что сделает с ним разъярённый Повелитель, если ритуал удастся. Но однажды Аннераал был особо доволен доставленным блаженством и подмахнул вольную, не спрашивая. Видимо, решил, что прекраснодушному слабаку-сыну его Роэтэ просто надоел, а дорабатывать в Отстойник он его посылать не хочет по всегдашней слабости характера. Так что свиток с вольной был отдан Ишмалю, туда же отправились несколько ценных амулетов и два туго набитых мешочка с серебром – целое состояние. Серебро на Изнанке ценилось дороже золота и драгоценных камней, потому что некоторых местных тварей нельзя было упокоить иначе, как при помощи этого металла. Это очень неплохая сумма, отдав которую одному из Стражей приграничных крепостей, Ишмаль мог получить постоянное покровительство и защиту. А на обзаведение хозяйством Лигарот отдал Ишмалю третий мешочек, набитый маленькими золотыми брусками и идеально огранёнными драгоценными камнями. Конечно, Лигарот мог дать гораздо больше, но все его драгоценности были чересчур дорогими, чересчур заметными и могли бы выдать Ишмаля с головой. А Лигарот хотел, чтобы единственный преданный ему Изначальный жил долго и, по возможности, счастливо. Лигарот закончил вычерчивать ритуальный круг и положенные руны и кивнул Ишмалю. Тот немедленно расставил возле каждой руны по свече из чёрного воска и зажёг их. Потом он поджёг душистую траву в курильнице, и помещение стало заполняться сладковато пахнущим голубым благовонным дымом. Лигарот снял с себя одежды, оставшись обнажённым, и взял в руку ритуальный каменный нож. Он начал читать заклятие, а потом коротким движением вскрыл вену на левой руке, и густые тёмные капли стали падать на дно ритуальной керамической чаши. Когда дно в чаше скрылось, Ишмаль приложил к порезу на руке Лигарота кровоостанавливающий амулет. Лигарот одобрительно кивнул своему Роэтэ, опустил нож, взял в руки чашу и вступил в круг возле руны, которую намеренно оставил незавершённой. Ишмаль тут же дописал несколько чёрточек, полностью замкнув круг, а Лигарот, опустившись на колени в центре круга, поднял чашу над головой и нараспев произнёс: - Кровью, плотью и Силой своей взываю! Приди, Защитник! Тело Лигарота тут же скрутила чудовищная боль, но он даже не шелохнулся. Это ритуал пьёт его Силу, и теперь важно не показать своей слабости. Выдержать. Он поставил на карту всё, что у него есть. Второго шанса не будет. А когда рядом с коленопреклонённым Лигаротом стала возникать уродливая, словно скрюченная фигура, лишь отдалённо похожая на Изначального, покрытая густой косматой шерстью, с длинным шишковатым хвостом, заканчивающимся костяным набалдашником с острыми шипами, Лигарот вздохнул с облегчением. Получилось. Защитник окинул коленопреклонённую фигуру Изначального холодным взглядом маленьких красных глазок и спокойно спросил: - Это ты вызывал меня? - Да, защитник. - Тебе нужна защита? - Не мне. Моему сыну. Его зовут Льоня, и он полукровка. Сын человеческой женщины. Сейчас он здесь. И у моего отца на него… планы. Очень нехорошие планы. Защитник некоторое время помолчал и произнёс более мягким тоном: - Ты хочешь вернуть своего сына в мир людей? - Да. Там ему будет лучше. - Хорошо. Я могу дать тебе клятву и сдержу её. Но мне нужна плата. Что ты можешь предложить мне? Лигарот сглотнул. Ему внезапно стало страшно, но он прогнал свой страх. Он не слабак, что бы ни говорили отец и брат. И он воспользуется единственным шансом для сына. Лигарот собрался с мыслями и чётко произнёс: - Свою душу. Свою жизнь. За границей круга горько зарыдал Ишмаль.