Противоядие

Майкрофт обнаруживает Джона в восточном кабинете, что неудивительно — с некоторых пор эта комната стала у Ватсона любимой. Майкрофту не хочется думать, что это из-за камина, в конце концов, камины есть ещё в гостиной и библиотеке… Но Джону нравится восточный кабинет. — Тебе нельзя пить, — спокойно говорит Майкрофт. Джон задумчиво крутит в руке наполненный на два пальца рокс. — Я не пил. Майкрофт кивает и подходит к нему, кладёт руку на плечо, осторожно поглаживая шею большим пальцем. Джон тихо вздыхает, его мышцы напрягаются на секунду, а после расслабляются. Он откидывает голову на спинку кресла, накрывает ладонь на своём плече собственной и сплетает их пальцы. Майкрофт прикрывает глаза — он знает, что это украденная ласка, но он никогда не признается в этом сам. — Как прошёл день? — Скучно, — отвечает Джон. — Мне нужна работа. — Тебе нельзя нервничать. — Разве похоже, что я нервничаю? — со вздохом спрашивает Джон. — Я не могу просто сидеть у тебя на шее. Майкрофт понимает. Дело не в деньгах, не в адреналине, не в самостоятельности и независимости. Дело в том, что Джон — человек действия, он не может просто сидеть и ничего не делать. Но… — Мне неприятно тебе напоминать об этом, однако состояние твоего здоровья таково, что ты можешь заниматься только административной деятельностью. В крайнем случае, конечно, можно попробовать снова устроиться терапевтом… — Майкрофт не договаривает. Джон молчит. Он тоже знает, что врачом ему уже не быть — он не пройдёт комиссию. После месяца в клинике никто не позволит ему иметь дело с лекарственными препаратами и, тем более, оперировать. А больше Джон ничего не умеет, только лечить и убивать. И бегать за Шерлоком. Вот только за Шерлоком бежать больше некуда, разве что на тот свет. Джон поднимает стакан к губам. Майкрофт мгновенно вырывает его из руки, не позволяя сделать глоток. Джон устало трет переносицу, пока Майкрофт растерянно нюхает жидкость в роксе. — Чай?! — Мне нельзя пить, — в голосе Джона проскальзывают ехидные нотки, и кто бы знал, как рад этому Майкрофт. После последней смерти Шерлока — как звучит-то! — Джон был словно замороженный. Он сам это замечал, даже спросил однажды, не кормят ли его барбитуратами. Майкрофт в ответ просто предложил Джону меняться тарелками — и получил слабую извиняющуюся улыбку. На тот момент это был огромный прогресс. Сейчас к Джону почти вернулась его нормальная эмоциональность, но только почти. Майкрофт улыбается, возвращает стакан и, не сдержавшись, целует Джона в макушку, на несколько секунд зарывается лицом в его волосы. Майкрофта не мучает совесть — этот атавизм давно вытравлен. Майкрофт знает, что Шерлок не вернётся ещё долго. Глупый мальчишка снова умчался совершать подвиги. Майкрофт искренне надеется, что с братом всё будет хорошо. Не менее искренне Майкрофт хочет, чтобы Шерлок не возвращался как можно дольше. — Я что-нибудь придумаю, — обещает он, и Джон улыбается. Майкрофт обходит кресло и присаживается перед Джоном, берёт его руку и прижимает пальцы к своим губам. Внимательно смотрит в глаза глубиной в океан. — Как ты? — Не знаю, — тихо отвечает Джон. — Сегодня… восемь лет с его прыжка. Его первая смерть, какая нелепость, господи. Я… — он удивлённо смотрит на стакан в руке и внезапно выпивает его залпом. — Я как будто пьян и с похмелья разом. И как всегда, мало что понимаю. — Джон, — жёстко говорит Майкрофт, не отпуская его взгляд. — Ты ни в чём не виноват. Это его выбор. Каждый раз это был его выбор. Джон закусывает губы, виновато смотрит на Майкрофта. — Прости, я такая скотина. Майкрофт становится перед креслом на колени, обнимает Джона. Только ему самому известно, что он прячет взгляд — иногда даже он не в силах смотреть Джону в глаза, зная правду. — Ты не виноват, — шепчет Майкрофт. — Только не ты. Джон опускает голову ему на плечо. — Мне кажется, я проклят… Все, кому я говорил, что люблю, умирают. — Что за ерунда, — недовольно говорит Майкрофт. Джон измученно вздыхает, и Майкрофт с неожиданно острым уколом в сердце понимает, что никогда не дождётся от него этих слов. *** Они лежат в постели. Руки Майкрофта скользят по телу Джона. В отличие от Шерлока, у Майкрофта нет мозолей от струн и химических ожогов на кончиках пальцев. В отличие от Шерлока, у Майкрофта тонкие чуткие губы. В отличие от Шерлока, у Майкрофта веснушки на плечах и спине. В отличие от Шерлока, у Майкрофта мягкий живот. В отличие от Шерлока, у Майкрофта нечувствительные соски. Джон презирает себя за это «в отличие от…». Они не занимаются анальным сексом. Джон подозревает, что Майкрофт предпочёл бы активную роль, но старший Холмс — в отличие от Шерлока — это отнюдь не вулкан страсти. Он настолько нежен, что Джон до сих пор теряется в этой нежности. Он осторожен и внимателен, он спокоен - и он успокаивает. Сначала Джон думал, что утонет в этом покое, словно в болоте, но под нежностью Майкрофта скрывается питонья хватка — Джон понял это и мгновенно расслабился. Шерлок тащил его за собой в опасность. Майкрофт сам — опасность. И это внезапное открытие Джона полностью устраивает. У Майкрофта волшебные руки, приносящие возбуждение и спокойствие одновременно. В отличие от Шерлока, Майкрофт не обхватывает его всеми конечностями во сне, всего лишь утыкается лбом в плечо. Засыпая, Джон думает, что Шерлок — это яд, а Майкрофт — противоядие, то самое противоядие, которое абсолютно не нужно и даже вредно без яда. Ему не стыдно за эту мысль — утром Джон её забывает. Через пять недель он окончательно привыкает к Майкрофту, и ему удаётся заставить себя перестать сравнивать его с Шерлоком. Через восемь недель он находит работу. Через десять снова чувствует себя счастливым. Через шестнадцать месяцев возвращается Шерлок.