За счет заведения, мэм

«Этот красный спортивный костюм так глупо смотрится на мне…» Так глупо сидеть здесь, за последним столиком в углу, ко всем спиной. Так глупо приходить сюда каждый день. Каждый день сидеть, уткнувшись в смартфон, заказывать стакан бесплатной воды и смотреть на людей. Глупо – ждать его каждый вечер, ждать, что он наконец-то подойдет и заинтересуется, почему же она приходит в это место каждый день и каждый день заказывает одну лишь воду… Почему уходит лишь с закрытием кафе? Девушка лениво вытянула ноги под столом, совсем не по-женски широко расставив, небрежно съехав со стула, так, что упирая взгляд в телефон, подбородок упирался в грудную клетку, копчик неприятно отзывался легким покалыванием, протестуя твердому деревянному стулу. Длинная челка цвета созревших колосьев пшеницы щекотала нос, заставляя хозяйку сдувать ту на законное место. Высокий хвост, неопрятно собранный в него волос местами выбивался и образовывал так называемые петухи. Полуприкрытые глаза, тяжелые веки, лениво прыгающие по поверхности тонкого серебристого смартфона длинные тонкие пальцы. Энни Леонхарт – обычная среднестатистическая женщина двадцати двух лет, со своим внутренним миром и внешними проблемами современности. Окружена незаурядными друзьями с работы, вернее их незаурядным отсутствием. Так хочется крепкого черного, ароматного кофе, но нельзя, все нельзя, невролог запретил. Нельзя просыпаться в десять, когда на работу нужно в семь. Нельзя общаться с теми, с кем хочешь быть всей душой, нельзя иметь домашнего питомца, за ним ведь нужен уход, а за уход платят деньги. Нельзя любить человека младше себя, молоденького студента, не подозревающего о твоем существовании. Армин Арлерт… Тяжело вздохнув, Энни лениво отбросила на стол телефон, выпрямилась на стуле, уперев локти о стол, подперла кулачками подбородок, всматриваясь в красную шершавую обложку меню. Может все-таки кофе? Девушка судорожно хватает носом воздух, такая шальная мысль буквально выбила почву из-под ног. Нет, на такое она не решится, нет. Никогда. - Успокойся, глупая, - тихо шепчет Энни, опуская голову в тиски собственных рук, что так сильно начинают растирать виски. Сердце спокойно отбивает привычный ритм. Удар. Удар. Удар. Она слышит его голос за спиной. Он обслуживает столик за ее спиной. Влюбленная пара, весело щебечут о своем, мужчина говорит, что-то смешное, но не обидное, скорее ободряющее в адрес Армина. Тот застенчиво улыбается в ответ, невесомо поглаживая порозовевшую щечку указательным пальцем. Энни вспыхнула, резко отвернулась, схватив телефон, решила в сотый раз за вечер проверить почту. Она не может смотреть на эту улыбку. Не вынесет этот нежный румянец, не переживет шероховатость его красиво очерченных губ, не покинет глубину его глаз. - Добрый вечер, - что это, страх? Почему так боязно оторвать глаза от экрана осточертевшего мобильника. Почему, все так дрожит внутри, дрожит так, что вот-вот вывернет наизнанку. Хочется кричать. Кричать навзрыд. Рыдать под проливным дождем. Леонхарт чувствует, она не сможет ничего сказать в ответ. Она понимает – для него, она – очередная женщина с проблемами, зря просиживающая место за столиком. Странна клиентка – заказывает лишь воду. Сидит до самого закрытия. Она никого не ждет… или ждет, а он не приходит. Возможно – для Энни это странно чувство впервые играет в жилах. Впервые, она испытывает острое желание прижаться к теплым рукам матери, вдохнуть ее сладкий запах гортензий. Хочется спросить совета, хочется выслушать назидательную речь. Хочется. - Может, вы что-нибудь закажете? – такой вежливый тон, такой нежный баритон. Не грубый, не глубокий, в меру мужской, частью невинно-детский. Девушка сжимает кулаки, скрипит зубами, нужно, что-то сказать, нужно взглянуть на него. Необходимо убедить себя. Но… в чем? В чем, черт тебя дери?! - Мэм, вам нездоровится? – он так взволнован. Приятное тепло просачивается к фибрам души, вызывая истерически страшную ухмылку и что-то до ужаса не вменяемое: - Тебя кто-то звал, пацан, иди к другим клиентам, им, кажеться, нужна твоя помощь, - резко, отрывисто, пренебрежительно ленивым тоном. Идеальное окончание пьесы. Идеальная возможность не показать свою слабость. Идеальная возможность потерять любую надежду. Надежду – на существование в завтрашнем дне. Идеальный конец – идеальное начало. Начало новой, не продуманной заранее в юности, жизни. - За счет заведения, мэм, - такая бледная кожа, но так уверенно рука сжимает стеклянную кружку с… кофе. Ароматный, горячий кофе. - Это новый способ подкупа клиентов, новая акция, я чего-то не увидела при входе, - жестокая усмешка, словно отпечаток, застыла на ее губах. – Всего хорошего, - да. Так будет правильно. Пора заканчивать эту бессмысленную игру с судьбой. Сегодня, в это вечер, она решила жить дальше. Не растрачивая время на бессмысленные мечты о несбыточном. Сегодня она – Мать Королева! Она ушла гордо, не оборачиваясь, не бросая взоры на это окружение. Она – все для себя решила… она сама решила. - Она ушла? – Эрен неверующим взглядом проводил стройный силуэт девушки в нелепом красном спортивном костюме. - Ты, что сделал, Армин? – Микаса отбросила роль «влюбленного голубка» в строну, нахмурила тонкие черные брови. - Понятия не имею, - блондин тяжело вздохнул, запихнул меню под мышку и с благоговейным стоном запустил руку в волосы, взъерошив челку. – Все-таки, я ошибся, - грустная усмешка, взгляд на вечернюю улицу, освещенную тусклым светом фонарей, в большое окно помещения. – Было глупо надеяться на симпатию с ее стороны… - мотнув тяжёлой головой, Армин улыбнулся друзьям, и круто развернувшись на пятках, отошел к другому столику. Йегер проводил товарища сочувственным взглядом, подпер подбородок рукой и, не дожидаясь мнения сестры о данной ситуации, обречённо возвел взор к потолку, театрально взмахнул руками, поднялся из-за стола. - Прошу минуточку внимания, - парень хлопнул в ладоши, привлекая внимание посетителей. – Каждый из присутствующих здесь пережил многое. У каждого из вас имеется жизненный опыт, - молодые девушки и юноши непонимающе уставились на столь странного человека в серой футболке и старых линялых джинсах. – Ответьте, почему жизнь не позволяет нам быть счастливым, почему мы стали настолько глупыми, почему боимся сказать о своих чувствах, почему влюбляемся в тех кто, как большинство из вас говорит «кто клюнет, того и любим»?.. Почему человечество забыло об элементарном существовании справедливости? У кого-то из вас проблемы в семье или на работе, не важно. Каждый из вас ссылается на «что-то», что мешает. Бросьте, вы просто не хотите не создавать эти проблемы для вас проще прийти домой, выпить бутылочку пива, посмотреть телевизор, выплеснуть злость, из за своей никчемности, на близких! Жизнь не справедлива? Не смешите, вы и только вы создаете вокруг себя эту несправедливость! Зрители ошарашенно смотрели на неизвестного паренька, не понимая в чем суть его изреканий. Многие уже не слушали, а просто продолжали поглощать пищу. Армин стоял у барной стойки, улыбаясь решимости друга. Эрен не в первый раз поднимает подобную тему в общественном месте. Блондин нахмурился, краем глаза он заметил красный спортивный костюм, что мелькнул в окне. - Она, - судорожный выдох, сердце у виска стучит так, словно хочет выскочить наружу. Арлерт резким движением срывает себя темно-коричневый фартук официанта, выбегает наружу, перед этим чуть не вырвав дверную ручку. Вечерний воздух глубокой волной наполняет легкие, помогает остыть разгоряченному телу. Его голубые глаза видят стройный силуэт. Он движется к нему там, где тусклый свет не попадает. Армин уверен – это она. Она не смогла уйти. Не смогла… - С меня хватит, - блондин сжал кулаки до хруста костей, нахмурив светлые брови, уверенным шагом двинулся к ней. Энни готова разрыдаться. Она не смогла уйти. Она смогла сделать и десяти шагов от этого злосчастного кафе. А теперь она, униженная самой собой, возвращается, чтобы снова слышать и ощущать спиной его присутствие. Но видимо его смена закончилась. Он так уверенно идет ей навстречу, с таким серьезным лицом и кажется… смотрит на нее. Шаг… Два… Леонхарт смотрит на темный асфальт, они так близко проходят мимо друг друга. Его запах опьяняет. Ее запах манит. Энни облегченно вздыхает, она пережила это спонтанную встречу, но что это? Почему она остановилась, что-то прикасается к ее запястью, но что? Тело онемело, ноги дрожат, подкашиваются. Девушка медленно переводит взгляд на свое запястье, сердце пропускает удар. Она узнала эту бледную кожу, эти длинные тонкие пальцы. Хватает ртом воздух, нежную кожу пересохших губ неприятно стягивает. - Извините, - Армин смотрит в ее уставшие глаза. Она, в его выжидающие. Парень медленно опускает ее руку, застенчиво улыбается. - Да. И вы меня… извините, - она не улыбается, но смотрит так, что хочется выть. Арлерт уходит обратно в кафе, отрабатывать смену, он не смог. Она продолжает стоять, хватаясь за последнее воспоминание о его прикосновении.