Вот это я попала...

      Дверь в комнату тихо скрипнула, открывшись. В неё зашла какая-то женщина, смотрящая на меня с беспокойством и нескрываемым удивлением.       — Госпожа Люси, что же вы делаете?! — закричала она и кинулась ко мне со всех ног. Я даже испугаться успела, что же я такого делаю, что надо так волноваться?       Не успела я и глазом моргнуть, как вновь оказалась в кровати, закутанная тем самым одеялом, шоколадного цвета.       — Вам ещё нельзя вставать! И почему вы пришли в себя так рано, ведь врач сказал, что вы очнётесь ещё не раньше, чем через неделю? — причитала она. Кстати, по-моему, она думает вслух, или это все же был вопрос мне? — Ой, простите госпожа Люси, я это не у вас спрашивала, — ответила она мне, как только я хотела задать вопрос, а ведь я так и знала!       — Как вы себя чувствуете? У вас что-нибудь болит? — а вот в этот раз, она всё-таки спрашивает меня.       — Что со мной? — спросила я у неё, так как не знаю, что ответить, потому что у меня болело абсолютно всё. Да и это, пожалуй, единственный вопрос, который меня действительно волновал. Почему мне так тяжело двигаться?       Хоть убейте, не понимаю.       — Ой, госпожа Люси, неужели вы ничего не помните? — взволнованно спросила она.       А ведь она задала очень хороший вопрос. Помню ли я что-нибудь?       Хм-м…. нет, ничего нет, пусто, чистый лист… серьезно? Как такое могло произойти? У этого тела совсем нет памяти. ВООБЩЕ НИКАКОЙ! Как-будто и не было никакой Люсьены Хартфелии. А ведь она должна быть, у каждого человека есть воспоминания, и не важно, что с ним случилось, хотя нет, это конечно важно, но… что-то здесь не так! Я ведь прекрасно помню всю свою жизнь, каждую деталь, до мельчайших подробностей. Что очень странно, иногда всплывают даже самые незначительные факты из детства, которые я уже давно забыла. Такие, как цвет платья у Марины, перед тем, как её забрали приемные родители. А вот у этого тела памяти нет. Словно я попала в труп! Кстати, а это ведь возможно. Или нет? Что-то я запуталась. Так, ладно, всё. Прекращаем выдумывать всякие глупости и возвращаемся к диалогу, а то ещё прослушаю что-нибудь важное. Какой-то я не правильный попаданец, сил нет, памяти нет. Хотя вот с силами не уверена, у неё же они были, значит и у меня должны быть. Но надо что-то делать. Не скажу же я ей, что я не Люси? Точнее я теперь Люси, но не её Люси.       Бли-и-ин и что мне делать? Я ведь ни о ней, ни о её детстве и, тем более, о ком-то из слуг, вообще ничего не знаю. Эх, ладно, была не была…       — Простите, а почему вы называете меня госпожой? — Всё равно я не помню их имен, так что придется выкручиваться. А теперь, делаем такую милую-премилую моську и большой вопрос в глазах.       — О мой Бог! — выкрикнула она чуть ли не на весь дом. По-моему, её сейчас сердечный приступ хватит, вон как за сердце схватилась!       — Что у вас здесь происходит? — спросил властный и строгий голос, обладатель которого мне очень даже знаком, ведь это сам Джуд Хартфилия, снизошёл по мою грешную душу…       — А вы кто? — пропела я своим милым голоском.       Мне даже начинает нравиться, что я попала именно в её детство, а то было бы плохо, очень плохо.       После моих слов у него было очень удивлённое лицо, но он быстро вернул на место свою маску безразличия. Хотя это ему не очень поможет, уж кого-кого, а меня он не обманет, я ещё с детства всех людей по глазам читала. А работа менеджером только подстегнула меня на совершенствование этой моей способности, ведь она очень помогала мне в моих начинаниях, а уж то, что я стала ГЛАВНЫМ менеджером, целиком и полностью лежит на ней. В его глазах видно беспокойство за свою дочь, а это значит, что он её любит. Если бы не любил, то и не переживал бы.        — Простите меня, господин, просто… просто… я узнала, что мисс Люси ничего не помнит, вот и разволновалась, — начала оправдываться эта женщина, а ведь я так и не узнала её имени…       — На этот раз прощается. Ступай к Розье, попроси его принести обед для Люси, она не должна быть голодна. — Ого, а он умеет командовать. Кстати, а я ведь и правда хочу есть, интересно откуда он об этом узнал? — Чтобы еда была здесь через пятнадцать минут, и не опаздывать.       — Хорошо, господин. — Фигасе, как быстро она смылась, похоже, что отец очень страшен в гневе, надо запомнить это на будущее.       Как только она ушла, Джуд присел ко мне на кровать, поснимав все свои маски. Сейчас передо мной сидел просто очень обеспокоенный отец, который хотел, чтобы я поскорее выздоровела.       И это было очень странно… Я никогда не чувствовала ни от кого такой заботы, и главное, мне было очень приятно. Так тепло на душе, никогда бы не подумала, что у меня будет отец. Но он здесь, сидит прямо передо мной и извиняется за то, что он был просто отвратительным отцом, за то, что не досмотрел за мной, просто за то, что он не уделял мне должного внимания. Что и привело к этому.       А что мне ещё нужно? Совершенно ничего. Я уже счастлива. Единственное, что сейчас меня немного угнетает, так это мысли о том, что я не Люси, что я не ЕГО Люси.       Но они быстро прошли, так как я понимала, что той Люси больше нет. Я не знала, как это произошло, я не знала, что произошло, я просто знала, что её больше нет. Может быть, это и цинично с моей стороны, занимать её место, но это уже случилось. Да и кто из нас сейчас не такой? Кто в нашем мире не циничен? Может быть, такие люди и есть, но это точно не я, уж больно меня жизнь потрепала. И нет, я не раскаиваюсь, на данный момент мне плевать, что стало с настоящей Люси, возможно вы назовете меня сволочью, так знайте — вы правы!       В этом мире больше нет Люси, есть только я — Юля, Юлька Ильина, обычная девчонка из детдома, которая очень хотела, чтобы её кто-то полюбил и это, наконец-таки, произошло. Спустя двадцать три года меня наконец-то полюбили, нет, не как девушку, а как маленькую Юльку, которой я всегда была. И мне наплевать на то, что я заняла чье-то место, ведь теперь, это место моё.

***

3 месяца спустя       За эти три месяца произошло очень многое: первое, и самое главное — я, наконец-то, смогла встать с этой дурацкой кровати!       Точнее, вставать с неё я могла и раньше, но вот кто мне разрешал? Именно, никто. Но, после двух недель уговоров, слезной мольбы и пары истерик, это всё-таки произошло! Также, я узнала имя той женщины, что так за меня волновалась. Её зовут Августа, как по мне, то это очень странное имя. Хотя не мне их судить. В моём мире тоже было очень много старинных, труднопроизносимых имен. Августу хотя-бы легко запомнить, а то есть тут некоторые имена, которые даже выговорить нереально. Например, наш повар, тот который Розье. Это ведь не его полное имя, а так, сокращение.       Его полное имя Розьексвеллиум.       Это просто нереально выговорить, поэтому все зовут его просто — Розье. Ещё я познакомилась с Маиной, Кирой и Леей. Это тоже горничные. Только если Августа — это моя личная горничная, — то они просто убирают дом и следят за порядком в нём же.       Также есть Эр. С ним мы быстро нашли общий язык. Является он нашим садовником, и, при этом, оказывается, он очень весёлый и приятный собеседник. Эр очень много шутил и смеялся. В общем, развлекал меня, как мог, пока я лежала пластом на своей огромной кровати и помирала со скуки.       И, наконец, третье и самое важное, я узнала, что случилось со здешней Люси. Оказывается, что она очень горевала по своей умершей матери, поэтому совсем отбилась от рук.       Девочка не занималась с учителями, которых ей нанял отец, не играла со своими игрушками, которых оказалось значительно больше, чем я себе представляла. Для них у неё была отдельная комната, так сказать игровая, из которой Джуд и Лейла, её мама, раньше её просто силком вытаскивали, чтобы она хотя бы поела. Ну, а после смерти Лейлы, Хартфилия перестала с кем-либо разговаривать, а отец и не настаивал в начале, считая, что так будет лучше, что она должна побыть одна. Но, когда после почти месяца заточения в четырех стенах, она так и не вышла, отец сильно забеспокоился и попытался вытащить её насильно, что тоже не увенчалось успехом.       Люси ещё больше закрылась в себе и, теперь её видели только служанки, приносившие ей еду.       Вот так она и жила почти год. Взаперти. Пока отец не накричал на неё, заставляя выйти на улицу, хотя бы подышать свежим воздухом.       Она вышла, но далеко не ушла, провалившись в довольно глубокий овраг, который не заметила по собственной глупости. Когда малышку нашли, она была без сознания из-за сильного удара головой о выпирающую ветку. Как только они увидели, в каком состоянии она находится, то сразу начался переполох. Все не на шутку перепугались. Люси сразу же перенесли в её комнату, позвав Джуда. Хартфилий, как только узнал о случившемся, сразу же послал за медиком, что прибыл почти сразу же. Но его прогнозы были неутешительны.       — Люсьена получила очень сильное сотрясение мозга при ударе о ветку. У неё серьёзная черепно-мозговая травма, я сделал всё, что смог, но не ручаюсь за хороший результат. Поэтому говорю прямо: если она не очнётся через месяц, то можете не надеяться, что она очнётся вообще. А вот если проснётся раньше, чем через две недели, то девочка может остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. У неё слишком серьёзное сотрясение, дети с такими травмами не живут.       Таков был его прогноз.       В таком угнетении и прошла неделя. Похоже Люси всё-таки не перенесла такой травмы.       А затем, появилась я.       И сразу же решила посмотреться в зеркало… Хах, я бы тоже испугалась, увидев только недавно умирающую девчонку, крутившейся возле зеркала.

***

      Единственное, что я могу сказать по поводу жизни в поместье Хартфилиев, так это то, что в нём неимоверно легко заблудиться. Оно такое огромное, что свою комнату, когда в первый раз пошла осматривать поместье, я нашла только через два часа хождения по совершенно одинаковым коридорам, и то с помощью Августы. Это место мне напоминает замок принцесс из сказок: такой большой-большой дворец, где я — маленькая принцесса, которую не хотят выпускать на улицу, так сказать, чтобы не поранилась…       После того случая с моим падением, точнее падением настоящей Люси, меня из дома даже не выпускают, что очень сильно угнетает. Ну не люблю я сидеть дома, что с меня взять. Не домашний я человек, мне так и хочется найти приключения на свою пятую точку.       Кстати, ту яму закопали. Причём не просто закопали, теперь на её месте красуется огромная гора песка. Да уж, прям громадная песочница, для маленькой меня… Но они ещё не знают, что я не собираюсь играться в песке, я буду тренироваться!       Правда я пока что не знаю, вступать мне в «Хвост Феи» или нет.       Нет, эта гильдия конечно хорошая, даже не просто хорошая, а самая лучшая в Фиоре, НО, и вот это «но», меня очень сильно смущает, она везде и всегда находит приключения на свою многострадальную задницу. Хотя и я тоже их нахожу, и довольно часто, но не с такими же огромными последствиями.       Хотя и с этим можно поспорить…       В общем, я ещё не решила, нужен ли мне этот геморрой.       Но тренироваться надо, потому что, если всё же вступлю, то не хочу быть обузой для своей команды. Да и себя защищать как-то надо, ведь я бы не сказала, что этот мир — такой уж весь красивый и милый. Конечно, красивый, но ни в коем случае не милый! Разбои, нападения, убийства, тёмные гильдии, монстры и ещё много гадости, это вам не хухры-мухры! Так что обучаться магии я всё же буду, а также развивать свое тело, я же вам не та Люси из аниме, я не собираюсь стоять и смотреть как мои духи сражаются.       Я тоже буду сражаться!

***

      Заставить отца нанять мне учителей по магии, было очень трудно. Я его уговаривала почти месяц. Представляете, месяц! Он отнекивался и отбрыкивался от меня как мог, но я была бы не я, если бы не ездила по его мозгам каждый день. Каждую свободную минуту я бегала за ним с криками:        — Ну папочка… ну пожалуйста… — А самое главное — это лицо. Я очень долго стояла перед зеркалом и тренировала его выражение. Оказывается, что мимика детского лица, настолько разнообразна, что очень трудно подобрать, так сказать, подходящую маску. А ведь раньше с этим не было никаких проблем, раз и вот вам милая дежурная улыбочка.        — Ну найми мне учителя, ты же знаешь, как это для меня важно! — в который раз, повторяла я одни и те же слова… И наконец-то справилась, с этой нелёгкой задачей.       — ЛАДНО! Только перестань ходить за мной хвостом! — В конце концов, всё-таки, не выдержал он. — И что на неё нашло? Раньше и не загнать ведь было на уроки, а сейчас ходит на них, да ещё и слушает… И ладно бы просто слушала, ей мало, она ещё и тренироваться хочет! — уже тише сказал он, хотя я всё равно это услышала, особенно последние слова: он их почти что выкрикнул.       Кажись, я его совсем достала…       Ну, ничего, зато своего добилась. Теперь хотя бы будет знать, что лучше согласиться сразу, чем тратить свои нервы на такую плохую меня…       На самом деле, у меня действительно, сейчас, уже есть очень много учителей. Да и уроков я изучаю не мало. Те же арифметика, литература, история, несколько древних языков, которые я, как наследница обязана знать, и мой самый любимый — астрономия. Не знаю, почему, может, из-за того, что я Заклинатель духов, может, из-за того, что это просто интересный предмет, хотя, скорее всего первое, потому что в той жизни я не очень этим интересовалась. Но астрономия мне настолько интересна, что я читаю всю информацию про неё взахлёб. И самое главное: она очень быстро запоминается, чего за мной никогда не наблюдалось. Я помню каждое созвездие, каждое его название, почти на всех языках. Я даже знаю, где они находятся. Боже, да даже если меня ночью разбудить, спокойно смогу их показать, не открывая глаз.       Также и с языками, не знаю, как, но я спокойно могу говорить на японском. В начале я даже и не поняла, что говорю на другом языке. До меня это дошло только тогда, когда начались мои занятия по нему. А ведь я никогда его не знала! Я вообще, кроме русского, не знала никаких языков. Мне они были просто не нужны.       А ведь в этом мире, даже языка, похожего на русский, нет. Когда я первый раз попробовала заговорить на нем, то чуть язык себе не сломала. Было очень сложно, знать, как и что произнести, но не сказать, так как у тебя это просто не получается. Язык заплетался, и получалась какая-то каша, но я, снова и снова, повторяла одно и то же. И, в конце концов, мои мучения увенчались успехом, и я смогла произнести пару слов.       Теперь у меня был каждодневный ритуал, перед сном, я обязательно тренирую свой русский.       Не знаю зачем, но я уверена на все сто процентов, он мне обязательно пригодится.       Кстати, из-за того, что я единственная наследница, отец очень сильно печется о моей безопасности. Семья Хартфелия знаменита во всем мире, наши железные дороги проходят почти через все города и лишь немногие знают, как трудно приходится моему отцу. На данный момент на рынок труда выходят все больше и больше компаний, что предлагают новинки и улучшения. Правительство не соглашается на это, они привыкли ко всему проверенному и качественному, но кто знает, как долго они будут так считать? Любой момент может стать переломным. И отец очень боится, что этим моментом могу стать я. Ведь меня очень легко похитить и шантажировать этим. И именно поэтому отец решил подстраховаться, именно поэтому он согласился на учителей, именно поэтому он каждый раз доплачивал им за мою охрану и убийство нападавших, но об этом я так и не узнала.

***

      Буквально через несколько дней в наше поместье приехали Маркус и Винсент. Так звали двух моих новых преподавателей. Маркус вёл физическую подготовку, а Винсент магическую.       Маркус выглядел очень молодо, лет на двадцать максимум. Когда первый раз его увидела, я даже усомнилась в его способностях, но, когда вспомнила что Нацу вообще было семнадцать, а он крушил всё вокруг похлеще любого мастера, то сразу успокоилась. У него были русые волосы, которые он завязывает в хвост, хотя они у него особо и не были длинными, худое лицо с крепко поджатыми губами и очень серьезный взгляд темно-серых глаз. Он был не высокий, но и низким я бы его не назвала. Худое, но крепкое тело, которое он скрывает зелёным плащом, надетым поверх синей обтягивающей майки, и бежевого цвета штаны, чем-то похожие на военные.       Винсент же, на мой взгляд, был намного старше, я дала бы ему лет сорок-сорок пять, а может, и больше, кто знает, как быстро тут стареют. Он был небольшого роста, с тёмными, начинающими седеть, волосами и почти такими же тёмными добрыми глазами, кругловатым лицом и тёплой улыбкой. Мужчина был одет в тёмно-синие шаровары, развевающиеся на ветру, и бежевый плащ под которым была надета обычная майка черного цвета.       Я не знаю, о чем они разговаривали с моим отцом, потому что меня почти сразу выперли из кабинета Джуда, в котором мы и находились. Но выходили они явно довольные. Небось думают, что я и неделю не продержусь.       Ага, щас, размечтались. Я и через год не брошу! И даже через два вы все равно от меня не отвертитесь!       На следующий день начались мои тренировки, хотя я скорее назвала бы это мучениями, а никак не тренировками. Ну как, вот скажите мне: как я смогу без тренировок и упражнений пробежать вокруг поместья пять кругов? Да я после первого уже свалюсь!       — Если ты сейчас не пробежишь пять кругов, то завтра будешь бегать все десять, — это единственное, что сказал мне Маркус когда я начала возмущаться.       После моего «маленького» кросса, он продолжил своё издевательство надо мной, и заставил приседать, отжиматься и растягивать мышцы. Да уж, и зачем я вообще захотела себе учителя по физической подготовке? Ну вот кто меня вообще на это надоумил? Ненавижу!       С Винсентом же было совсем наоборот.       — Сядь, расслабься и дыши ровно, — это единственное, что он мне сказал, когда я полутрупиком приползла к нему от Маркуса.       Единственное что я смогла сделать, так это сесть ровно. Потому что, как только я села, то сразу же отрубилась…

***

      Проснувшись на следующее утро, первой и единственной мыслью которая была у меня в голове было: «Твою ж мать! Как же больно!»       У меня болело абсолютно всё! Каждая клеточка моего тела просто разрывалась на много маленьких клеточек и устраивала перестрелку между собой!        — Блин, я отрубилась во время занятия. Надеюсь, в отместку за это мне не увеличат нагрузку, а то я вообще помру.       — Не волнуйся, мы не такие изверги, как ты думаешь, — послышался успокаивающий и немного насмешливый голос из-за двери.       Через секунду она открылась, и в неё зашли оба мои тренера. Как я и думала, это произнёс Маркус, хотя я, в начале, не поверила своим ушам — Маркус, да ещё и успокаивающие нотки в голосе? Это нонсенс! Я думала, он только и умеет, что говорить с издёвкой и высокомерием…       Ой, кажись, я сказала это вслух… вон как в лице поменялся. Надеюсь, меня не убьют.       — Так, ладно, — вмешался в нашу дуэль взглядами Винсент, — мы пришли перед тобой извиниться! — наконец-то выдал он.       Я аж опешила. Извиниться? Интересно, за что?       — Вижу, ты не понимаешь за что я извиняюсь. — Я смогла лишь качнуть головой, в качестве согласия. — Маркус не просто так гонял тебя вчера, — начал он свои объяснения, — мы с ним решили провести проверку. Твою решимость и готовность отдавать себя нашим тренировкам.       — Иногда, нас нанимают богатенькие идиоты, — перехватил его рассказ Маркус, — чтобы «научиться колдовать» и «подтянуть свою физическую форму». — Хах, говоря это, он сделал в воздухе кавычки, мне прямо смеяться захотелось от его интонаций и выражения лица, точнее, от того, насколько оно было недовольным. — А после одного занятия с нами, выплачивают деньги и отправляют обратно, видите ли, мы им не подходим. Слишком много требуем.        — А некоторые сдаются уже после половины тренировки! — подхватил Винсент.        — Вот мы и решили, что первая тренировка будет самой сложной, чтобы отсеивать слабаков! — воскликнул Маркус, при этом ещё умудрившись топнуть ногой. — Но, мы не учли одного маленького фактора, — мне кажется, или ему немного неудобно это произносить? — Мы ещё никогда не тренировали ребёнка, поэтому я и перестарался немного… — закончил он, почти шёпотом, свои оправдания.       — Да, немного… — с издёвкой повторил Винсент.       — Многие взрослые и то не выдерживают такую тренировку, а ты ещё ребёнок, и смогла дойти практически до конца, поэтому мы решили, что, всё-таки, будем твоими тренерами, — с гордостью закончил Маркус, притворяясь, что не заметил слов Винсента.       — А вы могли отказаться? — знаю, тупой вопрос, но меня он очень волновал, потому что, если это так, то было бы обидно пройти такую тренировку и получить отказ.        — Да, могли, но только если бы посчитали тебя недостаточно выносливой для наших тренировок. — Ясно, значит могли…       Но не отказались, это уже радует. Значит, я не настолько безнадёжна, как мне казалось.        — Ну, так ты согласна стать нашей ученицей? — спросили они меня.       — Что за глупый вопрос? Конечно! — почти выкрикнула я.       — Ну что ж, тогда ждём тебя завтра на полигоне возле поместья! — выходя, сказал Винсент.       Вот так и начался мой маленький, личный ад.