just like a tattoo (i'm falling for you)

Гарри застегивает рубашку на полпути и ухмыляется своему отражению в зеркале, ярко-розовые фламинго выделяются на фоне прозрачно-черного цвета материала. Идеально. У Гарри нет никаких сомнений, что сегодня он не может не встретить своего соулмейта, он чувствует это всем телом. Сегодня тот день, который он ждал с тех пор, как ему было пять, и ничто не встанет у него на пути. Он закатывает рукава, так, что его тату открывается на рассмотрение всему миру, распускает волосы и надевает блестящие ботинки. Он не заморачивается с курткой, засовывая свой бумажник и телефон в карман белых джинсов. Он переходит в небольшую гостиную квартиры, махая на прощание в том направлении, где видит Зейна, лежащего на диване. Гарри почти у двери, когда слышит его вздох, и вздрагивает, осторожно поворачиваясь. — Гарри… — Зейн звучит так, будто он жалеет Гарри, сомневаясь в том, что они вообще друзья, — ты носил эту рубашку как минимум по разу в неделю на протяжении двух месяцев, я правда не думаю, что она может помочь тебе встретить соулмейта быстрее. Гарри хмурится, смотря на него, чувствуя себя немного обиженным. — Слушай, Зейн, не все такие счастливчики, которым удалось встретить соулмейта прямо в школе. Некоторым из нас нужно принять более… прямые методы. — Зейн смотрит на него с каменным выражением лица, прежде чем вздыхает и просто машет на него рукой. — Как знаешь, приятель, — пожимает плечами он, его внимание переключается на Лиама, входящего в гостиную из их спальни. Лиам бросает один короткий взгляд на его рубашку, поджимает губы и решает ничего не комментировать. Он смотрит в сторону дивана и нежно улыбается Зейну, на лице которого такое же любовное выражение, а затем забирается на диван и ложится позади Зейна, оставляя поцелуй на его макушке. — Доброе утро, малыш, — бормочет он, и Зейн бормочет что-то в ответ, уже выглядя так, будто он в полусонном состоянии. Гарри так чертовски завидует им, что просто поворачивается на носочках и уходит из квартиры с одной мыслью на уме. Он обязательно встретит своего соулмейта сегодня. *** Гарри всегда был одержим идеей о соулмейтах, еще с тех пор, как его мама усадила его и объяснила, что это значит. Он помнит, как спрашивал, что за слова у нее на руке, и она сказала ему: — Это первые слова, которые мой соулмейт скажет мне, когда я его встречу. — А кто такой соулмейт, мам? — спросил Гарри, прикладывая большой палец к «П» в слове «Привет», которое было написано на запястье его мамы. — Соулмейт, милый, это тот, кто идеален для тебя, во всем, что только возможно, — отвечает его мать грустно. Гарри улыбается: — Папа твой соулмейт? Энн становится грустной и отвечает, глядя в сторону: — Нет, он не мой соулмейт, но я очень сильно его люблю. Гарри хотел спросить, почему он не был ее соулмейтом, но его мама выглядела слишком печальной, и он не хотел огорчать ее еще больше. *** Ему было пять лет, когда на нем появилась его собственная татуировка, и он был так взволнован, что сразу же побежал найти свою мать и рассказать ей, оставляя Зейна одного в своей комнате. Он сходил с ума, когда Зейн получил свою татуировку, а у Гарри ее еще не было, у Зейна она такая милая. Слова «Вау, ты такой красивый» были написаны с красивыми завитушками на ключицах Зейна. Их мамы ворковали и умилялись татуировке и засмеялись, когда Гарри потребовал знать, когда появится его собственное тату. — Милый, — улыбнулась Энн, — скоро появится и твоя, обещаю. Его мама пообещала, что она появится, и вот она тут! Он проскользил в кухню и побежал к своей маме, которая сидела за кухонным столом, болтая с Тришей, мамой Зейна. — Мамочка, у меня появилась татуировка! — он сунул руку перед лицом Энн, и она улыбнулась. Улыбка медленно сошла с лица от шока, и она перевела взгляд на Тришу, которая явно пыталась сдержать смех. — Что? — надулся Гарри, одергивая руку обратно. — Что-то не так? — он посмотрел на нее сам, но не смог прочесть ни одного слова. — Что там написано? Энн поджала губы и отчаянно пыталась сдержать смех. — У тебя будет очень… особенный соулмейт, Хаз, очень особенный… *** Гарри было семь, когда он, наконец, понял, что означает его татуировка, и, само собой, он не был впечатлен. Написанной печатными буквами и занимающей большую часть его предплечья была фраза: «У тебя, что, блять, фламинго на рубашке?» Когда Гарри встретит свою родственную душу, им нужно будет завести разговор о культурной речи. *** Гарри было двадцать один, когда он нашел слегка просвечивающую рубашку с фламинго огромного размера в благотворительном магазине. Зейн посмотрел на рубашку с гримасой на лице, его рука была переплетена с рукой его соулмейта и парня на протяжении трех лет, Лиама. Гарри потребовался один взгляд на рубашку, чтобы влюбиться в нее. Он купил ее, не думая («три фунта, что за грабеж!»), волнение поселилось в его груди, потому что он знал, что был близок к встрече со своим соулмейтом, и, если бы ему приходилось носить эту рубашку с фламинго до конца своей жизни, он бы это делал. *** Гарри закрыл дверь в квартиру за собой, встряхивая свою голову и негативную ауру. Кому вообще какая разница, что думает Зейн? Он не был тем, у кого на теле вытатуирована фраза «У тебя, что, блять, фламинго на рубашке?», так что его мнение не имеет никакого значения. Было странно расти с такой татуировкой. Приходилось давать много объяснений ровесникам в школе, но что он мог еще сделать, кроме как пожать плечами и сказать: «Соулмейтская метка?» Он был зол долгое время, задаваясь вопросом, почему он получил настолько глупое тату, когда вокруг находились люди, которым досталось что-то отвратительно милое (как Зейн) или обычное, как, например, «привет» или «здравствуйте». Он бы больше предпочел «Привет», чем «У тебя, что, блять, фламинго на рубашке?», но, увы, вот он здесь, стоит, одетый в рубашку с фламинго. Дареному коню в зубы не смотрят, или как там говорится, это вообще подходит под эту ситуацию? Без разницы, Гарри просто нужно смириться с тем, что у него есть. Он толкает дверь в свое любимое кафе «Чай Хорана Сегодня» и идет к прилавку, где он уже видит копну светлых волос над кассовым аппаратом. Голубые глаза попадают в поле его взора, и Гарри жмурится от ослепительной улыбки, которую дарит ему парень: — Привет, Хаз! — Найл машет рукой. — Классная рубашка. Гарри закатывает глаза: Найл говорит это каждый раз, когда он надевает ее, и знает всё о поисках Гарри. Найл — очередной его друг, уже нашедший любовь своей жизни и не понимающий всепоглощающей необходимости найти свою родственную душу. — Оставь меня в покое, — произносит Гарри недовольно. Найл машет рукой, выглядя не особо виновато: — Что будешь заказывать? — Как обычно, — говорит Гарри, а затем добавляет, — и еще маффин. Найл хмурится: — Вау, ты, должно быть, реально чувствуешь себя паршиво. Сегодня вторник, а ты планируешь есть нерафинированный сахар. Найл называет заказ Бреззи, гиганту, который является соулмейтом Найла. Нет, серьезно, Гарри почти уверен, что в него могли бы поместиться три Найла и, может, еще Зейн, он настолько, блять, огромный. Найл прерывает его мысли, говоря ему пойти найти место и что он принесет заказ через минуту. Гарри оборачивается, думая о том, чтобы завести новых друзей, у которых нет соулмейтов, когда голос прорезается сквозь его мысли. — Найлер, Брез, надеюсь, чай для меня уже готов! Взгляд Гарри устремляется на тело обладателя голоса, и, вау, Гарри никогда не был вовлечен во всю эту шумиху с 2007 и эмо, но, Иисусе, кажется, он только что стал эмо. Парень смахивает волосы на бок, самая длинная прядь падает на верхнюю часть его скулы, его глаза поразительно голубые, черты его лица заострены, и вокруг его челюсти и нижней губы щетина, которую Гарри хочет почувствовать между своих бедер, и, говоря о бедрах, Гарри хочет почувствовать эти бедра обернутыми вокруг своей головы, предпочтительно когда он будет отсасывать этому парню. Майка с глубоким вырезом делает чудеса с ключицами парня, и на их месте находится татуировка; если бы Гарри не относился так трепетно к поиску своего соулмейта, он бы накинулся на этого парня в первую же секунду. Черт. — Прости-ка, Луи, но как мы по-твоему должны были понять, что ты придешь? — Голос Найла прерывает сонеты, которые Гарри мысленно писал о бедрах этого парня… то есть, Луи. — Детали, Найл, — усмехается Луи. — Просто сделай его сейчас, я не собираюсь ждать весь день. — Найл фыркает и закатывает глаза, бормоча себе под нос, пока Бреззи усмехается и успокаивающе поглаживает спину Найла. Глаза Луи сканируют кафе, и Гарри чувствует секунду, когда они останавливаются на нем там, где он стоит столбом рядом с кассой. Он сужает глаза и делает шаг ближе к Гарри, который уставился широкими глазами на него, не в силах понять, почему он чувствует, будто готов взорваться от нетерпения. Наступает момент тишины, пока Луи скользит взглядом по его телу, поднимая бровь от вида рубашки, прежде чем возвращается назад, и он снова встречается взглядом с Гарри. Гарри стискивает кулаки, нервно прикусывая губу. А затем: — У тебя, что, блять, фламинго на рубашке? Гарри чувствует, что он вот-вот упадет в обморок, он просто не может в это поверить? Он наконец-то встретил своего соулмейта. Он слышит, как Найл шумно втягивает воздух, но это даже не чувствуется реальным, всё, что он видит, — это Луи, который выглядит едва ли обеспокоенным, пока Гарри с трудом не забывает дышать. Обломись, Зейн, думает он. Луи выглядит так, будто он собирается что-то сказать, и, чёрт, что бы Гарри сейчас ни сказал, наверняка, вытатуировано где-то на теле Луи. Блять, тело Луи. Взгляд Гарри перебегает к бедрам Луи снова, и, как вы думаете, позволит ли Луи отсосать ему, как бы, прямо сейчас, после того, как он узнает о том, что они соулмейты, потому что он реально чертовски хочет это сделать. Луи, кажется, стало уже довольно некомфортно, и, черт побери, скажи что-нибудь, Стайлс, давай, убедись, что это что-то умное и собранное. Подумай хорошенько, Стайлс. Хорошенько. — Можно я отсосу тебе, типа, прямо сейчас, немедленно. Блять. Рот Луи раскрывается, и он таращится на него, и почему он так уставился на него в течение нескольких минут? Что за хуйня? Его слова не были умными или собранными, почему он, блять, сказал это? Почему отдел мозга, отвечающий за его слова, неожиданно перестал работать именно сейчас? За что ему всё это? Он ел все овощи, когда был ребенком, он был хорошим человеком. За что он так наказан? Сраный Господь. — Ты-, — Луи заикается, — ты… кусок дерьма! Гарри хмурит брови, это совсем не то, чего он ожидал от этой встречи: — Я… что? Луи подходит к нему, ударяя его по руке, и Гарри надувает губы, обиженный и крайне запутанный. — Я не могу поверить, что ты заставил меня прожить всю жизнь со словами «Можно я отсосу тебе, типа, прямо сейчас, немедленно» на руке! Ты вообще представляешь, какой разговор был у меня с мамой, когда это выскочило на моей руке, когда мне было семь! — он прошипел последнюю часть, покупатели вокруг них начинают отступать подальше, выглядя отдаленно встревоженно. Гарри предполагает, что большинство людей не привыкли видеть двух соулмейтов, встречающихся в первый раз при таких условиях. — Ага, ну, не то чтобы моя была чем-то лучше, — говорит Гарри в свою защиту. Он действительно хочет перейти к той части, где будет делать минет своему соулмейту. — У тебя было время подумать, я, черт возьми, не знал, что ты мой соулмейт, когда сказал это. — Теперь Луи выглядит немного ошеломленно. — Дерьмо, ты мой гребанный соулмейт. Они просто смотрят друг на друга несколько секунд, а затем, в одно и то же время, начинают смеяться. Найл прокашливается, останавливая их от ближайшей истерики на полу. — Эм, не могли бы вы выйти из очереди? У меня тут фактически покупатели. — Гарри может видеть, что Найл пытается и у него не получается сдерживать широкую улыбку на лице. Луи вытирает слезы с уголков глаз: — Иди сюда, малыш. Гарри чувствует себя совершенно естественно, когда падает в объятья Луи, оборачивая руками его шею и соединяя их рты вместе. Это чувствуется правильно. И позже, когда Гарри отправляется в квартиру Луи и отсасывает ему, это тоже чувствуется правильным.