Потерянные в вечности

Жаркий летний день радовал обитателей величественного особняка ярким солнцем. Тёплый и ласковый ветер играл с белыми занавесками открытых окон. Истинный ноблесс, как и всегда, безмолвно смотрел куда-то вдаль, вслушиваясь в то, как где-то вдалеке шелестит трава и поют птицы. Он даже слышал, как где-то журчит вода в ручье. А так же слышал топот босых ног своей гостьи. В гостиную, как и всегда без стука, ворвалась Нерда Анкайилас Даран Индария. Её ярко рыжие волосы были распущены и полыхали в лучах яркого солнца, словно костёр. На ней было длинное белое платье с золотой тесьмой. — Доброе утро, Рейзел, — лучисто улыбаясь, произнесла она. Легендарная кумихо была подобна яркому и неугасающему солнцу. Она напоминала ураган, в её теле был словно скрыт вечный двигатель. — Пойдём гулять? — девушка подошла к нему и тоже выглянула в окно, однако, не увидев там ничего интересного, обратила свой взор к нему. Кадис Этрама Ди Рейзел отрицательно качнул головой. Индара вздохнула и, достав из небольшой сумочки, висевшей на её поясе, небольшой томик красного цвета, показала ему. — Это написали люди, я принесла эту книгу, почитать тебе, если ты внезапно откажешься со мной идти гулять, — сказала лисица и, отойдя от него, уселась на диван, открывая книгу. — Почитать мне? — голос вампира был, как и всегда, тих и мягок. Он отвернулся от окна и посмотрел на неё, красные глаза заинтересованно блеснули. — Верно, — кивнула рыжеволосая, — я собираюсь почитать тебе. Это будет небольшим развлечением и для меня, и для тебя. Индария скользнула взглядом по первым строчкам, затем перевернула страницу и, одобрительно хмыкнув, начала читать ему вслух.

Я помню, было это ночью, В воздухе витали запахи дождя И пыли. Тогда я пошел за мечтою, Зовущей далеко, во ржаные поля. Я помню, тогда, остановившись, Обернулся я назад. Ни деревца, Ни зверя. Но в поле, видно, заблудившись, Стояла в белоснежном платье ты одна. Я помню, что подумал: «Богиня! Истинно, лишь с небес она могла спуститься!» Я помню, что забыл тогда свое имя, Той ночью впервые смог я влюбиться.

— Что скажешь? — заинтересованно спросила великая кумихо. — Лично меня всегда поражало в людях то, что они могут с помощью слов передать так красиво свои чувства к кому-либо. Истинный ноблесс отошёл от окна и медленно опустился в кресло прямо напротив неё. Он выглядел очень обеспокоенным, так, словно она задала ему очень трудный вопрос. Словно он не совсем понимал, что именно он должен ей ответить. — Ну же, Рейзел, неужели ты не знаешь, что такое любовь? — Я знаю. Индария скептически хмыкнула. — А я всё же думаю, что ты не знаешь этого, — возразила она, — или же есть какая-то прекрасная Ноблесс, что успела покорить твоё сердце? — Покорить моё сердце? — непонимающе переспросил вампир. — Что и следовало ожидать, — вздохнула девушка и внимательно посмотрела на него, — Рейзел, когда-нибудь обязательно появится та, что станет для тебя самой важной на этом свете. Вот тогда ты и правда узнаешь, что такое любовь, а я с нетерпением буду ожидать этого дня. — Ты важна для меня. Индара растроганно улыбнулась. — Это очень мило с твоей стороны, Рейзел, — ответила она, — ты тоже очень важен для меня, но я сейчас говорю о любви другого рода. Вот, послушай дальше. Лисица снова открыла книгу и, поискав глазами место, на котором остановилась, прочла ему продолжение стиха:

Я помню, как подошел к тебе И, словно во сне, взял твою руку. Тогда я был благодарен судьбе За то, что смог, наконец, прекратить эту муку. Я помню, как ты говорила о звездах, О том, что они, падая, сгорают. Но все это время я пропадал в грёзах. Я совсем не думал, как они исчезают. Я помню, как ты развернулась, собираясь уйти, И как я пытался удержать твою руку. Тогда, к сожаленью, разошлись пути. Я не знал, как пережить мне разлуку. Я помню, как проснулся дома поутру, Я был снова один, а вокруг — ни души. И лишь белые шторы, колыхаясь на ветру, Напомнили мне о тебе в тиши.

Она закрыла книгу и посмотрела на него. Янтарные глаза внимательно следили за любыми изменениями в лице Истинного ноблесс. — А сейчас ты понял, что я имела в виду? — Похоже на вас с Музакой, — произнёс Кадис Этрама Ди Рейзел, отводя взгляд в сторону, — теперь я понял, что ты имела в виду. Индария растерянно улыбнулась и, откинувшись на спинку дивана, закрыла глаза на несколько минут. Было ли это и правда похоже на них с Музакой? Это чувство, что пробудил в ней лорд оборотней. Оно и правда было любовью, о которой так любили слагать стихи люди? Сейчас она не знала точного ответа на этот вопрос. — Не буду уверять тебя в обратном, — ответила рыжеволосая, склоняя голову на бок и задумчиво надувая губы, — потому что сама не знаю, прав ты или нет. Вампир ничего не ответил на её слова, просто продолжал смотреть на неё. Лисица пожала плечами и, улыбнувшись, снова открыла книгу. Однако не успела она прочитать и строчку, как почувствовала стремительное приближение знакомой ауры. Лорд оборотней собственной персоной нарисовался на подоконнике особняка истинного ноблесс. — Давно не виделись, Рейзел, — махнул он в приветствии и спрыгнул на пол, проходя в комнату, — Индария, ты снова ушла вчера, не сказав мне ни слова. Великая кумихо надменно приподняла бровь. — А что я должна была тебе сказать? — Да хоть что-нибудь, ради приличия, — пожал плечами Музака и, усевшись на диван, плюхнулся головой к ней на колени. Она не стала сопротивляться этому, зная его характер. — И это говоришь мне ты, — вздохнула рыжеволосая и хотела отложить книгу в сторону, но оборотень перехватил её. — Что это, книга? — он покрутил небольшой томик в своих руках. — Где ты её взяла? — Позаимствовала из личной библиотеки Лорда Ноблесс, — улыбнулась Индара. — А он знает об этом? — Музака отложил книгу в сторону. — Или ты просто вошла и взяла то, что тебе понравилось? — Верно, именно так всё и было, — кивнула девушка и добавила, — я всегда так делаю. — Значит, это же относится и ко мне? — внезапно улыбнулся Лорд оборотней и, протянув руку, прикоснулся к её волосам. — Я ведь нравлюсь тебе, Индария, не так ли? Золотистые глаза вспыхнули, и лисица резко встала на ноги, заставляя его тем самым сесть. Она развернулась в пол оборота и, сложив руки на груди, холодно посмотрела на него. — Ты заблуждаешься! — произнесла рыжеволосая и, схватив книгу, направилась на выход. — Рейзел, я загляну к тебе позже, когда здесь не будет этого… Не договорив, она презрительно фыркнула и демонстративно вышла из гостиной, оставив истинного ноблесс с другом. Не успела она пройти и пары шагов, как оказалась схвачена. — Музака, отпусти меня, — процедила сквозь сжатые зубы легендарная лисица. — Ты задолжала мне кое-что, — сказал мужчина, продолжая крепко обнимать её обеими руками. — Я ничего тебе не должна, — возразила девушка, — просто вернула должок. — Так ты всё ещё злилась на меня за то, что я забрал твоё платье в нашу первую встречу? — улыбнулся он, слегка ослабляя хватку, Индара тут же высвободилась и отошла от него. — Ты такая злопамятная. Она передёрнула плечами и ничего не ответила. — Ну, так где моя одежда? Куда ты её спрятала? — Музака шагнул к ней, сокращая расстояние между ними. — Если ты не скажешь мне, — он наклонился к ней, — тогда я зацелую тебя до потери пульса. Хи Сон, выдохнув, распахнула глаза, вырываясь из сладких объятий сна из прошлого, и уставилась в белоснежный потолок, на котором играли тени от шторы. Рассеянно вздохнув, она перевернулась на бок. — До потери пульса, да? — еле слышно прошептала тысячелетняя лисица. — До потери пульса… И почему она не проснулась хотя бы на несколько минут позже? С этими мыслями рыжеволосая поднялась и выскользнула из кровати, затем, обернувшись, посмотрела на спящую Ми Хо. Юная кумихо выглядела такой умиротворённой, на её губах была едва заметная улыбка. Ещё раз вздохнув, рыжеволосая, развернувшись, направилась в сторону ванной, собираясь принять горячий душ для того, чтобы окончательно прийти в себя. Захватив с собой чистые вещи, она снова обернулась, но сестра продолжала мирно спать. Когда она вышла из ванной комнаты, полностью вымытая и в чистой одежде, то сразу почувствовала себя лучше и словно обновлённой. Еле слышно напевая мотив какой-то давно забытой мелодии, Индария вышла из комнаты и, осторожно прикрыв двери, направилась по пустому и безмолвному коридору в сторону лестницы. Было так тихо, что она практически ощущала всем своим телом эту тишину. Все спали, дом спал. Она быстро сбежала вниз по лестнице и, услышав еле слышные голоса, посмотрела в сторону гостиной. Может, это Раэль опять смотрел всю ночь дорамы и уснул на диване? Однако, когда рыжеволосая вошла в гостиную, то увидела спящего на диване не юного Кертье, а Музаку. Рыжеволосая на мгновение застыла, жадно всматриваясь в черты его лица. Она так и не смогла прогнать его из своего сердца и, наверное, никогда не сможет этого сделать. — Ты такой идиот, — еле слышно прошептала Хи Сон и, взяв плед, лежащий на кресле, укрыла его, но не успела она отойти, как он внезапно схватил её за руку, заставляя вздрагивать от неожиданности. — Индария? — мужчина сонно смотрел на неё сквозь почти закрытые веки, а затем он дёрнул её на себя, и девушка буквально упала ему на грудь. — Что ты делаешь? — гневно прошипела она и попыталась встать, но он снова дёрнул её к себе. — Отпусти. — Просто помолчи немного, женщина, — пробормотал бывший лорд оборотней, обнимая её и зарываясь пальцами в её волосы. — От тебя не убудет, если ты немного полежишь со мной. — От меня уже убыло, — парировала тысячелетняя кумихо, — так что будь добр, отпусти меня или я за себя не ручаюсь. Музака хрипло рассмеялся и крепче обнял её, явно не собираясь отпускать. Ей было удобно и неудобно одновременно. — Ты ведь уже почти сдалась, я чувствую это, — произнёс он, проводя пальцем по линии её шеи, — так что хватит упрямиться. Индария недовольно посмотрела на него. Он был совершенно прав, её сопротивление таяло всё больше и больше. С каждой секундой ей воля таяла, порабощая мысли и напоминая о том, как сильно она на самом деле хотела прижаться к его груди и услышать уверенное биение его сердца. Ей так сильно хотелось этого, что начали зудеть кончики пальцев. — Музака, отпусти меня, — она снова дернулась в его руках. — Если ты не прекратишь сопротивляться, я зацелую тебя до потери пульса, — бывший лорд оборотней прижал её к себе сильнее. До потери пульса?! Рыжеволосая удивленно моргнула несколько раз. Почему он сказал именно эту фразу? Именно эту и именно сейчас. Пока она думала об этом, Музака приподнялся и полностью затащил её на диван, устраивая рядом с собой. Когда Хи Сон пришла в себя, то поняла, что лежит на его плече и медленно проводит пальцем по пуговке на его рубашке. Осознав это, лисица тут же отдернула руку, но мужчина мгновенно перехватил её и, сжав пальцы, начал их нежно потирать подушечками своих пальцев. — Где ты была? — спросил он внезапно. — Я искал тебя, но так и не смог найти. Никто не знал, куда ты ушла. — Я была в зачарованном лесу, — со вздохом ответила тысячелетняя кумихо, уже не сопротивляясь его незатейливой ласке. — Зачарованный лес, — задумчиво повторил мужчина за ней. — То самое место, где ты родилась? Она кивнула в согласии. — Верно, это — то самое место, где я родилась. И это — то самое место, где родились их дети. То самое место, где они возрождаются вновь раз за разом, после своих смертей. — Хватит хмуриться, — он отпустил её руку и провёл пальцем, стирая складки, образовавшиеся между её бровей. — Расслабься и не думай ни о чём. Тысячелетняя лисица глубоко вздохнула. Это было не так уж и легко. Так сложно, на самом деле. Все эти мысли зудели в её голове, словно рой растревоженных пчёл. — Ты говорил, что знаешь этого оборотня, — внезапно вспомнила Индара, — кто это? — Ты тоже должна его знать, — отозвался Музака, убирая мешающие пряди волос с её лица, — это Лусиус. — Что?! — янтарные глаза широко распахнулись. — Лусиус?! Снова он?! Неужели всё это время он искал Ми Ну? Она думала, что он оставил затею сделать её дочь своей парой. В то время он был ей практически одержим, она была для него словно идея фикс. Но Ми На отказала ему. — У тебя есть какая-нибудь идея, почему эта барышня заинтересовала его? Хи Сон отрицательно качнула головой. — Нет, никаких идей. А что она должна была ему ответить? Твоя дочь была настолько сильным оборотнем, что, кажется, задела его гордость? — Кстати, Франкенштейн взял у меня кровь, сказал, что это для Ми Ны. — Спасибо. — Да мне не сложно, — пожал оборотень плечами, — кажется, эти дети важны для тебя. И если это и правда сделает тебя счастливой, я не против расстаться хоть с литром своей крови. Индара рассмеялась от неожиданности. — Ты такой дурак, Музака. — Ну, значит, я глупею от любви к тебе. — Говорю же, дурак. Она почувствовала себя очень виноватой. Это чувство разъедало её внутренности. Если она расскажет ему о детях, как он отреагирует на это известие? Почему-то ей стало внезапно очень страшно. Хи Сон знала, что была не права, умалчивая подобное, но зная его горячий нрав, никак не решалась открыть эту тайну. Он наверняка не сможет простить ей этого. Не сможет… — Что за кислый вид? — его голос вернул её на бренную землю. — Ты слишком много думаешь, хотя бы сейчас не думай ни о чём. — Может ты и прав, и я и правда слишком много думаю, — вздохнула она, — отпусти меня, я пойду готовить завтрак. — Время пять утра, — глянув на часы, сказал бывший лорд оборотней, — сегодня субботу, никто кроме тебя не встанет так рано. — Музака, — предупреждающе зыркнула рыжеволосая на него, — отпусти меня. — Если ты меня поцелуешь, я тебя, так и быть, отпущу, — внезапно предложил он. — Чего?! — в негодовании уставилась она на него. — Ты что, головой приложился? С какого такого счастья я должна тебя поцеловать? — Ну, тогда лежим дальше, — пожал плечами мужчина и, поудобней устроившись, обнял её обеими руками, утыкаясь носом в её волосы и довольно улыбаясь из-за столь долгожданной близости с любимой женщиной. Индара, прижатая к его груди, поняла, что ещё немного, и она откровенно разомлеет в его объятиях и ей не захочется шевелиться. Такими темпами она просто уснет у него на груди. — Отпусти меня, — упрямо упираясь руками ему в грудь, прошипела тысячелетняя лисица. — Поцелуй меня, — тут же ответил Музака, продолжая крепко обнимать её. Рыжеволосая раздосадованно простонала, обдавая своим дыханием его ключицы. Руки, державшие её, импульсивно дрогнули и напряглись. — Не дразни меня, — беззлобно рыкнул он ей, проводя рукой по её спине верх и вниз, задирая футболку и слегка касаясь кончиками пальцев поясницы. — Отпусти, и никто тебя дразнить не будет, — парировала Хи Сон, вздрагивая от его прикосновений и чувствуя, как покрывается мурашками её кожа. — Что ты делаешь?! Неровный стон сорвался с её губ, когда его горячие пальцы ловко забрались под её футболку и начали нежно поглаживать спину. — Я поцелую тебя! — поспешно произнесла девушка, нервно облизывая губы. — Так что прекрати лапать меня! Потому что ещё немного, и она сойдёт с ума и сама набросится на него. — Правда? — бывший лорд оборотней отстранился и приподнялся над ней. В его взгляде можно было увидеть отблески разочарования. Она и сама была разочарована, но ей не хотелось поддаваться его обаянию, иначе это чувство оглушит её и накроет с головой, словно тайфун, разрушив все стены, что она воздвигла в своём сердце. — Я поцелую тебя, так что отпусти меня, — повторила Индария и с вызовом уставилась в его глаза, — или ты не веришь мне? Музака рассмеялся и, наклонившись к ней, слегка укусил за мочку её уха. — Ну, мы-то оба с тобой прекрасно осведомлены в том, что ты хитрая рыжая лисица, — произнёс он, обдавая нежную кожу своим горячим дыханием и словно обжигая её. Сотни иголочек пронзили её тело, заставляя вздрагивать. У неё перехватило дыхание, когда он скользнул губами по её щеке и остановился в нескольких миллиметрах от её губ. Девушке начало казаться, что она забыла, как нужно дышать, или же ей просто не нужно было собственное дыхание. Теперь достаточно было того, что он мог ей дать. Бывший лорд оборотней уже не держал её за руки, да это и не было нужно, она словно попала в гипнотическую власть его красивых серых глаз. Хи Сон подняла руки и провела пальцами по его лицу, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе. — Моя… — выдохнул Музака в её губы, прежде чем они столкнулись, а затем не осталось ничего в этом мире. Словно весь её мир соединился в этом мужчине. Поцелуй из лёгкого быстро перерос в страстный, горячий и обжигающий. Оборотень кусал её губы и ласкал языком её язык, заставляя её ещё сильнее приоткрыть рот, чтобы он смог углубить поцелуй. Казалось, что он хотел съесть её, поглотить всю без остатка. Его руки жадно сжимали и мяли ткань её юбки, стремясь задрать её как можно выше, желая коснуться её ног, а затем раздвинуть их и вдавится в неё всем телом, чтобы она, наконец, осознала, как сильно он желал её. Но вместо этого мужчина резко отстранился от неё и услышал разочарованный стон, чувство было такое, словно его ударили под дых. Все его благие намерения едва не скатились в тартарары, стоило ему посмотреть на неё. Рыжие волосы разметались на подушке, с приоткрытых губ срывалось неровное дыхание, а на бледных щеках выступил румянец. Жаркая и сексуальная, она смотрела на него сквозь слегка приоткрытые веки. Музака испугался за свой рассудок, ему казалось, что если он снова прикоснётся к ней, то окончательно сойдёт с ума. — Мне нужно в душ, — пробормотал он, резко отворачиваясь от неё и вставая на ноги, и быстро ретировался вон из гостиной, боясь того, что может передумать в любой момент и вернуться. Индария закрыла глаза рукой, прислушиваясь к собственным ощущениям. Как же легко она попалась на его крючок. Снова. Так трудно сопротивляться этому чувству, ведь оно всегда было внутри неё. С самой их первой встречи. Глубоко вздохнув, она села, а затем поднялась на ноги и, выключив телевизор, направилась на кухню готовить завтрак. Проходя по коридору, она услышала, как открывается входная дверь и замерла. Двери неслышно распахнулись, и в дом вошёл Франкенштейн, увидев её, он махнул рукой и устало улыбнулся. — Доброе утро, — сказала она, оглядывая его с ног до головы, — будешь кофе? Гениальный учёный скинул с себя обувь и влез в розовые тапочки, а затем согласно кивнул и ответил: — Кофе — это именно то, что мне сейчас нужно. — Как прошла твоя командировка на Чеджу? — спросила тысячелетняя лисица, проходя на кухню и сразу направляясь к кофеварке. — Сейчас всё расскажу, — хозяин дома проследовал за ней и уселся за стол, расслабленно подпирая голову рукой, — но сначала налей мне кофе.