His hands

--- У Микеле красивые руки, мельком думает Лоран, глядя на то, как тот перебирает струны гитары, развалившись на диване гримерки. Лоран от скуки делает несколько рисунков и убеждается – да, действительно красивые. Что ему теперь делать с этим знанием, он не знает. --- У Микеле красивые руки – и от боли потухший взгляд. Лоран тактично интересуется у основного костяка труппы, в чем может быть проблема – ну, кроме явного недосыпа, который не в состоянии замаскировать никакие тени. – Не знаю, – разводит руками Маэва. – А черт его знает, – пожимает плечами Мерван. – Я думаю, он и сам не знает, – задумчиво произносит Солаль. Как задать вопрос самому Микеле – Лоран не знает. Да и заданный Микеле вопрос не гарантирует ответа. Правдивого ответа. Так-то Микеле улыбнется, тряхнет головой и ответит, что все в порядке. Скрестив пальцы за спиной. --- Микеле сидит у него в номере, до побелевших костяшек стиснув стакан с водой – Лоран мельком думает, что пластиковый давно бы сложился пополам – и просит его о молчании. Молча. Я репетировал, читает по губам Микеле Лоран. Да, на крыше. Да, на краю крыши. Никому не говори. Хорошо? Пожалуйста? Лоран мысленно удивляется тому, как в глазах Микеле сочетаются тихая просьба о невмешательстве с истошным криком о помощи. После этого вечера Лоран старается держать Микеле за руку чаще. Это ему не поможет, подмечает голос разума в его голове. Лоран отмахивается от него. Держать Микеле за руку – все равно что просить его остаться. Молча. --- У Микеле красивые руки – но Лоран отводит их от своего лица, качает головой и отстраняется – на это уходит почти все его самообладание, а Микеле стоит, облизывает губы и полунасмешливо смотрит на него – чертов провокатор – – Приходи, когда поймешь, чего хочешь, – отдышавшись, говорит Лоран. Микеле приходит на следующий вечер. --- У Микеле красивые руки, думает Лоран, осторожно прикасаясь губами к запястью и глядя прямо в карие глаза. И, видимо, в голове Микеле что-то щелкает – не то чтобы встает на свое место, но, по крайней мере, встает на путь к этому – и он начинает говорить, компенсируя свое молчание, говорить торопливо, сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую – ему надоела корейская еда – он не знает, что делать дальше – он потерял где-то один платок – но он не жалеет и был бы не против продолжить – у него сломался один из наушников – и вообще, ему лучше уйти – – Кто тебе сказал, что решать будешь ты? – лениво интересуется Лоран. Последующее выражение лица Микеле – глубочайший шок, добавить щепотку бессильной ярости и отчаянной надежды – можно смело заносить в список бесценных. Лоран начинает смеяться – и не прекращает даже тогда, когда Микеле принимается бить его подушкой, матерясь на итальянском. – Не удержишь ведь, – с каким-то восхищением выдыхает Микеле минут через пять, щурясь, и бросает подушку на пол. Лоран лишь хмыкает: – Уже удержал. ---