Испорченный ангел

Джаред всю дорогу молчал, крепко держа мою руку, будто боялся, что я сбегу, покину его... Но я должен увидеть брата. Хотя в душе засел страх, животный страх. Я стал странным, нет я всегда был странным... Глотал обиды, когда унижали, терпел насилие, закрывшись непроницаемой маской, возвёл нерушимые стены, хотя внутри я горел, сжигал себя. Было больно, но я не показывал этого, не плакал. Но ничего не предпринимал, просто смотрел в их лица... Я другой... Я не то что изменился полностью... Теперь я не собираюсь им подчиняться, никому, мы будем свободны... Мы пришли в заброшенное место, все завалено мусором, куски металла, древние брошенные машины. - Не верь ни единому его слову, - сказал Джаред. - Почему это? Он мой брат, - фыркнул я, присаживаясь на багажник очередной развалины. Ночь, почему все секреты, тайны раскрываются именно в темноте? Нельзя ли, к примеру, в кафе или в любом другом ресторане все узнать? Но так нужно. - Он охотник, он убьет тебя, - сухо подметил мужчина, сосредоточенно вглядываясь вдаль. Скоро все станет... Я мысленно ухмыльнулся. Я буду бороться за свои чувства, и никто мне не помешает, я разобью все запреты, вытащу их наружу, пусть все видят, знают... Все то, что мы прячем, отчаянно храним от чужих глаз, оберегаем, в попытке защитить себя, - все рано или поздно станет достоянием общественности. Лучше сейчас... Либо нужно избавиться от этого, забыть, сделать вид, что это происходит не с тобой, и тогда рубец будет постепенно заживляться, скорее всего шрам останется, но никто не говорил, что это просто. Что легко забыть эти сумасшедшие навязчивые ощущения... Болезнь на букву "л", что растекается по венам. Либо открыто заявить всему миру, пусть... Будет страшно, да, я боюсь, но я хочу быть честным с собой... Не правда ли, Алекс? Пора признаться... Будет трудно, тяжело, но нет ничего невозможного, меня не поймут? К черту! Я живу один раз, один шанс, но это не значит, что нужно делать все, что взбредёт в голову, это значит, что никто мне не будет указывать на выбор, что правильно, а что нет. Кто установил эти рамки? Решетки? Отныне я сам нарисую себе границу дозволенности, каждый сам рисует свою жизнь... а вот каким инструментом... Руками? Кистью? Настал момент. В тот раз за меня решили другие... - Джаред, - я поднялся и медленно подошёл к нему. В ночной мгле его глаза светились, они прекрасны, но я знаю о том безумстве, что он сделал. Приобняв его за талию, я выдохнул. Он убил свою дочь и жену из-за Дерека, они все увидели, свидетели. Я поднял голову и встретился с холодными ледышками, в глубине которых таилась злоба в её первозданном виде и там было ещё кое-что... но это было обращено не ко мне, такой же взгляд бывает и у меня, когда я смотрю на сероглазое счастье. А родственникам нельзя иметь сексуальную связь, он таким образом хотел защитить Дерека... Дерек охотился на ликанов, свой среди чужих, чужой среди своих. Его мать Шелли, по совместительству и мать Джареда, она - охотник. Она возила их на лето в лагерь для обучения этому ремеслу. А что насчёт дяди Игоря и Найла... Они не знали, что их собственные дети очищали землю от себе подобных. Женщина это сделала специально, хорошая актриса, познакомиться, сблизиться и родить детей от собственного врага, идеально же. И шантаж неплохое средство... Дерек занимался этим из-за меня, а Джаред из-за Дерека. Это все мне рассказал Дерек через две недели моего пребывания в Чикаго. Я поцеловал Джареда мягко, нежно... Я ничего не чувствовал к нему, мне было его жаль. Мои когти проходили через его плоть, через кожу к самому сердцу, а его глаза... Они с такой болью смотрели в мои... с мукой. - Почему? - спросил он, когда кровь струйками стекала по его губам. Я горько улыбнулся, сжимая трепетно бьющийся орган. - Иначе бы ты убил меня, - прокричал я, вырывая сердце. Прощай, Джаред... Ты подарил мне крылья, а я тебе покой, надеюсь, ты увидишь их, и они простят тебя. Мы уехали с Дереком подальше отсюда, да, мы всю жизнь будем в бегах, мы можем умереть, знаете, а ведь жить тоже опасно, так какая разница? Когда-то я читал Чехова "Человек в футляре", так вот, я все это время прожил в футляре своих грёз, пора выбираться из зоны комфорта, люди сами выбирают: окружать себя барьером или же нет. *** Тишина. Тьма. Ночь. И жестокие голубые глаза, в которых полыхала ярость. - Я найду вас, обязательно.