Мой ласковый и нежный зверь.

Каждый вечер зверь выходит из своей пещеры на охоту. И каждый вечер в этой пещере остаюсь я. Здесь темно, тепло и сухо – идеальное место, чтобы отоспаться и залечить раны. Ужасное место, чтобы оставаться здесь надолго. Но мне хорошо там, где я нахожусь. Я слеп, и мне совершенно не нужен солнечный свет, а пищу он приносит почти каждый полдень. Но не в еде дело, а в том, что каждый раз я жду его, как спасения от свистящей в ушах тишины, просто потому, что знаю, что вполне в его компетенции не вернуться сюда никогда. Но я не могу его не отпустить. В отличие от меня, он видит прекрасно, и ему нужен солнечный свет. Могу ли я лишать его удовольствия нежиться в лучах, тем более что после он приносит их свет с собой. И пусть я не могу его увидеть, я чувствую этот свет, когда прикасаюсь, просто чтобы проверить, не обманывают ли меня слух и обоняние. Камень в пещере до ужаса тверд, и лишь несколько шкур валяется где-то в углублении нашей единственной комнаты. Однако же если постоянно спать на камнях, едва прикрытых шкурой, они медленно вонзаются острыми краями в тело и доставляют огромное неудобство. Потому я не засыпаю без него, а жду, когда он, волоча за собой новую жертву, войдет в пещеру. И он приходит, пропахший кровью и травой. И что-то бормочет себе под нос, возмущенный тяжестью собственной ноши. В этот миг я спокоен. И я могу позволить себе наконец-то не думать о чем-то постороннем. Вряд ли когда-нибудь зверь узнает, как я его жду. Мы говорим о том, как прошла его охота и о том, куда он на этот раз был ранен. Каждая его рана знакома мне – я лечу их словами и травами, несмотря на его возмущения и слова о том, что на теле бойца должны быть шрамы. Безусловно, должны, так как это говорит о его силе и опыте. Но они не должны постоянно кровоточить, иначе неизбежна болезненная смерть. Но ведь если он умрет, умру и я. Сколько может слепое существо прожить в незнакомой пещере без пищи и тепла, особенно в те дни, когда заморозки становятся особенно сильными? Может, день, в лучшем случае два. Но не больше. Потому я прекрасно понимаю, с какой целью мне нужен зверь. Но вот с какой целью зверю нужен я – загадка, на которую он никогда не даст мне ответа. А я спрашивал, не единожды.