Твое сердце в руках вора

      Таверна ранним вечером была переполнена. Люди сидели едва ли не на головах друг у друга, и шум их голосов сливался в мерное гудение. Гудел и огонь в камине, он же полыхал на прикрепленных к стенам факелах, создавая невероятную духоту. Ночи на юге были достаточно холодные, чтобы поддерживать пламя до самого утра, да и посетители, разморенные жарой, куда реже замечают, что их обсчитали. Этой же цели служили смуглые, полуголые официантки, грациозно покачивающие бедрами при ходьбе.       — Сегодня тут особенно жарко, — прошептал молодой человек на ухо своей подруге. — Не стоит ли нам направиться в более уединенное место?       — Не стоит, Розвир, — зашептала она в ответ, чуть прикусив его ухо острыми зубками. — Ты же собираешься не под юбку ко мне лезть, а хорошо провести время.       — Одно другому не мешает, — легкомысленно захохотал парень. — Но если так угодно моей даме сердца…       Девушка тоже рассмеялась, следя за задорным блеском золотых, как и у большинства южан, глаз. В них плясало пламя, будто бы даже не отражаясь, а пылая где-то глубоко внутри. Если бы она не знала этого пройдоху с самого детства, то решила бы, что он очередной одержимый, коих стало невероятно много в последнее время. Словно бы использование огня как-то привлекало подземных жителей.       — Как думаешь, — начала она еще до того, как окончательно обдумала вопрос, — может быть, долинники не так уж и не правы? Среди них куда меньше одержимых, а у нас можно обвинить каждого десятого.       — Я считаю, что жрать сырое мясо еще глупее, чем давать возможность инферналам в тебя вселиться, — Розвир запустил руку в достаточно отросшие черные волосы. — Лир, ты вообще можешь себе представить жизнь без огня? Без того, что освещает путь в ночи, без горячей еды, без тепла? Я вот могу и мне страшно. Пусть лучше десять пустынных тварей сожрут меня, чем с нами произойдет все это.       Он был, конечно же, прав. Девушка еще немного похмурилась для вида, но тут же мысли её переключились на другое.       — Ты что-то хотел мне показать?       Тут же приободрившийся Розвир встал со стула, хоть сидели они почти вплотную. Но только он полез во внутренний карман легкой темной куртки, как в стол вонзился острый кинжал. Лира вскрикнула, отшатываясь, а к их столу уже спешил грозного вида человек, капая на пол кровью из пораненной руки. Размером он был едва ли не в два раза больше её низкорослого спутника, а на угловатой морде читалось только одно желание — сломать кому-либо пару костей.       Розвир напрягся, готовясь то ли дать деру, то ли броситься в драку. Брови его сошлись на переносице, а рука напряглась, сжимая что-то. Девушке даже показалось, что её спутник немного вырос. Но все равно, тягаться с этим монстром в человеческом обличии ему было просто глупо. Однако у «монстра» были совершенно другие планы.       — Простите, — внезапно тихим голосом пробасил он, протягивая пораненную руку к кинжалу. — Я немного не рассчитал.       Лира выдохнула, с трудом разжимая маленькие кулачки. Кажется, сегодня ни бегать, ни драться не придется. Её спутник вроде бы тоже расслабился, быстрым взглядом окидывая таверну. Он чуть задержался на окне, но там ничего, кроме теней стражников, патрулирующих ночные улицы, не было. Так что, когда мужчина удалился, поигрывая своим оружием, девушка вновь выжидающе посмотрела на замершего Розвира.       — Ах, да, — хлопнул он себя по лбу, заметив это. — То, что я хотел тебе преподнести не имеет цены.       Широко улыбнувшись, Розвир легким движением вскинул руку, в которой сверкало невероятной красоты ожерелье. Вписанные в серебро изумруды переливались, отражая в себе огонь факелов. В них явно чувствовалось мастерство северян, которые свои работы продают очень редко и неохотно. Лира глаз от подарка оторвать не могла, а её ротик восхищенно приоткрылся.       — Самые прекрасные камни для самой прекрасной девушки, — поняв, что сама счастливица не скоро очнется, Розвир обошёл её, надевая побрякушку на тонкую шею, пусть и пришлось немало повозиться с темными кудрями. — О, я не ошибся, они так подходят к твоим глазам.       — Но где ты это взял? Даже королева не может похвастаться такой красотой!       — Теперь не сможет, — с хитрой улыбкой поправил её парень.       Лира непонимающе захлопала длинными ресницами, а затем, осознав смысл сказанного, поспешно сняла опасное украшение с шеи. Но, вместо того, чтобы с криками вернуть подарок, опустила его в небольшую сумку на поясе. Огляделась, пытаясь понять, заметил ли кто-то из окружающих их манипуляции. Ни одного заинтересованного взгляда или покинувшего таверну посреди обеда посетителя. Пронесло.       — Ты дурак, — девушка укоризненно смотрела на довольного её реакцией Розвира. — Если свою шею не бережешь, то хоть меня иногда жалей.       — Я предлагал пойти в более укромное место.       От такой наглости хотелось запустить в самодовольную рожу чем-то тяжелым, но перед глазами все еще сверкали зеленые камни. Лира вздохнула, она все никак не могла привыкнуть к тому, чем занимается тот самый юркий мальчишка, с которым они вместе воевали с воображаемыми пустынными тварями. Теперь эти пальцы сжимали не рукоять деревянного меча, а тонкие отмычки, открывающие вход в любой дом.       — Слушай, — пока девушка размышляла, Розвир вновь придвинулся к ней очень близко, — мне сейчас придется тебя покинуть, но не бойся, завтра мы точно проведем вместе чуть больше времени. Хорошо, цветочек?       И, пока Лира не успела возмутиться, он мягко поцеловал полные губы, мозолистой рукой сжимая хрупкое плечо. Моментально зардевшаяся из-за этого девушка пропустила момент, когда Розвир вскочил с места, а собраться с мыслями смогла только после того, как его темная фигура затерялась в толпе. Пора было привыкнуть и к его безрассудности. Ни один уважающий себя мужчина не посмел бы прилюдно поцеловать девушку, которую не мог назвать своей женой.       Находиться тут теперь было пустой тратой времени. Совершенно точно зная, что если Розвир куда-то ушел, да еще и так внезапно, то у него на это были реальные причины, Лира почти не злилась. Просто досадовала на потерянный впустую вечер, который можно было провести с матушкой за разговорами и чаем. Поэтому, решив, что все еще можно повернуть вспять, девушка поднялась со стула, собираясь покинуть заведение и спрятать колье от греха подальше. Все же не каждый день перепадает украшение, которое раньше носила или могла бы носить королева.       Когда Лира уже подходила к двери, та распахнулась прямо перед её носом, чуть не ударив. На пороге стоял целый отряд стражи, возглавляемый немолодым мужчиной с аккуратной бородкой. Руку он сжимал на рукояти меча, а глазами обшаривал зал, словно ища кого-то. Впрочем, девушка прекрасно понимала, кого капитан городской стражи мог искать. И от понимания ей стало как-то не по себе, руки затряслись, глаза почти ощутимо округлились от страха.       — Господа, — хриплым голосом начал мужчина. — Попрошу всех оставаться на местах, мы осмотрим тут все, а затем уйдем.        Стражники прошли внутрь, не обратив на сжавшуюся от страха девушку никакого внимания. Еще бы, самодовольные идиоты были полностью уверены, что она напугана одним их видом, да и на Розвира она походила разве что цветом волос и низким ростом. Так что Лира незамеченной вскользнула в темноту сгущающейся ночи, унося в сумке дорогой сердцу и не только подарок. Вряд ли с такой мобильностью они хоть когда-то сумеют поймать его, а если и сумеют, то у них нет достаточных доказательств.       С этими мыслями девушка шла по освещенным улицам, не замечая тень, следующую за ней по плоским крышам домов. Да и никто бы не смог заметить тень во тьме, даже пресловутый командир стражи, который уже чуть ли не задницей чуял всякое преступное отродье. Так что, не опасаясь быть замеченным, Розвир проводил Лиру до самого дома, убедившись, что с ней ничего не случится, а затем разлегся прямо на твердом камне, разглядывая звезды на небе.       Ему сейчас было совершенно нельзя высовываться, все же не каждый день пробираешься в покои к самой королеве, а затем еще и уводишь её любимую цацку. А поэтому всю ночь придется провести на этой самой крыше, дабы не столкнуться на улице с отчаянно зевающим стражником или с чем похуже. Впрочем, Розвир знал одно место, где его могли бы принять, защитив от надвигающейся тьмы, но придется немного подождать.       Решив, что наслаждаться силуэтами в окне Лиры ему больше не хочется, а звезды так вообще не представляли последнее время никакого интереса, парень поднялся на ноги, собираясь проделать достаточно долгий путь. И если крыши в этом квартале были совершенно плоскими, скакать по ним было не так сложно, то там, куда он собирался направиться, господствовала темно-коричневая черепица. Но это Розвира никогда остановить не могло, сложности он воспринимал почти как личное оскорбление.       Тихий перестук сапогов, немного участившееся дыхание и шелест теплого ветра, вот и все звуки, которыми сопровождался его путь по крышам. Когда под ногами застучала черепица пришлось немного сбавить ход, больше из-за нежелательного шума, нежели из-за боязни упасть. Все же боялся он много чего, но уж точно не упасть в один прекрасный день с крыши, просто нужно было вести себя как можно тише. Если там, где жила Лира стража ходит и ловит ртом мух, то здесь они едва ли не чуят посторонних. Не стоило рисковать.       Он остановился напротив небольшой, аккуратной крыши такого же аккуратного домика. Свет в окнах не горел, но оно и не удивительно, вряд ли хозяин вернется в ближайшее время. Можно было, конечно, пробраться внутрь и просто завалиться спать, но это как-то некрасиво. Так что, укоряя себя за принципиальность, Розвир все же уселся на хранящую жар дня черепицу. В животе гудел голод, ведь поесть в той душной забегаловке ему так и не удалось, а теперь и не удастся в ближайшие сутки точно. Но ни в первый раз, ни в последний, главное, чтобы это урчание не добралось до проходящих внизу носителей сабель и пик.       Почти уже уснув, парень проглядел момент, когда в окнах зажегся свет. Сначала в нижнем, вырисовывая чуть сутулящийся силуэт, затем можно было проследить его передвижение по перемещению лампы. В одну комнату, в другую, остановился. Как раз в тот момент, когда силуэт приблизился к окну, Розвир поднял слипающиеся глаза и вовремя успел скрыться за большой трубой, к которой прислонялся. Окно открылось, тусклый из-за мутного стекла лампы свет вырисовал в ночи сурового мужчину, который устало хмурился, вглядываясь во тьму. Но, не заметив ничего интересного, ушел, оставив окно открытым.       Таким подарком просто нельзя было не воспользоваться, так что Розвир, без разбега прыгнув вперед, ухватился руками за раму. Она еле слышно скрипнула, но в ночной тишине этот звук показался сродни предсмертному крику пустынных чудовищ. Слышно было даже на другом конце города. И если бы сейчас внизу проходил хоть кто-то ему бы не составило труда разглядеть болтающее ногами тело на фоне луны, которая стала будто бы ярче. Однако ему повезло, случайных прохожих в округе не наблюдалось, а бежать из другого конца города они явно не спешили.       Подтянувшись, Розвир забрался в комнату, вспоминая расположение помещений в доме. Сейчас ему нужно было двигаться в ярко освещенный коридор, затем свернуть налево. Одна из дверей была широко распахнута, будто бы приглашая войти внутрь. И он опять не отказался от предложения. Сначала заглянул аккуратно, а затем, расслабившись, облокотился о косяк, скрещивая руки на груди и улыбаясь. Оценивать небогато обставленное помещение не было смысла, парень и так знал каждую мельчайшую деталь интерьера, зато полюбоваться на крепкую спину, покрытую множеством шрамов — всегда приятно.       — Ну что, поймал меня сегодня, Дастир?       Мужчина чуть вздрогнул, оборачиваясь. Рука его невольно дернулась к поясу, где обычно находился меч, но, к счастью для Розвира, сейчас капитан был безоружен.       — Так и знал, что это был ты, — выдохнул Дастир, заметно расслабляясь.       — То есть ты открыл окно неизвестно кому? — Розвир подошел ближе, с насмешкой разглядывая расправившего плечи мужчину. — Как неосмотрительно с твоей стороны. А что, если бы я был наемным убийцей?       Он протянул руки, обхватывая Дастира за пояс. Провел пальцами по твердому животу, рисуя на нем проекции возможных ударов кинжалом. Такой же процедуре подверглась и покрытая жесткими темными волосами грудь.       — Тогда я убил бы тебя, — фыркнул в ответ мужчина, хватая тонике запястья одной рукой. — Может быть и не сразу, но точно бы убил.       — Голыми руками? — Розвир в притворном изумлении распахнул глаза, а затем, вывернув руки из захвата, сделал несколько шагов вперед, оказываясь наконец с капитаном лицом к лицу. — Хотел бы я на это посмотреть.       — Могу показать, — Дастир одним быстрым движением ухватил длинную шею. Чуть сжал руку, чувствуя, как судорожно дёргается кадык, и, наклонившись ближе, прошептал. — Оружия ты лишился еще в прошлый раз, а теперь вообще полностью в моей власти. И когда ты почти потерял сознание от нехватки воздуха, я бы швырнул тебя на кровать.       Действия его, впрочем, сильно отличались от слов. Вместо того, чтобы сдавить горло Розвира, он лишь поглаживал пальцами мягкую кожу шеи, а швыряние ограничилось легким толчком. Но и этого было достаточно, чтобы парень опустился на кровать, разводя ноги в стороны и позволяя устроиться между ними. Он ни капельки не боялся Дастира, который сейчас при малейшем желании мог бы просто сломать ему шею. Не то, чтобы они были закадычными друзьями, просто сложно бояться человека, рядом с которым ты засыпал не одну ночь.       — Убедился?       Дастир легко поцеловал приоткрытые, чтобы легче было дышать, губы. Недовольно скривился, когда Розвир в отместку укусил его, но тонкую шею все-таки отпустил. Руками залез под куртку, оглаживая мягкую кожу. На все эти нежности времени было не слишком много, ведь на следующее утро они вновь станут едва ли не врагами. Но пока у капитана стражи была такая возможность он использовал её полностью. Вдыхал терпкий запах кожи и чувствовал её солоноватый привкус на языке. Целовал шею, щеки, губы, все, до чего получалось дотянуться.       — Я могу, — Розвир на секунду умолк, справляясь с участившимся от напористых ласк дыханием, — показать тебе кое-что?       — Валяй.       Стоило ему это сказать, как тело под руками словно бы растворилось, а в глазах на секунду потемнело. Дастир попытался ухватить ускользнувшего вора за шкирку, но схватил только воздух. Розвир исчез.       — Ну что, теперь мою шею так просто не достанешь?       Широко улыбаясь, Розвир обходил капитана стражи по широкой дуге. Шаги его были беззвучны, а тело все еще находилось в мире теней, с которым может сливаться в моменты нужды почти любой, кто смеет называть себя вором. Он не жалел, что показывает это своему противнику, ведь тот прожил долгую жизнь и видал и не такое. По меньшей мере, вор на это искренне надеялся.       — Покажись уже, — Дастир, такой напряженный, все еще стоял к нему спиной. — Я понял, что так просто с тобой не справиться.       — И правильно понял, — в один шаг оказавшись рядом с ним, Розвир прижался к вздрогнувшему капитану. — Я ведь мог сделать с тобой все, что пришло бы в голову. А пришло мне уже многое. Например, вот это.       Он толкнул Дастира в спину, отчего тот повалился на кровать, грубо выругавшись. Попытался встать, но тут же был почти обездвижен, вновь навалившимся со спины телом.       — И что ты теперь будешь делать? — хитро улыбаясь, шептал вор, спуская с капитана штаны. — Боишься?       Тот промолчал, вновь дернувшись, за что тут же получил чувствительный укус в плечо. Зубы у вора острые, так что несколько капель крови упали на желтовато-белую ткань постели. Дастир передергивает плечами, недовольно морщась.       — Ладно, хватит игр, — ворчит он, поворачивая голову так, чтобы видеть хитро улыбающегося вора. — У нас не так много времени.       — А кто сказал, что я играю?       Розвир расстегнул ремень, быстро связывая им крепкие запястья капитана. Хотелось, конечно, привязать его к чему-нибудь, да покрепче, чтобы точно не вырвался. А с другой стороны — зачем? Силищи Дастиру было не занимать, если решит вырваться, то просто разорвет кусок кожи. Но пока он вроде был даже не против. Лежал не сопротивляясь, такой покорный и доступный.       Погладив ладонью встающий член прямо сквозь штаны, вор наклонился, вжимаясь в любовника всем телом. Чтобы почувствовал, как сильно его желают, чтобы даже не думал вырываться. И на самом кончике языка уже вертелись те самые слова, которые стоило сказать пару лет назад. Может быть, сейчас?       — Ты там уснул?       Легкий смешок был ему ответом. Да уж, совершенно не романтичное существо этот капитан стражи. А с другой стороны, с чего бы ему быть романтичным? Это воровская доля — опасность в тенях, романтика с большой дороги, каждый день, как последний. А тут все куда прозаичнее. Гонять карманников, изредка пытаться поймать рыбку покрупнее. Нет никакого духа приключений.       Дастир что-то недовольно рыкнул, чувствуя осторожное вторжение обильно политого чем-то скользким члена. Даже такое маленькое разнообразие. Розвир начал медленно раскачиваться, целуя сухую шею. Может вернуть ему. Довольная улыбка скользит по губам, когда капитан вздрагивает ругаясь сквозь стон. Былую искру.       — Видели бы тебя твои подчиненные, — тихо шепчет вор, кусая покрасневшее ухо. — Такой красивый, — он старается войти как можно глубже, — такой развратный, — судорожно сжатые кулаки о многом говорили, — и весь мой.       — Твой, — внезапно эхом отзывается Дастир.       Он прогибает спину, чуть подаваясь назад и сладко стонет.       — Твое сердце в руках вора, — Розвир хмыкает. — Не боишься, что украду?       Ответа он не ждет, но внезапно получает:       — Значит, я тоже вор.       Капитан поворачивает голову, чтобы лучше видеть чуть ошарашенное выражение лица Розвира. Что ж, такая проницательность только к лучшему. Не нужны лишние слова, которые канту в лету сразу после появления на свет. Слова могут лгать, глаза могут лгать, тело может лгать, однако чувства лгать не могут. Они просто есть, они настоящие, правдивые ровно до момента, пока не сменятся другими, такими же настоящими и правдивыми. И остается только надеяться, что это время наступит нескоро.       Кончают они в тишине, будто бы погруженные в свои мысли. Так же не слова не говоря обтираются и ложатся в кровать. Вор удивленно охает, чувствуя, как тяжелая рука обнимает его за талию, а сзади прижимается все еще разгоряченное тело. И это необычно, но приятно. Хочется, чтобы Дастир делал так почаще, а лучше всегда, а еще лучше — чтобы этот момент вообще никогда не заканчивался.       Они смотрят на звездное небо сквозь приоткрытые ставни. Молчат и думают о том, что утро уже так скоро и нужно сказать многое. И это многое никак не уместится в пару часов. Поэтому лучше просто молчать, чтобы не терять драгоценные моменты спокойствия.       А наутро Дастир снова просыпается один. Устало вздыхает и потягивается.       Что ж, этого и следовало ожидать, в конце концов утром он был бы обязан взять это ворье за шкирку и кинуть в каталажку. А этого, вопреки громким заявлениям, совершенно не хотелось делать.       Рука внезапно натыкается на что-то маленькое и твердое. При ближайшем рассмотрении «чем-то» оказался перстень. В золотой оправе красовался огромный рубин, ограненный в форме головы дракона. Само же золото казалось его лапами, охватывающими палец носителя. А рядом какая-то бумажка.       «Падарок»       Кратко, но с ошибкой гласило послание.       Дастир хмыкнул, еще раз оглядывая бумагу и перстень. Что точно любил делать Розвир — дарить очень опасные подарки. И нет совершенно никакой возможности от них отказаться.       С этими мыслями, капитан аккуратно спрятал кольцо в потайной ящик, расположенный на спинке кровати, а затем поднялся. Нужно было идти отчитываться о том, что ни ожерелья, ни перстня он все еще не нашел. Вот так незадача.