Video

- Может уединимся? Тебя не напрягает, что все на нас пялятся? - проговорила девушка, прерывая грубый, слегка затянувшийся поцелуй. Чживон отыгрывался на ней. - Разве это тебя как-то задевает? - Лаская бедро спутницы, обратно привлек ее к жаркому поцелую, и зарылся в длинные темные волосы. Зарылся в беспутье. - Как скажешь. – Девушка легко поддается мужским ласкам и начинает тихо стонать, в ответ поглаживая пах Бобби. Я тебе нихуя не сказал. И все-таки через полчаса они покидают клуб, так и не попрощавшись с компашкой, в кругу которых зависали все это время, и отправляются к девушке на квартиру, что Чживон очень скоро покидает, едва удовлетворив потребности. Животные. Даже сквозь рев мотора «ямахи» он услышал близкий раскат грома. В небе сверкнуло молнией, и в сию же секунду хлынул освежающий ливень. Не доезжая до дома, он понял, что заснуть все равно не удастся и погнал обратно в клуб. За столиком, где, когда он уезжал, оставалась всего пару человек, теперь собралась целая толпа знакомых. Бобби решил не идти к ним и резко завернул к барной стойке. Механически заказав двойной виски со льдом, с бокалом в руке брюнет, протискиваясь между разгоряченными телами, двинулся на танцпол. Биты энергичной музыки били по ушам, тем самым не давая додумывать беспрестанно лезшие в голову мысли. Он не винил себя. Я ведь все равно ее никогда не любил. Уже второй ремикс подряд об его пах маняще терлась какая-то мини-юбчонка. Вручая ей оставшийся напиток, он кладет уже освобожденные от груза руки на бедра девушки и тут же прижимается к ней всей своей грудью. Спустя пару минут извиваний та, чувствуя желание парня между ягодицами, смело разворачивается к нему лицом, заводя одну руку за его шею, наклоняя голову Бобби для поцелуя. Блять, уже тошнит. И все равно он подается вперед, а из уст малолетки только и успело вылететь короткое «Как тебя зовут?», как он жестко затыкает ее, просовывая язык в приоткрывшийся рот. Сминая ягодицы партнерши, гладя ее всю под коротким платьем, Чживон страстно желает, чтобы вместо никудышной танцовщицы во владении его рук была она. Чтобы она так тяжело дышала ему в рот. Чтобы она так лихорадочно прижимала его тело к своему. Они медленно продвигаются в сторону туалета, как вдруг Чживона берут за шиворот, как нашкодившего кота, отцепляют от бабы, и резко толкают туда, где уже побольше свободного пространства, оставляя едва совершеннолетнюю девчушку в полном изумлении. - Может мне всерьез тебе морду расквасить? И бабы стороной будут обходить, и мозги, возможно, включатся? – Рука, придерживающая между пальцами сигарету, дала Бобби подзатыльник, а ее хозяин укоризненно улыбнулся другу, как ни в чем не бывало, продолжив, - успокойся уже, еблан! Или ты тут рекорд решил побить? Кто больше за ночь всунет? – По инициативе Чживона парни обратно двинулись к барной стойке. - Ну, ты бы хоть предупредил, а то как-то нечестно, знаешь ли? - Бля, Зико, не трещи, а то по ошибке сейчас и тебе всуну. Блондин, бросив мимолетный взгляд на до сих пор видневшееся через штаны возбуждение товарища, подавил нервный смешок: - Твою мать, ты о таком не заикайся. Я ж еще не созрел, – но все-таки заржал, тут же повернувшись к бармену, кинув короткое: "два двойных со льдом". За считанные секунды заказ был готов. Однако как только Бобби протянул свою руку за одним из бокалов, тут же получил еще один подзатыльник. - Думал, это тебе? А хрен тебе. Вали домой давай. Чживон как ошпаренный вопросительно уставился на своего, теперь казалось, бывшего, друга. - Давай, давай. Go home, buddy! С тебя на сегодня хватит. Завтра еще серьезно поговорим с тобой. - Захватив со стойки оба бокала с вискарем, он локтем подтолкнул своего друга, мол, просыпайся наконец. Тот, к удивлению, послушно встал и направился за Чихо. - Я уже вызвал такси, пошли, посадим твою тушку. Байк подгоню, если не засну тут сегодня где-нибудь в углу. Котелок Бобби уже не варил. Было бесполезно что-либо ему сейчас говорить: биты стучали набатом и в черепе, и в теле, будто толкая его в спину. Он и не хотел, что-либо понимать. Если до этого весь выпитый за сутки алкоголь, казалось, бушует в крови одной грандиозной волной, подталкивая его в пучину необузданных страстей, то сейчас одна волна, будто, размеренно перекатывалась через другую, и ему было всё равно на всё вокруг. Просто хотелось безмятежности.