Shadow

Большинство людей не знает, а может, и не хочет верить фактам о существование теней. Если люди вступали в контакт со своими тенями, то сами не до конца осознали это.

Марко медленно падал в клетку, капкан — туда, откуда не будет ни малейшего шанса на спасение. Оно проявляло себя как невидимый водоворот. Крошечный, словно булавочная головка, но тянул за собой бесконечный шлейф из самого сердца дыры. И как бы Диаз ни старался не поддаваться на такие провокации, его тянуло со всей мощи туда, и если бы он сдался, опустив руки по швам, то сгинул бы навсегда. Но на этот раз он в самом центре этого аэродрома тьмы. Пропал… Помер… Всё стало каким-то отдаленным, а сам он парил в небытие. Нет, он не может так просто сдаться! Он должен бороться до конца… Но разум угасал с каждой секундой, пока всё не замерло. Марко резко открыл глаза, пред которыми стоял некий фасетчатый туман, экран цветных то размытых, то резких квадратиков, — нет никаких узнаваемых очертаний вчерашней комнаты. Хотя о чем это он? Он не помнил, что было вчера, позавчера, не то что целостной картины. Постепенно всё приобрело вид из разноцветных точек, и вот перед ним предстала светлая, просторная комната, зеркальный шкаф, молочных оттенков кресла, одежда, сложенная и лежащая на стуле. Закрытая дверь. Совсем рядом с Марко, на тумбочке слева книга — облачные замки, подаренная Стар Баттерфляй — хорошей писательницей и по совместительству лучшим другом Диаза. Именно благодаря её советам, наставлениям, Марко стал интересоваться всякими мистическими историями, и в конце концов взялся за собственную карьеру писателя. Марко показался себе знакомым, но при этом он сомневался в том, кто же он на самом деле, в чем его предназначение в этом мире. Всё, что у него было, некий шлейф — родился, вырос, ходил и закончил школу… Опустив ноги на пол и подойдя к шкафу, осмотрел каждый дюйм своего тела. Формально оно ничуть не изменилось за последние несколько лет, но виднелись небольшие синяки, о которых его память напрочь позабыла. Оглядев ещё себя и комнату, подметил, что однако умеет обустраивать себе жилье. Все вещи, коих было мало (только самое важное), отлично гармонировали и вписались в интерьер. Отодвинув дверцу шкафа, Марко заглянул внутрь и был приятно удивлен богатством выбора. Не то чтобы одежды там было навалом, как в предусмотренных для этого магазинов, но достаточно многовато для самого парня. И зачем, спрашивается, ему нужны белые, синие кофты, если давно уже в этом не ходит? Вот и он не знал зачем. Сделав глубокий вдох и рассмотрев получше свои «сокровища», остановил свой выбор на серой футболке, красной толстовке и серых штанах. Удобно устроившись на стуле, так, чтобы было видно половину улицы, Марко отхлебнул из чашки кофе. Ему нравилась эта тихая идиллия, когда можно было осмыслить все свои дальнейшие действия, взвесить все «за» и «против», или же просто понаблюдать за людьми, проходившими внизу. Пожалуй, это было любимое занятие Марко, не считая того, что каждую субботу за ним заходила Стар и утаскивала на какие-нибудь встречи в фан-клубах, концерты, где в компании мало знакомых людей проходили вечера. В начале это сильно озадачивало — впускать кого-то в своё личное пространство, но после, придя домой и обдумав всё до последней капли, Диаз решил, что новые лица, общение ему не навредят, а наоборот поспособствуют продвижению. У каждого из мимо проходящих людей была своя история, неважно, с хорошим или плохим исходом, а она — часть ещё чьей-нибудь истории, и так по кругу. Люди — очень странный предмет. Каждый из них настолько тесно примыкает к другим жизням, что в дальнейшем становится частью единого целого. «Ага, как же, становится», — пофигистически ответил Марко, обводя пальцем контур рисунка на чашке. Он никогда не верил в подобную ересь, особенно если это написано в каком-нибудь новомодном журнале, чем конкретно и отличался от Стар (да и вообще от всех, с кем имел малейшее дело). Он даже припомнил один случай, когда Стар, прочитав очередную интересную статью про здоровый образ жизни, потащила его в спортзал, а оттуда парень пришел никакой. То ли все его силы истратились уже на первом тренажере, то ли он не привык к физическим нагрузкам, но после он понял одну простую мысль: он больше никогда и ни за что не пойдет на эти адовые тренировки, даже если Стар состроит гипермилую мордашку. С каждым новым днём у Марко было отчетливое чувство своей… временности. Что-то вроде тени, отбрасываемой источником, который вот-вот погасят. Что-то вроде кадра, на котором камера чуть задержалась, прежде чем снимать дальше. И это чувство то накатывало волнами, подобно приливу, то отступало, подобно отливу, но впадины и вершины постепенно сглаживались, а на их место приходило чувство умиротворения.

★★★

Марко снилось, как он парит над ночным мегаполисом, расправляя руки подобно темным крыльям, и резко устремляется вниз, с головой ныряя в омут чарующих огней. Местонахождение не было знакомым, но внутри не зародилось ни капли страха и сомнений, а тело продолжило лавировать между крышами домов. В некоторых окнах были расплывчатые силуэты людей, но Марко не придавал этому должного внимания, продолжая двигаться до тех пор, пока не остановился около большого, притягательного дома. А когда он оказался внутри, то его, как мотылька на свет, повлекло к столу, где лежал дневник в кожаной обложке с тиснением. И если честно признать, то данное содержание очень бы ему понравилось, если бы, конечно, он знал, что там написано. Но совесть (дрянь такая) не позволила и пальцем коснуться этого «сокровенного», а то мало ли, что там за секреты хранятся. Потом сиди и страдай, ну уж нетушки. Ему и так по ночам всякая дребедень снится, не хватало ещё и чьих-то чужих секретов. Самую глупую и повторяющуюся ошибку в своей жизни Марко делал каждый день. Каждый чертовый раз наступал на одни и те же грабли. Ну что за чертовщина вселяется в него и позволяет себе такое? Диаз боялся заводить с кем-то дружеские или же партнерские отношения только по одной простой причине: он слишком много выдавал ненужной информации о себе и не только. Как говорится там? Язык мой — враг мой. Вот и в этом случае получалось точно так же. Постыдные моменты вскакивали в голове ежесекундно, представая во всей своей красе. Помнится, как он чисто случайно проболтался, как ему тогда казалось, своему единственному и драгоценному другу о том, что Стар нарядила его в женское платье, ещё и в придачу парик напялила. В итоге весь слух разлетелся по школе, а самого парня подкалывали при любом удобном случае. Стар извинялась как могла, но затрещину в душе никуда не деть. Рано или поздно Марко оказывался вне дома, как будто дом накрывал невидимый купол от посторонних лиц. Пальцы рук сильно дрожали и нервно сжимались до белых костяшек, ногти вонзались в кожу, но даже это не помогало привести в чувства парня. Он впал в ступор. Внутри сильно колыхалось сердце, а воздухе витал едва различимый, но запоминающийся аромат духов. Делая всё больше и больше вдохов, парень ощущал что-то схожее с собой. Будто бы в доме прятался его человек, но понять и вспомнить, кто это, — он совершенно не мог. Мысли и воспоминания мигом запутались в огромный клубок нитей, разматывать который, увы, было некому. На утро, которое Марко мог уже вспомнить, ему полегчало. Пусть даже целые дни он слонялся по квартире, а вечером выходил на балкон, либо сидел на кухне, одинокий и подавленный, эти дни, подобно якорю, удерживали в реальном мире. При утреннем свете окружающее не казалось блеклым, таким отчаянно черно-белым, как пленки в советских фильмах, — спектр расширился. Вчерашнее отчаяние утром уже не брало такой власти, и только сейчас Диаз понял, что для него в этом мире тоже должно быть своё место. Он должен хоть на что-то сгодиться. Сегодня суббота, а значит Стар как всегда потащит его куда-нибудь. Сегодня он опять избавится от четырех стен и выйдет в людской мир. Легче от этого ему всё равно не становилось, но попытать удачу никто не запрещал. Интересно, с кем он сегодня увидится? Несомненно будет какая-нибудь знаменитость, а от таких ему становилось не по себе. Он достаточно хорошо осведомлен от других, таких же, как и он, что вечер в таких компаниях никогда хорошо не заканчивался, по крайне мере для них. Конечно, Марко частенько удавалось видеть, как богатенький сынок приставал к обычной официантке, танцовщице, но всем было как-то всё равно на происходящие вокруг. Как только таких земля носит? Но если хоть один подойдет к нему (Стар) в нетрезвом виде, им точно покажут, где раки зимуют! Не зря же Марко за компанию ходил на уроки карате. Допив кофе и вымыв посуду после завтрака, если, конечно, его можно так охарактеризовать, Марко надел свои любимые кроссовки. Проверил, на месте ли лежат ключи от квартиры. Вышел. Стар назначила встречу в парке, а оттуда они пойдут в ближайшее кафе, где, как обычно, закажут по молочному коктейлю. Баттерфляй начнет рассказывать обо всем на свете, умудряясь при это жестикулировать руками и мило улыбаться. В ней парню нравилось всё: её веселый, заводной характер, сумасшедший взгляд, коим одаривала его каждый раз, если затеяла безумный план. Голубые, словно васильки, глаза, в которых всегда поблескивали искры восторга. Шелковистые волосы цвета блонд, от которых исходил легкий аромат карамели. Ему нравилось наблюдать за девушкой. Внутри неё был заложен яркий, ослепляющий лучик света, созывающий к себе всех. И может, из-за этого луча Марко потянулся к ней, когда понял, что потерял нечто более важное, нежели память? Может, благодаря ей он всё ещё существует в этом безликом мире? Возможно так и есть. Диаз никогда не забудет тот день, когда в его жизнь ворвались световые вихри и по сей день освещают путь. А потом они отправятся ещё в разнообразные места, а под конец этого дня никому из них двоих не захочется расставаться. Крепкие объятья на прощание, разбивающие всю иллюзию надежд на продолжения вечера, слово: «Прощай, скоро увидимся». Как бы ванильно это ни звучало, Марко верил (пытался верить) в судьбу. Вдруг где-нибудь там, в другом городе живет его любовь? Но то, что его любовь находится рядом, при этом она не такая беспечная, — он не знал. Стар была склонна к новым авантюрам, даже сейчас, подходя к ней, он не ожидал крепкого объятия.       — Марко, я так рада видеть тебя! — она уткнулась ему куда-то в плечо, крепче сжимая в убийственных объятьях. На мгновение ему показалось, что из него выбили дух, но потом всё пришло в норму.       — Я тоже рад, — прошептал Марко, обнимая подругу в ответ. По телу пробегали теплые ручейки, согревающие до дна душу, сердце. Он был готов так проводить целые дни напролет, забывая полностью о счете времени, которое золотыми крупицами улетучивалось в никуда.       — Точно! Как я могла забыть, что в это время меня ждёт очень хороший человек. Пошли со мной, уверена, что вы подружитесь! — пролепетала девушка, утягивая за собой Марко. Подружатся, ага, как же! Да он лучше отдаст свою душу дьяволу, нежели будет ещё с кем-то знакомиться. Да и подспудное чувство тревоги не отступало, предвещая недобрые (ох какие недобрые!) события. На первый взгляд Стар казалась хрупкой, словно подснежник, но стоило узнать её ближе, как взгляды менялись. Даже сейчас Марко не мог понять, откуда у неё берется столько сил. Они пробежали уже несколько кварталов — точнее, Стар бежала и тянула за собой запыхавшегося парня, будто бы плюшевого медвежонка, — до пункта назначения. Нет, это нужно видеть, чтобы поверить. Представьте себе огромный, сказочный замок на вершине горы (до которой, кстати, топать не меньше получаса); густой, непроходимый лес спускался чуть ли не от самого фундамента вниз по склону, в темную долину. Рва вокруг не было, но были башни и большой, как футбольное поле, сад. Но невероятней всего то, что посередине и по бокам росли огромные деревья — многовековые дубы. Великаны-деревья, плотно обняв друг друга могучими ветвями, опустив глубоко свои узловатые корни в землю, пытались сберечь их королеву, что одиноко стояла в середине. Чуть поодаль от главного дерева стоял маленький фонтанчик, где купались и, возможно, проводили всё своё время воробьи, тем самым спасаясь от знойной жары. Но больше всего понравилось то, что находилось внутри. От непривычности Диазу казалось, что его просторная квартирка по сравнению с этим большущим замком — крохотное насекомое. В общем, всё это выглядело нелепо, заставляя чувствовать себя в не своей тарелке. Как оказалось потом, замок делился на два корпуса. Первый — общественное место, где могут ходить все, второе — где проходили всякие съемки фильмов, концерты, показы мод. И проход туда был разрешен исключительно по пропускам, но где раздобыла их Стар — так и осталось загадкой. Обмолвилась она лишь одним словом — это был её таинственный, безупречный «друг», хотя для Марко он был подхалимом. Небось уборщиком работает, а билеты как символ того, что зарплаты в этом месяце пусть не ждет. А девать их некуда, вот и подрабатывает доброй душой, получая от этого хоть какую-никакую компенсацию. Безусловно, эти большие и широкие коридоры манили к себе, а желание остаться и бороздить до скончания веков — усиливалось с напором в груди. Конструкция коридоров была не сильно сложной, но заблудиться здесь было вполне возможно. Проходя мимо деревянной, отреставрированной двери, Диазу казалось, что они ходят кругами. Будто бы над ними шутят маленькие, злые черти, которым приносит удовольствие смотреть на страдания смертных. От таких мыслей по спине пробежала стая мурашек. Самое странное, что, как только у Марко возникал какой-нибудь вопрос, с ним мгновенно заговаривал спокойный голос из глубины сознания. «Подумаешь о чём-то ужасном, а оно раз — и норовит исполниться, — заговорил тот самый спокойный, тихий голос. От такого быстрого и бесполезного ответа, Диаз вздрогнул. Нет, он уже давно свыкся с мыслью, что в его голове помещалась целая энциклопедия и если поначалу это удручало парня, то сейчас это приносило пользу. Но всё же внутри было чувство, вопящее громче всех морских сирен. Такое обширное познание во всём наводило на одну мысль: вдруг его создали ученые для каких-то научных экспериментов по созданию суперлюдей? Вдруг все воспоминания, события — не происходили наяву, а скачаны с интернета? Да нет… Такое не возможно как физическом, так и в материальном плане. «Просто не думай о плохом, пусть будет всё, как есть» — это было единственной здравой мыслью, посетившей за весь день его голову.       — Марко, мы пришли, — повторила в третий раз девушка, удивляясь нынешнему поведению друга. Обычно он пытался развеять накалившую обстановку шутками, непременно пересказывал ей любимые стихи, романсы, отрывки прозы, умудряясь вложить все чувства в интонацию, будто бы до этого успел побывать в шкуре того или иного героя. Бывало, в дождливые, холодные субботние вечера, когда остальные люди спешат по домам, они вдвоем приходили в любимое кафе и садились около большого окна, выходящего на главную площадь, заказывали по чашке горячего кофе. В старом радиоприемнике, как всегда, пел малознакомый певец, наигрывающий двенадцати тактовый блюз, тихо подпевая болезненной музыке, которую пальцы извлекали из гитары. Любимая сказка Стар — принцесса синего моря. Облик главной героини напоминал Марко его подругу, и каждый раз, рассказывая, он представлял Баттерфляй. Он так искусно воплощал фантазию в быль при помощи черной шариковой ручки и листа бумаги. Не всегда можно творить чудеса с помощью волшебной палочки или животных, важно помнить, что оно заложено внутри каждого из нас. Мы — самые настоящие волшебники, важно определить, к какой сфере мы относимся. Глубоко вздохнув, Баттерфляй подошла к парню и встряхнула того за плечи, надеясь привести в чувства. Вынырнув с тяжелой головой из переплетения чувств и ощущений, Марко долго пытался понять, чего именно хочет от него Стар.       — Ох, Марко, Марко… В последнее время ты какой-то… ветреный, что ли. Молчишь и витаешь в облаках, а когда я пытаюсь выяснить, в чём дело, — отнекиваешься, — она выжидающе посмотрела на него, но поняв, что не добьется правды, надула губки, как маленькая девочка, которой на Рождество не досталось подарка, и отвернулась. Марко бы и сам рад рассказать ей что творится с ним, но не сильно хотелось напрягать человека своими проблемами.       — Я обещаю: как только я найду решение этой проблемы — обязательно тебе всё расскажу от и до, — Стар ничего не оставалось, как кивнуть и пройти к вырезной двери с золотой табличкой. Рукой девушка тихо постучала по двери, послышались шаги, и дверь незамедлительно распахнулась, а перед ними предстал парень с бледно-розовой кожей, его волосы напоминали лососевый цвет, также у него было два гвоздика в одном ухе и одно кольцо в другом.       — Стар, дорогая, наконец-таки ты явилась! — сладко приторно проговорил демон (именно такие ассоциации были у Марко с этим парнем), пропуская, как выразился настоящий «джентльмен», даму вперед, а за ней хвостиком прошел и Марко.       — Я так давно хотела вас познакомить! Том, помнишь, я говорила о своём друге? Так вот, это Марко, — Том неодобрительно посмотрел на того, с кем ему по чистой случайности пришлось встретиться в магазине, теперь ещё и знакомиться. Ничего особенного и никакого скрытого потенциала в этом парнишке не было, по крайне мере Тому так казалось. Уж простолюдина отличить он мог, не даром потратил несколько лет своей жизни, пробуясь в новой сфере деятельности. А этот даже из толпы не выделяется. Интересно, на каких заводах делают таких людей? Парочку закрыть не помешало бы. — Марко, а это Том, — не замечая накалившую обстановку, проговорила Стар и улыбнулась. — Раз вы уже знаете имена друг друга, то пожмите руки. Не стесняйтесь, — обоим хотелось провалиться сквозь землю, возможно даже поубивать друг друга. И почему, спрашивается, Всевидящий не подал знак Диазу? Сейчас бы сидели в кафе, а не у черта на куличиках с главным демоном в придачу. Хоть бери вилы и иди напролом. Смирившись со своей участью, неохотно и с отвращением, протянули руки. На первое мгновение Марко показалось, что не всё так и плохо. Рука Тома была мягкой, а кончики пальцев прохладными, но через секунды это всё испарилось, поскольку, ухмыльнувшись, он крепко сжал чужую ладонь.       — Добро пожаловать, Марко. Рад снова видеть тебя, — он улыбнулся, показывая ряд ровных, острых зубов. Не повезло его жертвам побывавшим — в дальнейшем съеденными заживо — во рту. Любая акула по сравнению с ним в сторонке плачет, вытирая платочком слёзы. Ох, а как Марко был рад его видеть — просто не описать словами. Том всегда пользовался популярностью у девушек, меняя их как перчатки. Ему не нужно было делать какие-то манипуляции, стоило только преподнести розу — и девушка буквально таяла на глазах, а любовь — как они сами выражались после расставания — кружила им голову, делая безотказными дамочками. Некоторые уверяли, что больше не наступят на те же грабли вновь, но стоило Тому подойди к ним, ласково прошептать заветные словечки на ухо: «Ты мне нужна», как они сломя голову бежали по первому зову. Но были и недоступные барышни, к примеру эта Стар. Все усилия Том прилагал к тому, чтобы охмурить её. Терпел, так сказать, всех её знакомых, друзей, но она так и оставалась вне зоны доступа, а Том делался настоящим бараном. Но сегодня… сегодня он точно подступится к ней — это точно! Не зря же ночами не спал, в голове выстраивая разные махинации и вот наконец-таки план был составлен. И также быстро провалился. А все из-за этого мальчишки! Привязался, как преданная собачонка, хрен теперь отгонишь! Попытки также не увенчались успехом: на все его доблестные слова, Стар просто отвечала: «Без своего друга — я ни ногой!», а этот Марко только все испортил, устроив драму в попытке защитить свою подругу. Внутри у Тома всё горело ярким пламенем, а из ушей грозился пойти пар. Глядишь, скоро на нём можно будет варить суп. Как этот смертный имеет право обращаться так с ним? С наглостью этого жучка он был готов бороться до конца. Он раздавит его, порвет, как тузик грелку. И первое, что Том предложил Стар, — выйти за дверь, пока они по-мужски решают проблему. Она долго упиралась, но потом поддалась уговорам с двух сторон. На самом деле он не хотел, чтобы она видела, как её друг захлебывается в луже собственной крови или того хуже. Вне себя от ярости Том схватил мальчишку за ворот кофты и рванул к себе так резко — Марко даже опешил, никто так его не хватал со школьных времен, — вытряхивая из башки этого мальчугана всю дурь.       — Хочешь привлечь внимание Стар? Боюсь, что у тебя ничего не выйдет, поскольку ей не нужен неуравновешенный парень, — одна рука переместилась на шею к Диазу и сомкнула пальцы. Вздохнув и отсчитав от одного до десяти как ему советовал его личный психолог, Том отпустил парня.       — Если я исправлюсь, есть минимальный шанс понравиться ей? — в его голосе слышалась капля надежды, и как бы Марко его ни ненавидел, на секунду представил какого ему сейчас. Пусть он подлец, не умеет держать гнев под контролем — в первую очередь он человек, а значит, имеет право на счастье.       — Ты уж прости, но думаю, что кроме дружбы ничего не выйдет. Стар — другая девушка. Чтобы привлечь её внимание, нужно приложить немало усилий, а тебя на столько не хватит. Марко вышел за дверь, оставив наедине со своими мыслями Тома. Он в гремучнике. Змеи ползают по полу, ногам, забираясь выше. Одна обвила его шею, готовясь к атаке. Одно неверное движение — укус. Знак подан остальным, а значит — худшее впереди… Яд внедряется в тело, а за ним скорая погибель. Осталось немного… Дожить до рассвета. Встряхнув головой, Том взглянул на часы и с удивлением заметил, что ему пора идти.

★★★

У Тома все было не так. Впервые открыв глаза, он уже точно знал, кто он такой: Том — тот, кто откидывает ненужный избыток багажа, который не хотелось таскать с собой. Ему была безразлична ценность всего, если это не интересовало его. Он мог выбросить любую вещь: дорогую или дешевую, — говоря, что это сущее барахло и такого на помойке полно. Такая ситуация приключилась и с Диазом. Просто в один день Том отрекся от своей тени, до конца не понимая что творит. Тени — это вольные существа, но им как и любому другому человеку нужно место, именуемое домом. В противном случае они умирают. Не сразу. Это происходит медленно, мучительно. Тело начинает плавиться, как растопленный воск, оставляя после себя легкий дым. Вместе с тенью умирает хозяин. Так устроена их судьба, поэтому даже после такого предательства, Марко на подсознательном уровне — через сны — посещал Тома. А если и осознавал свои действия, то на следующий день в его памяти ничего не отразилось. Отбросы не владеют хорошей памятью и длинной жизнью. Они стараются установить контакт со своим человеком, но согласитесь, что когда мимо тебя проходят чуть ли не полсотни людей — данный поиск сложен. Но никто не упоминал хитрость. В данном случае у теней с рождения был заложен родной запах их второй «личности», с помощью которого было запросто найти своего, особенно если тебя успели отбросить. «…где-то в шесть-семь лет мы отделяем от себя и прячем те качества нашей личности, которые кажутся нам неприемлемыми, которые не вписываются в окружающий нас мир. И они, эти тайные стороны нашего «я», становятся нашей тенью». Уже маленьким мальчиком Марко стремился отгородиться от людей. Именно поэтому Том такой открытый. Он трудно сходился с людьми. Том же общался свободно на любые темы. Но и темное есть в багаже. Вспыльчивость, потому что он всегда стремился сдерживаться. Бесшабашность, так как он осмотрителен… Марко — его противоположность. В подростковом возрасте у Тома были проблемы с контролем над гневом и если в детстве его можно было образумить, то сейчас он был не управляем, не подвластен родительскому контролю. Родители не хотели, чтобы их сын совсем отбился от рук, поэтому наняли для него наставника-психолога, который должен был направлять его на истинный путь и усмирять его уж чрезмерно сильный гнев. Том ненавидел всех, кроме кроликов. Любовь к этим невинным созданиям проявилась благодаря Брайну. Первый раз Том конкретно познакомился с одним таким обитателем три года назад, когда Брайн в очередной раз вместо всякой побрякушки принес живое существо. Тогда-то и состоялась встреча Тома и Снежка — это первое, что пришло в голову после фразы: «Придумай ему имя, и, я уверен, вы станете друзьями». Каждый раз, когда Тома настигал гнев, он начинал гладить Снежка. Но став моделью, как сейчас, ему приходилось сдерживаться — кролик тут явно не поможет. Постоянные стрессы, да ещё теперь и эта встреча со Стар и её обожаемым другом способствовали разрушению его нервной психики. Благо Брайн был всегда рядом. Идея стать моделью посетила дурную голову Тома в 16 лет. Ему нравились все эти мужские одеяния, образы заседали в голове не давая и минуты покоя. И вот, собственно, его мечта сбылась. Первые шаги давались с великим трудом, но чем больше ты делаешь шаги по карьерной лестнице, тем выше оказываешься. В 20 лет Том полностью влился во взрослую жизнь, зависая всё время в клубах, иногда даже ночуя там, если, конечно, на пути не встретится миловидная девушка. Под утро заваливаясь в родительский дом в беспамятном сознании, засыпая чуть ли не на пороге, он находил в себе силы добраться до кровати. Побывав на очередном корпоративе в честь (насколько он помнит)дня рождения их директора — Майкла — гнусного старикашки лет шестидесяти, норовящего облапать всех своих моделей где только можно, — Том еле как добрался до дома, по дороге спотыкаясь обо все на свете, поливая тоннами мата каждого встречного. Подлянка случилась дома, с отцом, вечно упрекающим во всём на свете. Пьяные выходки сына его в конце концов выбили из колеи, не долго думая, он выставил его за дверь, приговорив, что пока он не возьмется за ум — пусть на пороге не заявляется, и демонстративно со всей силы захлопнул дверь. Тогда-то Том и решил поменять всё в своей жизни, не из-за того, что его выгнали из дома, нет. Такая беззаботная жизнь тоже не плоха, но и торчать там целыми днями он тоже уже не мог. Пора меняться. Выйдя на улицу, засыпанную полностью белыми хлопьями, он первым делом направился к Сюзи. Той, кто была последней надеждой в его жизни. Той, которую знал с самого детства. Той, которая исчезла, как только ему стукнуло двадцать три. Чувство вины глодало изнутри, разъедая все органы. Хотелось выть от чертовой безысходности и бездействия. Где он был, когда она с последними надеждами собирала свои вещи, мысленно прощаясь со всеми? Где он был, когда она медленно — точно в замедленном кадре, — проходила около его дома, борясь с желанием зайти к нему и просто остаться жить у него. Ей не нужны были признания, дорогие цветы, всё, о чем она мечтала — обычная дружба, без намеков на любовь. Она была уверена: Том несомненно придет к ней на помощь. Возможно, так оно и было бы, если бы она рассказала это раньше, а не от отчаяния убежала, куда глаза глядели. Она была миражом — им и останется на долгие годы. Глубоко ночью она просыпалась от страшных сновидений, даже успокоительные, лежащие на компьютерном столике, потеряли свой эффект. Сюзи была похожа на фарфоровую куклу: бледная кожа, серые, блеклые глаза, губы бледно-розового оттенка, а волосы находились в вечном беспорядке. Три года назад она справилась с наркотической зависимостью. Что изменилось после встречи с Томом? Многое. Она больше не нуждалась в заменителях «счастья», глаза открылись на мир по новой. Ей не нужно было беспокоится о том, где раздобыть новую дозу, будет ли Имир на месте. Они с Томом преодолели это вместе. А сейчас она одна… Осторожно встав босыми ногами на прохладный пол, девушка прошла к окну, перед этим раскрыв темно-шоколадного оттенка шторы. В лицо ей ударил луч яркого света, заставляя жмуриться. Окно выходило на проезжую часть, поэтому все выхлопные газы, исходящие от машин, первым делом опутывали её квартиру. Она не любила жить в городе. Здесь полно людей, машин, воздух настолько тяжелый, что, кажется, будто ты находишься под землей. А если в городе стоит духота — город превращается в ад. Сюзи любила деревни, путешествовать по миру — отели всегда были подальше от центра, либо за городом, — узнавая что-то новое о том или ином месте. Сейчас ей очень хотелось сесть в машину и уехать далеко от сюда. Звучит эгоистично по отношению к Тому, но она больше не могла оставаться здесь, в заточении со своими мыслями. Обернувшись на стоящий в углу чемодан, она всё же решилась уехать отсюда, но перед этим оставив маленькую памятку о себе. Фотографию, где изображены два счастливых лица, и записка: «Том, спасибо тебе за все. Спасибо, что не бросил в трудную минуту, за помощь, за тот светлый мир, что ты мне показал. Но ты же знаешь, что я не могу стоять на одном месте. Прости за то, что оставляю тебя здесь одного и уезжаю чёрт знает куда. Прощай. Сюзи.» Утром, едва солнце окрестило жителей своим приходом, девушка забежала в дом, где проживал парень, засунула конверт в почтовый ящик, затем исчезла. Даже сейчас выходя на подиум в свете софитов можно было увидеть грустную улыбку. Каждое его движение, изгиб тела — отработанные буквально до мелочей, боязнь проколоться где-то только нарастала, но он не тот, кто покажет свои слабости и страхи. Пусть Сюзи и нет рядом, пусть она не сможет увидеть его в деле — она все равно останется для него другом, человеком, достучавшимся до его сердца и разукрасившим цветными красками его серый мир. Но почему тогда его сердце не находит себе место? Чувство пустоты наростало… Иногда он все же испытывал столь острый интерес к кому-нибудь из знаменитостей, что ходил по библиотекам и книжным магазинам и рылся в книгах в надежде что-нибудь о них разыскать. Тратил довольно много времени, в конце концов находя книги, которые действительно несли нужную информацию. Особенно трудно оказалось отследить происхождение Микки, исчезнувшего на пике славы. Многие распустили слухи, что он конкретно устал от такой «жизни», вот и ушел, но настоящая причина осталась неизвестна. Эта книга в свое время вышла тиражом всего лишь сорок экземпляров и была так ужасно написана, что все владельцы стремились поскорее от нее избавиться. Но несмотря на такие недостатки, он был рад, что откопал её среди прочего хлама, запыленных книг в коробках, журналов. Теперь она красовалась на самом видном месте, а не где-то на последнем стеллаже. Пусть обложка была не впечатляющая (да что тут таить?), описание тоже оставляет желать лучшего, но хотя бы дает понять основные причины ухода Микки. И, поверьте, бывает такой момент, когда хочется просто все взять и уйти. Нас невозможно изменить несколькими мазками кисти, или новым словесным портретом, или парой ударов по клавишам. Человек меняется сам, от собственного желания, силы воли. Том желал. Он хотел запоминаться в памяти людей, а не бродить фантомом, желая получить капельку внимания. Этим он отличался от Марко, не отражающего в людской памяти. Вы когда-нибудь чувствовали боль? Будто от обычных порезов или от самых глубоких, оставляющих шрамы на вашем теле. Томасу удалось почувствовать это на своей шкуре, стоило только сойти с подиума и встретиться взглядом с тем, кого мало хотелось видеть сейчас, а потом и оказаться наедине с ним в небольшой комнатке. А все по вине Стар, закрывшей их там, под предлогом примирения. Ну, подумаешь, они устроили драку при всех, задели случайно журналистов. Одному, кстати, сломали его любимую камеру — Керри. Как они это узнали? Всё просто. Мужчина так был опечален и подавлен «смерти» своей любимой, что стал звать её по имени и плакать. Подумаешь, у Марко на щеке красовалась царапина, а у Тома из носа текла кровь и они были похожи на машин для убийств. Запирать-то зачем? Вот и приходилось куковать этим обоим с друг другом, про себя оскорбляя чуть ли не последними словами. — Если бы ты не пришел, всё бы прошло хорошо, — проворчал Том, отирая мокрой салфеткой футболку. Её, между прочим, подарила первая (первая!) его фанатка — она бережно хранилась в шкафу, надевалась только по праздникам, большим событиям, а теперь она испорчена его собственной кровью благодаря этому маленькому гаденышу. Но это были ещё цветочки. Через пару минут оба парня зашипели, словно змеи при виде опасности, от боли на шее. Как будто тонны иголок вонзились, прожигая их кожу, выводя свой неведомый знак — тату на всю жизнь, от которого так просто не избавишься. Том вцепился ногтями в обвивку дивана, сильнее впиваясь острыми зубами в губу, но даже такой способ облегчить боль не помог. Марко было не лучше. Парень пытался глубже вдохнуть в легкие воздух, скорчился от боли в клубок, из глаз хлынули соленые капли — он не мог их остановить. Впервые он оказался беспомощным зверьком в клетке, и всё, что осталось ему, — просто лежать и ждать, пока боль уменьшится, либо уйдет насовсем. Пелена от слез опутала глаза, не давая рассмотреть собственные руки. Он чувствовал себя безмолвной статуей без линии жизни. Это пугало… Это было хуже смерти Немой крик застрял в горле у Тома, и, если бы ему представилась возможность закричать, он бы несомненно это сделал. Закричал бы во всю мощь, до хрипоты, надрывая криком связки. Ему было безразлично о том, что подумают люди. Оказались бы они на его месте, прочувствовали бы всё то, что чувствовал он все эти годы, — промолчали бы, свалили бы из города, как и все родные, зачем все эти обещания? Чушь собачья! На самом деле им всем было глубоко плевать на жизнь Тома, даже родители — те, кому он доверял больше жизни уехали в другой город, обмолвившись, что такой сын опозорил их честь. Лучшие годы он прожил в их доме… Иллюзия развеялась, розовые очки разломались на две половины и валялись где-то на полу. Все, что у него осталось, — жалкие воспоминания. Но что осталось бы, потеряй он и эти воспоминания? Одиночество, уже окончательное, с тишиной и пустотой в сердце. Плевок в душу. У него больше ничего не осталось в этом мире. Не было стимула жить. Может, это конец?.. Глаза закрылись, опуская на дно, в царство мерзкой тьмы и теней, танцующих и поющих тоненькими голосками, в надежде опутать странника своими чарами. Тому казалось будто странствует он по темноте многие-многие столетия, и всё, что он узнал, — темнота. Нет света, других звуков, птичьих песен например, нет, в конце концов, материи, где все бы это уместилось. Он просто витал над черной пропастью. Один. Тени давно исчезли, будто они не причастны ни к чему, просто вышли на прогулку, а тут — РАЗ! — и появляется собственной персоной Том, распугав их своим громким прибытием. Это только в какой-нибудь фантастике тень может сойти с экрана, ваших снов, журналов — как ни в чем не бывало заговорить. На деле же всё происходило по-другому. Да, вы видели собственную тень, идущую за вами по пятам и выполняющую те же действия, что и вы. Но тень есть у всех, и заговорить с вами — подружиться — она точно не сможет. По крайне мере Том так думал и надеялся на эту версию. Встретить как-то свою «тень» не было желания. Тело непроизвольно вздрогнуло от прикосновения чужих пальцев на шее. Они медленно, не причиняя боли, пробегались по шее, изредка останавливаясь. Будить хозяина этой великолепной шеи было ни к чему, по крайне мере есть возможность вблизи понаблюдать за мирным лицом Тома, а не за тоннами разных масок, которые он нацеплял, боясь показаться настоящим. Диаз корил себя за это. Корил за то, что так бессовестно притрагивался к нему. Пальцы аккуратно заскользили вверх, по подбородку, и коснулись обкусанных, обветренных губ — для большинства людей, в том числе и самого Марко, Том казался запретным плодом. Вроде и вел себя распущенно, приковывая множество взглядов, но никто так и не посмел дотронуться пальцем до потайного места — души. Она была опутана темным, непроходимым лесом, запрещая путникам пройти дальше. Лес был настоящим лабиринтом теней, столько неизведанных вещей обитало там, столько красоты в глубине, в самом сердце. Многие старались идти за путеводной звездой, озаряющую каждую ночь небеса, а многие просто мечтали забыться от всех проблем. В сердце находились красивые сады, оградившиеся от посторонних глаз огнем. Дивные птицы обитали там, купаясь в небесно-прозрачной воде. Под покровом ночи выходили огненные звери, их шкура, глаза светились ярким, неугасающим пламенем, а вода не причинила им боли. Искры слетали с гривы единорога, приземляясь на траву и мерцая. Радужные эльфы, не впадающие, в отличие от синих фей, в зимнюю спячку, носились по лесу, звонко смеясь, рассыпая лепестки кувшинок. Синие феи на ночь запирались в маленьких домиках, что строились на деревьях. Небольшое свечение исходило из окошка, где, возможно, вся семья устроила семейный ужин. Этот мир так и остался неизведанным, неопознанным объектом для многих, ведь если туда ступит нога человека, предавшего однажды Тома — он разрушится на части. Огромные плиты небес упадут на землю, а весь лес сгорит заживо, устраняя все на своем пути. Именно поэтому он находился в секретном месте. Эта непорочная нить, окольцевавшая их руки, обжигала, как раскаленная сталь. Марко не успел среагировать на быстрое пробуждение, на то, как быстро очухался ото сна Том и теперь лицезрел сию наипрекраснейшую картину: покрасневший, как вареный рак, Диаз, его палец, все также касающийся губ, — это заставило впасть в ступор. Но, опомнившись, он схватил его за руку, когда тот предпринял попытку бегства, и вдруг обоих пронзило что-то странное. Больше, чем дрожь, сильнее, чем шок. Эта искра, проскочившая между ними не в первой, лишний раз доказывала, что нечто назревает… Том резко отпустил мальчишку, чтобы посмотреть на его реакцию — ощущение полета и в скором времени удар головой о крышку стола — в карих глазах затаилась надежда на чудо, и добрая феечка-крестная Том сжалился, ухватив за край толстовки, рывком заставляя усесться на свои колени. Такая перспектива не нравилась Диазу, да и смущение взяло над ним вверх, но он не спускал глаз с демона в человечьем обличии.       — Итак, мой дорогой друг, потрудись-ка мне объяснить все свои манипуляции, что ты вытворял, пока я прилег. И что это у тебя на шее делает моё имя, чертова ты фанатка! — выругался Том, одной рукой обвивая талию, другой крепко вцепился в горло, заставляя смотреть прямиком к себе глаза. Назад пути не было, а выбраться Марко не мог. Пальцы все крепче и крепче сжимали горло, заставляя сипеть, и на миг ему показалось, что он теряет сознание, воздуха катастрофически не хватало в легких. Вцепившись в крепкое плечо, он прошептал одними губами: «Не знаю».       — Вот как… Если бы тут была Стар, я бы непременно тебя уничтожил, — губы коснулись уха, заставляя вздрогнуть всем телом парня. Последний раз сжав пальцы, он отпустил красную шею, и тот в буквальном смысле рухнул к нему на плечо, хватая ртом воздух. — Ты так вкусно пахнешь, как моя первая девушка. Ох, Мортола, Мортола, зачем же ты разбила мне сердце? — со смешком проговорил Том, прижимаясь сильнее к Диазу, вдыхая его легкий, едва уловимый запах. Тот запах, который он запомнит на всю жизнь.       — Что тебе нужно? — с ненавистью, которой до этого не замечалось, проговорил Марко. Он смотрел на него так, словно желал содрать с него кожу. Именно такого добивался Том. Трудно было вывести его из себя, но у каждого есть свой предел, своя граница, и он перешел её. Ему не хотелось причинить боли этому бесполезному мальчишке, а наоборот. Отчего так забилось сильно сердце в груди? Неужели… От простого голоса — это уже смешно. Даже голос его любимой Стар, записанный на диктофон, так не будоражил, как его голос… С толикой нежности Том погладил пальцами щеку, притянув за подбородок, впился поцелуем в губы. Такой ход Диаз не предвидел и поэтому замер, не зная что делать в таком случае, давая волю этому демону (сомнений точно не было!). Ухмыльнувшись, Том провел языком по нижней губе, слегка прикусывая, и каким бы аморальным для Марко это ни было, оно приносило табун мурашек, внутри ощущалось чувство заполненности, вместо привычной пустоты. Невидимое, горячее пламя переместилось через поцелуй к Диазу, согревая полностью тело до кончиков пальцев. Теперь можно не бояться прихода холодной зимы, по вечерам согревая холодные, как ледышки, пальцы, об горячую кружку с чаем. Особенно холодными можно считать ночи. В эту пору приходилось по дому ходить в теплой толстовке, шерстяных носках и штанах, а лучше — кутаться в плед, смотря очередное ток-шоу. Родился Марко со слабым здоровьем, родители частенько закутывали его в три пары одежды, а на улицу он выходил редко, только в школу и обратно. Но он частенько через окно видел как дети радуются приходу зимы, как ловят ртом снежинки. Некоторые снежинки — это крошечные эльфы, которые ледяными губами целуют тебя в щеки, прежде чем растаять. Они жили всего лишь пару мгновений, за которые они успевали разглядеть небольшую частичку этого мира — нас. Марко становилось грустно от этой мысли. Но что поделать… Сейчас ему горячо от того, что вытворял Том с ним. С тем, как легко прикасался губами к его щекам, шее, будто бы так надо. Руками он обвил его шею и зашипел от боли в районе плеча. Похоже, Том не удержался от того, чтобы пометить свою тень. Теперь-то он никуда не сбежит. Теперь-то он обрел своего блудного хозяина. Легкими поцелуями, словно мягкими намерениями, он дошел до щеки и остановился, наблюдая за последующими эмоциями, проступившими на лице парня, а потом прошептал:       — Если хочешь узнать, что же все-таки мне нужно — приходи в полночь сюда. Том аккуратно выбрался из-под Марко, подправил прическу и вышел, оставляя раскрасневшего Диаза одного. И когда он научится не доверять этому «другу» Стар? Никогда! Ну ничего, он у него ещё попляшет! Ох как попляшет! А пока Марко строил в своей голове хитроумный план по мести, Том успел подговорить Стар, чтобы та как следует его переодела в красивые наряды, желательно все действия снимала на камеру. Как же загорелись глаза Стар от его слов! Теперь-то она точно сможет опробовать себя в роле свахи.