Настоящий ты

Отвернувшись к окну, смотрю на огни ночного города, пока дверь за спиной не открывает. Медленно поворачиваюсь, чтобы, не дай случай, не спугнуть моего Истинного, который, как я уже успел подумать, и из ванной не выйдет. Но, не смотря на мои опасения, не вижу страха в его ярких изумрудных глазах. Подойдя, тяну ленту пояса, что, скользя, падает на пол. Касаюсь рукой груди, ведя по нежной коже к шее, глажу большим пальцем по скуле, от чего омега удовлетворенно закрывает глаза, пытаясь приблизится. — Еще рано мой мальчик… — целую шею и обхожу вокруг: — Потерпи немного. Оглаживаю шею, веду по плечам, с которых, как вещь не нужная, вниз, по рукам омеги скользит атласная ткань, падая на пол. Целую обнаженную спину, когда руки скользят по бокам и внешней стороне бедер моей Пары. — Ты прекрасен… — шепчу на ушко, и еще раз поцеловав плечо, в приглашающем жесте, рукой указываю на кровать. Направляясь к кровати, мой омежка призывно виляет попкой, а после и вовсе забирается на кровать, так и оставшись стоять на коленях, упираясь ладонями в шелковые простыни. Отточенные, но при этом плавные движения могли бы скрыть его беспокойство и страх от другой альфы, но только не от Пары, не от меня. Едва подавляю в себе желание подчинить и взять сразу, удерживаю свой запах, напоминая, что должен быть нежным и осторожным, чтобы не причинить боль. Подойдя, веду рукой по спине, ягодице, внутренней стороне бедра, чем вызываю дрожь хрупкого омежьего тела. — Ты готовился? — я и вправду слегка удивлен. Нет, я, конечно, знаю, что обо мне, как и многих других альфах, ходит дурная слава, ведь общество ровняет всех под одну гребенку, пропагандируя властных и жестоких альф, но все же не думал, что Микадо мог так запугать мальчишку. Сажусь на кровать и, притянув, усаживаю растерянного мальчишку себе на колени, целуя… Целую, пока не заканчивается воздух в легких, а после, дав возможность отдышаться, еще и еще. Целую настойчиво, но в то же время нежно, сплетая языки, прохожусь по кромке зубов, щекочу нёбо, пока руки ласкают тело МОЕЙ Пары! Не могу полностью сдерживать себя, и по комнате разливается терпкий запах кофе и корицы. Локи прекращает скользить руками по моему телу и, откидывает голову назад, открывая доступ к шее. Не упускаю такой возможности, прохожусь по шее, ключицам, груди, чередуя поцелуи с поцелуями-укусами, после которых на светлой коже появляются красные отметины. И теперь уже, не скрывая удовольствия, Локи стонет, царапая коготками мои плечи. Прохожусь ладонью по колее позвоночника, глажу поясницу, когда омега, тихо скуля, сползает с моих колен и, скрестив ножки, подтягивает к себе. Не сразу понимаю, что происходит, но, уловив немного усилившийся запах омеги, усмехаюсь. Приподняв лицо за подбородок, вглядываюсь в слегка помутненные глаза и покрасневшие щеки. Увлекаю в новый поцелуй, пока рука скользит вниз, с легким нажимом проникнув между ног, глажу по внутренней стороне бедра, пока омега вновь не расслабляется, пытаясь придвинуться ближе. — Если ты сейчас же не возьмешь меня, я сам возьму тебя! Довольно усмехаюсь, слыша рык омеги и его срывающийся голос. Он, и вправду, совсем не такой, как другие омеги. Заметив, что я поднимаюсь, вновь занимает коленно-локтевую позицию, что меня совсем не устраивает, по крайней мере, не сейчас, и велю повернуться. Омега несколько медлит, а после, растерянно садится, с оборотом в полкорпуса ко мне. — Не бойся. — придержав за талию, укладываю на спину, подложив под поясницу небольших размеров подушку, и нависаю сверху, разглядывая открывшийся вид: несмотря на физиологию, слегка подкачанное, но все так же изящное омежье тело, изумрудные глаза, невиданной красоты, что сейчас затуманены наслаждением, черные, еще влажные после душа, пряди волос, что разметались по подушке и светлая, едва не белоснежная кожа, на которой теперь красовались красные следы от поцелуев-укусов. — У тебя прекрасное тело. Тебе нечего смущаться. — глажу по щеке, заметив румянец и попытку отвести взгляд.