Заперты вместе.

— Астариус Астроградович, мы правда, мы правда не хотели, честно! — верещала Василиса, сидя в кабинете директора вместе с одним врагом, из-за которого ее сюда и вызвала эта змеюка Елена Мортинова, которой нервов ее было мало. — Василиса, я все, конечно же, понимаю — возраст, такое время, влюбленность… — начал говорить директор школы, загадочно посмотрев на девушку и Фэша. — Что?! Да вы хоть понимаете, что говорите?! Чтобы я с ней встречался, — он указал на Огневу, — да никогда в жизни я с этой дурой не буду! Это стало для Василисы последней каплей. За весь час, что они просидели в этом кабинете, Драгоций назвал ее всякими обидными словами раз пятьсот, но она молчала и пыталась трезво оценить всю сложившуюся ситуацию. Но вспыльчивый и острый на язык Драгоций ей дико мешал. — Это нормально, это нормально вообще?! — она вскочила с диванчика, на котором сидела и посмотрела на директора испытующе. — Драгоций, ты хоть можешь раз в жизни говорить без насмешек и оскорблений в мой адрес, а? Вот именно, что не можешь, потому что ты, ты… — Ну, кто я? — Фэш поднялся с противоположного дивана и встал прямо впритык к Огневой. — Да ты просто… — опять запнулась Василиса, а Драгоций с вызовом посмотрел на нее, гордо вскинув голову, обратив свой взор на девушку. — Ну кто, кто? — Ты просто трус, Драгоций, — сказала она, садясь обратно на диван. Астариус же сидел, с интересом наблюдаю за всем, что происходило в этой паре. Да-да, именно паре. Директор обладал столь необычными способностями, дающие ему право сразу понимать, что будет с этими людьми через некоторый отрезок времени. Нет, он не был магом или колдуном, а просто считал, что будущее людей можно определить, лишь взглянув на их поведение друг с другом. — Ну, Фэшиар, ты абсолютно не прав по отношению к Василисе. — размеренно начал директор. — Поверь, что вся ваша, так называемая, ненависть, вскоре перерастет в нечто большее… — В еще большую ненависть! — встрял Драгоций, разозленный словами Огневой. — Нет, что ты, — улыбнулся Астариус Астроградович, — к ненависти это не приведет, а превратиться в то, что люди называют любовью. — Что?! — взвыли они одновременно. — Нет-нет, вам показалось, — хитро ухмыльнулся директор, — а теперь позовите следующих.

***

От нервов у Дианы земля вибрировала под ногами. Это же надо было — так вляпаться. Если бы не пришли эти три идиота — все было бы хорошо, все было бы просто прекрасно, как и раньше, как и всегда. Но прекрасного теперь можно было не ждать, ведь обо всем рассказала Астариусу никто иной, как Мортинова, совравшая ему не раз, и явно сделавшая это вновь. Всегда так. Около тридцати минут назад, Диана, вместе с тупой блондинкой Лазаревым, вышли из кабинета директора, впустив туда последнюю «пару» — Захарру и Маара, которым вдвоем оставалось переговорить с Астариусом Астроградовичем, дабы он окончательно разобрался в поведении своих учеников. Наконец дверь кабинета отворилась, и из нее вышли два до безумства злых человека. Смерив друг друга ненавидящими взглядами, они развернулись и гордыми, быстрыми шагами все больше и больше отдалялись друг от друга, безумно злясь и ненавидя. — Все с ними в порядке, — сказал голос за спинами, — просто… Они просто поражены той новостью, которую я им сказал, вот и все. Двадцать пять минут назад — Ты — кретин! — Ты — идиотка! — Сволочь! — Проститутка! — Недоразвитый! — Головой ушибленная! Девушка плюхнулась на диван обратно. Устала. Она просто устала от него. Всего пять минут они вдвоем в кабинете директора, а сказали друг другу столько, что на целый матно-обзывательный словарь хватит. Астариус тоже хорош — молчит, смотрит, не разнимает их, рты заткнуть не пытается. Что у этого старикашки на уме вообще? — Итак, я понял, что вы явно не намерены мириться с обществом друг друга и признавать свою вину, верно? — молчание с обеих сторон. — Значит, наказание неминуемо. — Что? — удивилась Драгоций. — Какое еще наказание? — Теперь вы, в компании остальных своих четверых друзей, будете после уроков оставаться в закрытом классе в подвале, отрабатывая свои грехи. И делать вы это будете на протяжении месяца. — То есть… То есть до конца мая? — прошептал Броннер. — Именно, — кивнул директор. В следующее время кабинет пронзил дикий вопль обеих сторон и очередная ссора с огромным количеством матов.