Заперты вместе.

Диана рассерженно хлопнула дверью, ведущей в школу. Впервые за все шесть лет обучения здесь, она появилась на пороге здания одна, без своих любимых вездесущих подруг, с которыми они были не разлей вода, они всегда были рядом, чтоб бы не случилось, и всегда готовы были прийти на помощь. Отсутствие еще двух девушек было не привычно и для самой Фрезер, и для школьного охранника, привыкшего уже к длинному обсуждению разных проблем, громких криков и диких ссор с братом Драгоций и его шумными друзьями. А тут сероглазая пришла одна. — Ну надо же, — насмешливо протянул голос за ее спиной, — Фрезер, да одна! Что же могло такого случиться, раз это произошло? Может, магнитные бури? Не находишь это правильным, а, Дейла? — Да-да, — поддакнул второй писклявый голос, — магнитные бури! У меня весь этот чертов день голова так раскалывается, так раскалывается… — Оу, бедняжка, — пожалела первая девушка свою подругу, — день только начался, а у тебя уже голова болит? Точно бури. Правда, феечка? Диана повернулась к тем двум голосам, что обращались то к ней, то друг к другу, то вообще сетуя на некие «магнитные бури». Ясно было, что ни одна из этих двух и знать не знала, что это вообще за шутка такая, услышали краем уха по телевизору, наверное. Сероглазой не повезло, да так, что ее угораздило встретиться глазами с высокой блондинкой с голубыми глазами, которые напоминали две холодные пустые льдины. Густо накрашенные ресницы немного слиплись, но ей явно было на это плевать, Марк же по-любому оценит ее макияж и коротенькую розовую юбочку, а также белую полупрозрачную блузку. Хоть Марина Резникова и была высокой, она все равно носила каблуки на длинной шпильке, и она точно не обращала внимания на то, что с такой-то обувью была выше своего обожаемого Ляхтича чуть ли не на целую голову. Сними Резникова любимые каблуки — Василиса была бы выше нее, сто процентов. Василиса… При воспоминании о подруге, сердце болезненно сжалось, а вены в голове запульсировали, дрожащие руки выдавали нескончаемое беспокойство Фрезер, но она старалась сдержать его часть в себе, чтобы не поднести этим курицам на блюдечке с золотой каемочкой новую пищу для сплетен, о которых потом знать будут все. Диана знала это не понаслышке — в классе шестом, когда Лазарев нарисовал на ее белой кофте черной акриловой краской крылья, а в самом верху рога дьявола, которые никто так и не заметил — эти две сплетницы стали называть бедную девочку феечкой, чем их многие поддержали. Но потом на белой блузке Маришки написали не совсем цензурные слова, из-за чего прозвище темноволосой сошло на нет, и школа долго гудела по поводу такой злой шутки по отношению к самой популярной девчонке всей школы. Правда, злопамятная блондинка все равно помнила старое имя Фрезер. Неожиданно для всех троих девушек прозвенел звонок на первый урок, заставляя отвернуться друг от друга и пойти в свои аудитории.

***

— Вот же… Скотина! — выкрикнул Фэш, глядя на стену. Дело в том, что когда пришло время продолжать отработки, практически уже закончившиеся, и ребята пришли в то самое место, о котором знали только они, да Астариус с Еленой, больше никто, они заметили прекрасное доброе слово, написанное во всю эту чертову стену черной акриловой краской. Для Дианы это было что-то вроде дежавю, будто она где-то уже видела нечто похожее, но пока не могла сказать, где именно. В голове не крутилось ничего путного, кроме недавнего предложения мамы… — Неужели ты уже знаешь, кто это нас так подставил? — подал голос Маар, разглядывая стену также, как и его друг. — А чего тут догадываться? — встрял в разговор Ник. — Все же просто, как дважды два — это сделал Марк, а больше некому. — Ты настолько уверен, что у нас у всех вместе взятых будет только один враг? Не забывай про Яриса! — сказала Захарра. — Да при чем тут он? — задала вполне риторический вопрос Василиса. — Все еще проще — это сделал Норт. — И почему Норт? Ты имеешь что-то против своего однофамильца? Не уж-то ты недавно узнала про то, что вы какие-то там друг другу родственники? — Драгоций-младшая насупилась, разглядывая злого брата, и не менее злую подругу. Между ними явно что-то произошло, но они скрывали это «что-то» ото всех. — Нет, — только и сказала Огнева, но продолжила объяснение, — все дело в том, что он всегда мечтал насолить именно мне, а тут подвернулся достаточно выгодный для него случай. — А что тогда насчет остальных? Ляхтич? Чаклош? Что можешь сказать про них? — старший из присутствующих Драгоциев повернулся к рыжеволосой, переступая через всю свою чертову гордость. Да, они были в ссоре, но сейчас стоило узнать ее мнение насчет этих двоих. — Чаклош, хоть и ненавидит Маара, но он бы до такого просто не додумался бы, чтобы насолить всем и сразу, потому что одна из нас… — она замолчала, обдумывая, стоило ли говорить что-то запретное. — Короче, не мог и все. А вот Ляхтич… Сложнее, но тоже не мог. Пусть он и «недолюбливает» твоего брата, Захарра, но без разрешения Елены он бы точно не стал действовать, да так открыто, а ей точно хочется, чтобы мы поскорее тут все закончили и ей дали обещанную премию. — Ну, а кто тогда? — не унимался Фэшиар. — У меня есть предположение, — неожиданно для всех, и для самой себя, сказала Диана, повернувшись к озадаченным молодым людям. — И кто эта мразь? — Лазарев почесал кулаки. — Для этого нам стоит пойти кое-куда. — Угу, а потом ты заведешь нас в дальний угол и треснешь ломом по башке, — усмехнулся Маар. — Хватит ерничать, Броннер, — прервала его насмешки Василиса, — пойдемте уже.