Девушка, что заставила весь Париж склониться у её ног.

Я сидела и задумчиво смотрела, как блондин обрабатывает мои раны. Его руки аккуратно перевязывают бинтами раны. Я уже не ощущала боли, но он все равно старался сделать как лучше. У меня чувство дежавю. Кажется, что совсем недавно я точно также сидела и самостоятельно обрабатывала свой жуткий порез на ноге. А Тикки нудно играла у меня на нервах. Тогда я даже кричала от боли, но сейчас я молчу, скрывая крик внутри себя. Теперь на месте того пореза остался едва заметный шрам. Он мне напоминал о Коте… Интересно, где он сейчас? — Чего молчишь? — спросил Адриан, закончив с моими ранами. — А что я должна что-то говорить? — Хотя бы спасибо сказала. Я вижу, что ему это и даром не надо. Он всего лишь дурью мается. — Где ты пропадаешь каждый раз? — я изменила тему разговора. — Ладно, я пошёл. Скоро придут парни, не скучай. Он опять меня проигнорировал! Что он скрывает? Мне уже надоело все это… я ему больше не нужна? В моих снах эта поездка выглядела по другому: я и Адриан спокойно, никого не обстреливая, ехали в Бордо. Никаких трагедий, учений стрельбы, и тайн не было и в помине. А я так хотела признаться ему в своих чувствах…, но с каждым днём они уменьшаются. И я боюсь, что окончательно его разлюблю. И тогда я уже не буду той Маринетт, которая была раньше. Моя любовь хрупка и её надо беречь, а он этого не понимает. Но почему?! Он же знает, что я люблю его. — Малая, ты как? — в машину зашёл Скот и сразу же подошёл ко мне. — Вроде живая, — слегка посмеиваясь, ответила я. Рядом с ним я чувствую себя по другому. Он так добр ко мне… может я ему небезразлична? Да нет, бред. За два дня влюбиться невозможно. Сказала та, что влюбилась за несколько секунд… — Вот и хорошо, ведь ты нужна нам живая, — он потрепал меня по волосам. — Как Алекс? И зачем я это спросила? Никогда не думаю, что говорю. Он почему-то засмеялся. Что я такого смешного сказала? — Он надолго запомнит твой «полет». — он продолжил смеяться. — Ты ему такой фингал поставила, что я аж со смеху чуть не лопнул. Как только он это сказал, в машину зашёл голубоглазый. Скот был прав. Ужасный фингал маячил у него под правым глазом. Но мне не было смешно, даже наоборот жалко. — Индейка птица гордая, пока не пнешь, не взлетит, — произнёс он, бросив на меня злобный взгляд. Причём здесь индейка? И я вроде падала, а не взлетала. Странный он однако. — Алекс, ты чего? Она же нечаянно! — сказал Скот. Черноволосый нервно вздохнул и присел рядом со мной, посмотрев на меня грустным взглядом. В его глазах можно было разглядеть звездное или же лазурное небо без облаков. Его глаза такие красивые…, но зелёные мне нравятся больше. Он приобнял меня и слегка поцеловал в щеку. Он положил свою голову мне на плечо, продолжая обнимать меня. — Я тоже «нечаянно», — прошептал он, улыбнувшись уголками губ. Я в шоке… Он поцеловал меня. Алекс, который пострадал из-за меня. Я думала, что он прибьет меня. Теперь я точно запуталась. Кого мне любить: Адриана или дать шанс одному из них? Я в сложной ситуации…, но сердце почему-то так быстро стучит, когда Алекс рядом. С Адрианом такого не было. Может это знак? Знак, что я должна начать жить заново? — Я не понял юмора. Что это сейчас было! — возмущенно, пробубнил Скот. — Мне кажется, что он нарывается на крупные неприятности, — поддержал возмущение блондина Адриан, который только что зашёл в грузовик. Алекс и Адриан злобно посмотрели друг на друга. Я ощутила, как руки голубоглазого сжали меня сильней. Мама… спаси меня. *** Когда мы были просто знакомыми, блондин проходил просто мимо, он не замечал никого. Блондин никого не любил, он жил в своё удовольствие. Тогда Адриан напоминал мне запертую в клетке вольную птицу, которая мечтала улететь. Я тогда боялась, что он улетит от меня и больше не вернётся. Я боялась, что останусь одна со своим разбитым сердцем. И начиная с того дня, я решила оберегать свои чувства. Мои слёзы каждую ночь мочили подушку, мои крики слышал весь дом. Но мама с папой не приходили, они знали, что мне очень плохо. Они понимали, что нечем не могут помочь. Мир велик, но на самом деле он мал. В нем не нашлось человека, который бы успокоил меня. Мир велик, но на самом деле он мал. В нем не нашлось человека, который бы успокоил меня. Мои ночные слёзы стали «хобби». Я не могла долго сдерживать обиду, свои чувства к любимому человеку. И каждый раз я кричала, что люблю его. Но вот прошло то время, когда я была такой. В последний раз я плакала, когда увидела свою могилу. Тот момент и стал началом моей сдержанности. Каждое совершенное мною убийство отпечатывалось в моей душе очередным шрамом. Если бы не обещание никогда больше не плакать, то я бы прямо там бы разрыдалась словно малое дитя. Теперь я в очередной раз готова сорваться, лишь бы не причинить боль другим. Я готова понести наказание за свою слабость вечными слезами. Я лишь хочу, чтобы всё было хорошо, чтобы все улыбались. Я это начала, я это и закончу. — Прошу, перестаньте, — еле слышным шепотом, попросила я, — С меня довольно. Я не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то пострадал. — Мари, о чем ты говоришь? Он же насильно поцеловал тебя, — сказал Адриан. Я вижу его удивление. Он боится, что я изменилась. — Ну и что? Ты несколько лет наблюдал как я страдаю, плачу у тебя за спиной и влюбленно смотрю из далека! Ты ведь знал, что я любила тебя, но все равно молчал и проходил мимо, будто не замечая меня. Знаешь, я даже рада, что нашёлся человек, который обнял меня и хоть даже назло, но поцеловал. Так что молчи и не смей что-то говорить в своё оправдание. Мне надоело любить тебя! Ну вот, я высказала ему все, что так давно хранилось у меня в душе. Теперь он меня возненавидит и я окончательно его потеряю. Я чувствую как Алекс выпустил меня из объятий и отошёл от меня. Эти троя в шоке от моих слов, от меня самой. — Маринетт, я… я не могу принять твою любовь. Ты не та, которую я люблю, — произнёс зеленоглазый. — Ты любишь ЛедиБаг, я знаю! А она любит тебя. Но твоя Леди исчезла и теперь ты хочешь найти её? Я права? — Да… — Я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ты её увидел. И тогда она собственно ручно убьет тебя, ей больше нечего терять. Она и так одинока, ей не нужен никто. Я отвернулась и стиснув зубы затаила обиду. Слёзы мне не к чему. — Мари, обида это всего лишь слово, которое способно убить воспоминания, но не человека, — ко мне присел Скот, — Я знаю, что тебе сейчас больно, но ты должна знать, что ты нравишься Алексу и ему не приятно выслушивать твои слова о любви к другому парню.