Мы — одно целое

      Горячее дыхание обжигало скулу, а холодные, словно лед пальцы нежно скользили по шее. Канеки затаил дыхание, не в силах повернуться. Еще мгновение назад он сидел прикованный, со страхом ожидая своего насильника, а сейчас, он как ни в чем ни бывало находился в Антейку.       — Ты такой слабый, — тихий шепот прямо в ухо, заставил вздрогнуть полугуля.       "Голос... его голос"       Тело пробрала дрожь, и буквально в считанные мгновения, каждую клеточку прожгла невыносимая боль.       Кагуне насквозь прошло через живот парня, оставляя в нем огромную дыру.       Крик глухо отбился от стен, эхом растворяясь в кафе. Раздирающая изнутри, мучительная агония.       "Больно. Как же больно"       — Не плачь, Канеки-кун. Плакать — это удел слабых, — без капли сожаления молвил неизвестный, спуская пальцами все ниже и ниже.       — Кто ты? — сорвавшимся голосом, прошептал брюнет, не в силах остановить слёзы. — Где я?       Тихий смешок послышался позади. Холодные пальцы аккуратно обводили место ранения, размазывая алую кровь по телу.       — Я — это ты, Канеки-кун.       Два пальца резко проникают в дыру, принося полугулю еще больше боли. Он ощущал, как сжимают его органы, сдавливают.       — Прекрати! — срываясь, кричал он.       — Смирись с этим. Ты должен забыть, что такое боль. Ты обязан забыть — если хочешь стать сильным! — теперь уже кулак прошел насквозь. Дышать стало просто невозможно, а тело просто-напросто перестало слушать его. Руки, ноги... все онемело.       — Умоляю! Я прошу тебя!       — Забудь про боль. Это все твоё воображение, — продолжал молвить голос.       Канеки не мог. Не мог не обращать внимание. Опустив голову, он плакал, ощущая, как солёные капли слез падали прямо на ранение. Веки медленно начали закрываться, и гуль потерял сознание.        Но когда он очнулся, не было ничего: ни Антейку, ни ранения, ни даже незнакомца. Вокруг была лишь пустота. Белая, безграничная пустота.       — Тебе никогда не обрести свободы, — опять он.       Но в этот раз, Канеки мог повернуться. Он наконец-то имел возможность узреть того, кто еще минуту назад, причинял ему боль.       Глаза расширились от ужаса, страха, отвращения.       — Я — это ты, Канеки-кун. — эти слова вновь прозвучали в его голове.       Но как это возможно?       Он видел себя же. Точная копия, и лишь одно различие — волосы. Они были полностью седые.       К-как? К-кто? По-почему? — вопросы один за одним срывались с его уст, а глаза все никак не отрывались от... его же.       Но тот лишь слабо улыбнулся, уверенно направляясь к Канеки.       — Я — это ты, — уже дважды произнес он. — Прими меня, Канеки. Со мной ты не будешь такой слабый и жалкий.       Но брюнет проигнорировал эти слова, с каждым новым шагом гуля отползая назад.       Но все бесполезно.       — Ты разве не хочешь освободиться? Не хочешь вновь ощутить, что такое свобода? — с каждым его словом, голос становился все громче, жестче, агрессивней. В глазах горел маниакальный блеск.       Исчезни! Уйди! Оставь меня! — хватаясь руками за голову, Канеки закрыл глаза, в надежде, что все закончится. Но стоило ему их открыть, как перед ним предстало его же лицо.       — Нет, — коротко бросил тот, руками сильно сжимая плечи брюнета. А затем, он в считанные секунды толкнул его, нависая сверху. — Я никогда не оставлю тебя. Уже поздно.       Канеки вновь потерял контроль над телом, и теперь словно сломанная кукла лежал под собой же, с нескрываемым страхом ожидая того, что может произойти.       Гуль наклонился к шее парня, опаляя его своим дыханием, глубоко вдыхая аромат. Прикасаясь губами к пульсирующей венке, он нежно поцеловал её. Тело под ним резко напряглось. Брюнет пытался отпихнуть от себя свою же копию, но все попытки пошевелиться ни к чему не привели. Он хотел вновь умолять прекратить все это, но стоило лишь открыть рот, как шею прожгла адская боль.       Беловолосый с наслаждением пережевывал нежную плоть, упиваясь её бесподобным вкусом. Он медленно перевел взгляд на юношу, уголками губ улыбаясь.       — Хочешь? — облизывая уста, гуль не отводил взгляда от перепуганного парня. — Ты только попробуй, — и с этими словами, он припал губами к Канеки.       От отвращения, брюнет постарался отвернуться, но все тщетно. Тонкие, костлявые пальцы обхватили его за голову, фиксируя. В глаза бросились черные ногти гуля.       — Ответь же, — тихий шепот прямо в губы.       Нет!       — Ответь мне! — уже громче.       Нет! Нет! Нет!       — Отвечай!       Заорав, Канеки содрогнулся в конвульсиях. Его глаза жгли адским пламенем. Он ничего не видел, но чувствовал, с каким садистским упоением смотрит на него гуль.       Его вторая личность безжалостно взирал на него. По его тонким пальцам стекала кровь. Он добился нужной реакции, и теперь мог продолжить начатое.       Но перед тем, как вновь припасть к губами Кена, предупредил:       — Отвечай мне, или дальше будет хуже.       Боль затмила всё чувства, и теперь полугулю было все равно, что с ним делают. Во рту чувствовался металлический привкус собственной крови и слюны.       Он больше не мог терпеть, и просто подался действиям своего альтер-эго.       Отвечать на поцелуй было противно, еще хуже, чувствовать свою же плоть. Беловолосый время от времени отстранялся, откусывая от парня куски мяса, затем давая их ему же.       Он сдерживал рвотные позывы, пытаясь смириться. Время застыло. Каждая секунда растягивалась в целую вечность. Боль не хотела оставлять его, наоборот, с каждым укусом он чувствовал её все четче и четче.       — Забудь про боль. Это все твоё воображение.       Воображение... Забыть. Нужно забыть!       — Правильно, забудь, Канеки-кун, — будто прочитав его мысли, молвил гуль. — Получай удовольствие.       Его руки скользили по всему телу брюнета: нежно, аккуратно. Проникая под футболку, оглаживая впалый живот, выпирающие рёбра, спускаясь ниже.       Все чувства вмиг притупились. Не было ни боли, ни отвращения. Он просто лежал, отдаваясь себе же. Горячий язык слизывал кровь с его шеи, а тонкая кисть грубо обхватила его член.       — Почему? — едва слышно, спросил полугуль. — Кто ты?       — Ты разве так и не понял, Канеки? Я — это ты. Я всегда рядом с тобой.       — Что ты хочешь от меня? Я сделаю все, что ты попросишь, но оставь меня. Прекрати все это!       Тишина. Гробовая, угнетающая тишина.       — Я хочу... — вновь тихий шепот прямо в ухо, — чтобы ты принял меня, Канеки-кун. Ведь вместе, мы — одно целое.       Одна секунда. Две. Три. Минута.       — Я...