Американка

You make me crazy, you make me wild Just like a baby, spin me round like a child Your skin so gold and brown Be Young Be Dope Be Proud Like an American

Пасифика любит Мейбл. Пасифика готова выслушивать ее бесконечную болтовню, пропуская волосы Мейбл сквозь пальцы и засыпая в окружении миллиона подушек, нелепых плюшевых зверей и выцветших плакатов. Пасифика не нанимает повара, потому что ей приятнее видеть с утра Мейбл в фартуке и одном белье, неумело жарящую яичницу. Она давится подгоревшей яичницей, но молчит. Поест на работе, ведь это совсем не главное, так? Она даже смирилась с совместным душем и отсутствием спокойствия в своей некогда размеренной, богемной жизни. Пасифика променяла жизнь аристократки на яркий радиоприемник, кажется сломанный, без кнопки отключения, но до того родной, что подходит больше, чем любимый свитер. На любимый американский радиоприемник, который не замолкает никогда. Пасифика очень любит Мейбл, потому желает ей только счастья. Она понимает, что ничего серьезного у них не выйдет, пустая трата времени. У Пасифики совещания, деловые переговоры и ей совсем не до разъездов Мейбл по пляжам на старом бордовом пикапе. Мейбл хмурится и потягивает алкогольный коктейль, расспрашивая о том, почему Пасифика напряжена. Пасифика отнекивается какими-то глупостями о тяжелом дне, но Мейбл берет за руку и недовольно цокает. Она, черт побери, всегда знает, когда Пасифика врет. Мейбл заправляет розовую рубашку с рюшами в джинсовые шорты, и полрайона завидует Пасифике Нортвест. Кто-то говорит «О, смотри, она отхватила Мейбл Пайнс!», а кто-то молча разглядывает загорелые ноги Мейбл, но потом получает выговор от Пасифики. Только ее американка. Только ее Мейбл Пайнс. Пасифика очень любит Мейбл, поэтому уйдет сразу, чтобы не обременять ее тяжестью разговоров. Настает день, когда Мейбл возвращается из магазина и роняет все продукты разом, не найдя ни вещей Пасифики в квартире, ни каких-либо длинных писем с объяснениями. Лишь короткое «Прости» вставленное между бутонами чайных роз, оставленных на подоконнике вместе с диском «Born to Die». Символично. Мейбл вставляет диск в магнитофон и забирается на диван, с головой укрываясь дырявым пледом, который не променяет ни на какой другой. Все еще пахнет Пасификой Нортвест. Все еще пахнет ее сладкими мускусными духами. Мейбл очень любит Пасифику, потому отшивает грубых парней на пляже. Она танцует каждый вечер под тот самый диск и вспоминает, как они отрывались под него когда-то тогда, по безлунным вечерам. Как пили содовую, в перерывах между танцами. Как она наступала Пасифике на ноги и извинялась поцелуями. Как были счастливы. Мейбл совсем не ценила то время. А сейчас даже очень. Ходит по вечерам к ее бизнес-центру, махает рукой и улыбается, но Пасифика лишь садится в большую черную машину и быстро-быстро скрывается из виду. Пасифика очень любит Мейбл и не хочет, чтобы она провела жизнь бессмысленно. Пасифика уверена, что Мейбл найдет себе мужа (проблем с этим у нее не бывает, нарасхват) и заведет детей, построит дом, посадит дерево и что там еще? В любом случае, она уверена, что у Мейбл без нее сложится прекрасная жизнь. А она как-нибудь проживет. Без радиоприемника, который делает с ней что-то такое, отчего хочется петь и веселиться до утра. Она красит ногти в голубой и носит твидовые серые юбки по колено. Скучающее лицо. Поджатые губы. Идеальная бизнес-леди. Пасифику больше некому подогреть и расшевелить. Родители говорят, что она увяла и похудела. Сватают с какими-то глупыми манекенами. Фальшиво заботятся. Она не выдерживает и срывается на них, едет к себе и напивается в хлам. Пасифика очень любит Мейбл, поэтому на следующее утро оставляет торт под ее дверью. Мейбл открывает коробку с тортом и обнаруживает на крышке диск, приклеенный скотчем: «Honeymoon». Мейбл сразу понимает, от кого. И почти летает: Пасифика помнит ее, помнит караоке в баре и высокие бокалы с мохито! Торт оказывается клубничным, с фигурками из шоколада и слоями взбитых сливок. Мейбл жадно ест торт ложкой, перепачкав губы и включив на всю очередной альбом. Пусть Пасифика и не здесь, но она всегда в памяти и сердце. Мейбл очень любит Пасифику, оттого ждет ее после работы и бежит со всех ног, обнимая и едва не валя ее на траву. Пасифика не вырывается, жестом показывает телохранителям, что стоит отойти и утыкается носом в волосы Мейбл. В них угадывается аромат клубничного джема, и Пасифика сразу понимает, что торт не прошел даром. — Ты все-таки его съела? — с улыбкой говорит Пасифика, проводя ладонями по спине Мейбл. — О, да ты просто издевалась! — она целует куда придется, оставляя на коже розовые следы. — Я просто… я была идиоткой. Пасифика вздыхает и знает, что Мейбл простит ее, потому что очень любит. — В бар и без разговоров! — командует Пайнс, обхватывая шею Пасифики. Пасифика очень любит Мейбл и желает ей только счастья.