Пассивная агрессия и полезность ссор

      Стив и Баки никогда не ссорились. С тех пор, как Барнсу вернули память и тот поселился у него дома, Роджерс не сказал еще ни слова по поводу того, что делал или не делал его друг (хотя глубоко в душе его некоторые вещи не просто бесили, а даже выводили из себя). Он просто старался не действовать на нервы Баки, чтобы тот поскорее восстановился. Но зачастую это не получалось, поэтому Стив просто уходил в боксерский зал Мстителей, где Барнс его уж точно искать не стал бы. А после возвращался домой к Баки и Сэму и вел себя как ни в чем не бывало.       И вот однажды у Капитана накипело…       Они втроем – Стив, Баки и Сэм – жили в квартире, которую Капитану выделил Щ. И. Т. еще до того, как развалился. В ней были все удобства, необходимые для жизни. И даже больше – три спальни, две ванные, просторная кухня, совмещенная с гостиной, и большой балкон. Барнс имел привычку перед сном сидеть на диване на балконе и смотреть на ночной Нью-Йорк, скуривая при этом по полпачки Marlboro. И так каждый день. Стив терпеть не мог курильщиков, поэтому ему не нравилось проводить по ночам время рядом с дымящим как паровоз Баки. Обычно Роджерс более сдержанный и даже не говорит ничего по этому поводу. Но сегодня…       – Слушай, Баки, – чуть рассержено окликнул друга Стив, – ты со своей сигаретой смахиваешь на дебила.       Прежний он сейчас бы сказал нечто вроде «не выражайся», но за полгода совместного проживания с Барнсом у него накопилось столько претензий, что невозможно было высказаться без мата. Его мать наверняка перевернулась бы в гробу, узнай она, о чем думает ее прилично воспитанный сын.       – Ой, извини, – раздраженно ответил Баки и сжал сигарету металлической рукой. – Буду смахивать в другую сторону.       Сейчас даже Тор в своем Асгарде несомненно слышал, как Стив скрипит зубами от злости. Он сжал кулаки, досчитал до десяти, снова глянул на Баки и стал считать до ста.       На лице Барнса была маска тоски и безразличия, хотя он только и ждал, чтобы высказать все, что думает о главном святоше страны о Капитане Америка.       – Хочешь сказать мне что-то? – повел бровью Зимний Солдат, смотря на друга с усталостью.        «Ну вот, сейчас он снова сбежит вымещать злость на груше, вместо того, чтобы просто поссориться, – подумал Баки и кинул окурок в пепельницу, запуская свободную руку в волосы. – Почему нельзя наконец выместить злость на мне?»       – Нет. Я сегодня на всю ночь уйду, – сказал Стив, вставая с места и направляясь к выходу. Послышался щелчок закрывающегося замка. Роджерс попытался открыть дверь, но она действительно оказалось заперта, что было на руку Барнсу, потому что он как раз в этот момент догнал друга и резко впечатал в стену спиной.       – Поговори со мной, – требовательно произнес Баки, крепко сжимая слишком – даже неестественно – мускулистое плечо, которое тем не менее было слабее железной руки Зимнего Солдата.       – О чем?       Стив одновременно и хотел перестать говорить на повышенных тонах, и мечтал о скандале. Ему нужна была эмоциональная разрядка.       – О том, что тебя раздражает. Говори.       – Э-э, ну, нет ничего такого… – замялся Роджерс, закусывая губу.       – Бля, да знаю я, как у тебя «нет ничего», – цокнул Барнс, отпуская Стива. Тот снова стал дергать ручку, но дверь была по-прежнему закрыта. Тогда мужчина ударил кулаком по стальной двери, оставляя совсем небольшую вмятину на ней. Рука заныла, а вместе с ней заскулил от боли Капитан.       – Эта дверь из вибраниума что ли? – закатил он глаза, не поднимая взгляда на Баки. Он не хотел видеть выражения его лица в основном потому, что Стив ведет себя как полный идиот и знает это.       – Не пытайся сломать дверь, придурок. Она все равно пуленепробиваемая. Лучше скажи, из-за чего ты так пытаешься убежать от меня?       – Ну ладно! – воскликнул Роджерс и заглянул в глаза другу. – Меня бесит, когда ты куришь. Доволен?       – Это же не все, – заметил Барнс, складывая руки на груди.       – Нет, не все! Еще меня бесит, что ты не соглашаешься на операцию! Тони может вырастить тебе новую руку. Сам не сможешь отличить от настоящей.       – Ах, Тони?! – прищурился Баки, смотря на Стива. – Так для тебя он теперь просто «Тони»?       – Не ревнуй, балбес, – закатил глаза Роджерс, отходя при этом на безопасное расстояние. – Ты же знаешь мое отношение к нему. И ты знаешь, что я верен тебе.       – Это не помешало тебе подкатывать к Картер.       – Ты мне всю жизнь теперь будешь ее припоминать? Она уже пожилая женщина. У нас с ней ничего нет, не было и не будет.       – А то, что вы с Наташей целовались в торговом центре? – прищурился Баки, готовый треснуть Стиву.       – Это было просто прикрытие. Останови эту свою беспочвенную ревность.       – А ты перестань лезть ко мне со своим Тони.       – Он не мой… – попытался возразить он, но был нагло перебит.       – И руку я менять не собираюсь. Мне эта нравится. Хватит.       – Сэм! – закричал Стив, стуча в дверь. – Открой!       В эту же минуту пришло сообщение с раздражающим писком, отчего Барнс поморщился.       – Смени уже этот долбаный рингтон, не представляешь, как бесит, когда тебе все время пишут эти твои спасители-недоучки.       – Мстители, – буркнул Стив, читая сообщение.        «Мне уже надоела эта ваша пассивная агрессия, ребята. Разберитесь, можете даже поколотить друг друга диваном. Ему все равно давно пора на помойку. В общем, я ушел до завтрашнего утра. Вернусь – открою. – Сэм».       Стив сжал кулаки, отчего телефон тут же треснул. Баки повел бровью, смотря на чересчур раздраженного Роджерса. Давно он его таким не видел. Теперь точно был шанс огрести люлей поговорить обо всем на чистоту.       – Что ж, ты хочешь знать, что меня бесит? – чуть ли не прорычал Стив. – Меня бесит, что я делаю по дому все один! От тебя никакой помощи! Чувствую себя не супергероем, а домохозяйкой.       – А меня бесит, что ты слишком печешься обо мне и не позволяешь даже посуду помыть!       – Да потому что когда ты в прошлый раз что-то делал по дому, от тебя было больше вреда, чем пользы. – Он стал разгибать пальцы, подсчитывая косяки Баки. – Ты разбил вазу, испортил ковер, использовал мою футболку, как половую тряпку…       Баки опять перебил:       – В свое оправдание скажу, что эта футболка выглядела, как половая тряпка. Тебе бы в магазин за покупками сходить.       – Она выглядела, как моя любимая ФУТБОЛКА.       – А еще меня бесит, что ты тратишь шампуня в два раза больше, чем я. Куда ты его там мажешь, блин? У тебя волос-то! – фыркнул Барнс, кивая на голову Стива.       – Потому что надо ходить со мной за покупками, дубина! Я не могу знать все, что тебе там необходимо.       – А ты, идиота кусок, ставишь молоко в дверцу! Ты вообще понимаешь, как работает холодильник? В двери молоко портится!        «Косяк», – подумал Стив, но вслух стал возмущаться еще больше:       – А ты кран не закрываешь полностью! И это ежесекундное «кап-кап» действует на нервы больше, чем Гидра!       – О, так мы о Гидре поговорим? Что вы ее все никак не уничтожите? Меня раздражает твое нытье по этому поводу.       Роджерс сжал кулаки и подошел к Баки. У них в росте разница около двух-трех сантиметров, но сейчас Барнс казался гораздо ниже обычного.       – А меня раздражает то, что ты на стороне Бэтмена. Как можно поддерживать его? Супермен же круче!       – То, что вы одинаково занудные личности, еще не делает вас супер крутыми героями, – цокнул Баки. – Зачем я вообще познакомил тебя с «Бэтменом против Супермена»?       – Мы не зануды.       – Ты серьезно? Вы оба серьезно думаете, что раз вы – о боже, самые узнаваемые лица Америки – вы наденете очки, то вас серьезно никто не узнает?       Тут Стив и придумать ничего не мог, а просто сложил руки на груди, вспоминая, что еще его раздражает.       – А ты перестал обращать на меня внимание, – наконец сказал Роджерс.       – Как и ты на меня.       – Вообще-то я только и делаю, что забочусь о твоей заднице.       – Ты по утрам шумишь и мешаешь спать! Это по-твоему забота? Зачем вообще бегать в шесть утра?       – Зато, когда я возвращаюсь, я готовлю тебе завтрак. Каждое утро.       – И съедаешь его сам.       – Если бы Сэм не косился на меня так подозрительно каждый раз, когда я составляю еду на поднос, может быть я бы смог дойти до тебя хоть раз.       – Не приплетай мне тут Сокола! Ты меня стыдишься? Ты стыдишься того, что испытываешь ко мне? Ты вообще что-то чувствуешь еще?       – Конечно, я…       – Тогда почему ты игнорируешь мое существование? Я скучаю по тебе и твоей близости.       – Ну… с нами живет Сэм… а еще... я… э-э, Капитан Америка, – замялся Стив, потирая затылок. – Лицо страны и так далее.        Тут Барнс не сдержался и вмазал другу по физиономии.       – Это не значит, что ты не можешь быть со мной хотя бы тайно.       – Ты прав, – стыдливо покраснел Роджерс и опустил взгляд.       Баки нахмурился и кивнул, складывая руки на груди. На улице было около пяти градусов, а Барнс заметил это только когда ледяная бионическая рука коснулась его настоящей кожи. Он слабо задрожал.       – Тебе холодно? – нахмурился Стив, подходя ближе к другу. Он осторожно обнял его и положил голову ему на плечо. – Ну ничего, скоро вернется Сэм и выпустит нас.       Барнсу хотелось отстраниться, таким образом мстя за то, что Роджерс не хочет быть с ним. Но он так и не смог заставить себя это сделать. Уткнувшись носом в плечо друга, он вздохнул.       – Я очень по тебе скучаю.       – И я по тебе, Бак. Мы еще можем все исправить.       – Угу… – выдохнул Баки и треснул Стива в плечо. – Но для начала ты должен пообещать перестать так заботиться обо мне и начать давать хоть какие-то задания по дому, а то поколочу. – Он прищурился, после чего они оба рассмеялись.       – Ладно, как скажешь. Завтра едем за новым диваном, – хитро улыбнулся Роджерс, потирая плечо. Баки недоумевающе посмотрел на диван.       – А с этим что не так?       – Боюсь, после нас от него мало что останется, – ухмыльнулся Стив и повалил Барнса на диван, тут же наваливаясь сверху.       Первый поцелуй за более чем семьдесят лет оказался неловким и неумелым, но он лишь первый из множества последующих.       Теперь они поняли, что ссоры не только вредят отношениям, но и помогают их укрепить. Им необходимо было все прояснить. А синяки от особо страстного «примирения» в разговоре с Сэмом можно списать на ссору, и он не будет задавать лишних вопросов.       С этой ночи все пошло на поправку. Стив и Баки стали более свободно обсуждать свои недовольства, чтобы не пришлось потом снова «драться» на балконе. Уилсон был доволен собой, потому что смог помирить старых друзей. Роджерс был доволен тем, что не нужно было больше скрывать свои чувства от Барнса. Ну а Барнс… он был недоволен тем, что теперь его будили в семь утра, чтобы вместе позавтракать.       И да, диван им все же пришлось поменять.