Один раз

Мэтт, не открывая глаз, садится на постели. Звон битого фарфора с кухни и сдавленное проклятие — не слишком типичное пробуждение для того, кто привык жить один. Сердце бьется. Быстро. Неистово. Рядом. Мэтт бесшумно срывается с кровати, захватывая свою трость, готовый использовать ее, как оружие. Сердце бьется. Тяжелое дыхание. Тяжелые, нетвердые шаги. Хруст тонких осколков чашки на плитке пола. Мэтт останавливается на полпути. Он узнал голос, всё еще бормочущий ругательства. Фрэнк. Только почему его сердце бьется так быстро, будто сбиваясь с ритма? Почему дыхание задерживается и вырывается с полувсхлипом? Почему Фрэнк уронил чашку на пол? Ответ приносит запах. Порох, кожа, кровь… алкоголь. Ясно. Это объясняет необычные звуки и непонятную неуклюжесть Фрэнка. Мэтт делает еще один шаг.  — Фрэнк? Тот поворачивается, пошатываясь. Ему трудно держать равновесие; еще немного — и он бы упал. — Красный. — Что ты здесь делаешь, Фрэнк? — Не знал, куда идти. Мэтт чувствует тепло, исходящее от его тела, его сердце по-прежнему бьется и заходится будто в панике. Что-то не так. Фрэнк пьян так, что едва стоит на ногах. Как он сумел найти квартиру Мердока? — Сколько ты выпил? — После второй не считал. — Стопки? — Бутылки. Мэтт делает еще пару шагов и берет Фрэнка за руку. Она холодная и липкая. — Ладно, иди сюда. Сядем. Я помогу. Давай. Он почти перетаскивает Фрэнка на диван, что напротив большого окна, из которого в квартиру льется раздражающий неоновый свет. Фрэнк падает, откидываясь на спинку дивана, и длинно вздыхает. Мэтт садится рядом, всем корпусом поворачиваясь к Фрэнку. — Что случилось? Ты ранен? Или… чья это кровь на тебе? — Нет, Красный. Я в порядке. Приложился лицом об твою дверь. Поцарапался замком. Где-то так… — Нужно было просто нажать на кнопку звонка. — Я просто хотел побыть один. Ты бы даже не узнал, что я был здесь. — Но зачем?.. — Незачем… Я вообще в последнее время чувствую, что незачем. Всё незачем. — Что с тобой, Фрэнк? Фрэнк закрывает глаза и снова длинно вздыхает. Он молчит так долго, что Мэтт мог бы подумать, что Фрэнк заснул. Но он всё еще слышит его сердце, и оно бьется не так, как у спящего. Фрэнк тянет время. Мэтт терпеливо ждет. — Как обычно. Я, как обычно, делал свое дело. Ну, ты знаешь, на крыше, с моим верным «глоком», снайперкой, парой ножей. Слышал, что в том баре будет человек, плохой парень, Красный, он на самом деле преступник, ты знаешь. Отродье. И я хотел… Он выходит из этого бара, я прицеливаюсь, все как обычно. Все тихо, без шума, только я, моя винтовка и этот маленький человечек на прицеле. Я выдыхаю, как нужно, мой палец на спусковом крючке… И выбегает она… Выбегает эта меленькая чертова фея, и скачет подле него, и кричит: «Папка!»…И берет его за руку. И улыбается. Я уже почти выстрелил, знаешь? Я собирался пустить пулю ему между глаз. Бум! И его чертова башка взрывается. А он все еще держит за руку дочь… Ты бы видел ее, Красный… Беленькая такая, косички, шапочка, шарф. И я собрался убить ее папку. — Фрэнк… У Мэтта пересохло горло, он боится услышать конец этой истории. Он протягивает руку — положить на плечо Фрэнка, но она замирает в воздухе. — Я отпустил его, Красный. Закрыл глаза и отпустил. Надрался в первом баре, который смог найти. Хотел упиться вусмерть. А потом вдруг я сижу на твоем диване и говорю. Я даже не знаю, куда я шел, когда выполз из бара. Я просто шел, и всё. Мэтт придвинулся ближе. Фрэнк сидел неподвижно, но Мэтт знал, что он смотрит на него, изучая и ожидая чего-то. Мэтт положил руку на плечо Фрэнка и притянул к себе. Фрэнк опустил голову, его дыхание перехватило. — Не надо, Красный. — Не надо — что? — Этого. Не надо утешать меня. — Фрэнк. Что на самом деле произошло сегодня? Сердце Мэтта билось так бешено, но он надеялся, что Фрэнк не слышит. Он знал, что это еще не вся история, было что-то еще, о чем он понятия не имел и не знал, хочется ли ему услышать подробности. — Сегодня у нее день рождения. Сердце Мэтта замерло. — Лиза. Сегодня у нее день рождения. А эта маленькая девочка… Она была в городе со своим папкой, Красный. Ей было весело, и это не ее вина, что ее папка гребаный босс банды отморозков. Я чуть не застрелил его прямо перед ней, боже… Мэтт провел рукой по спине Фрэнка, пытаясь успокоить, чувствуя, как что-то дрожит у него в груди, как сжимаются и разжимаются его кулаки. — Сегодня ее день рождения, Красный, и девочка… Она выглядела так же, моя девочка, моя маленькая девочка, моя Лиза… Голос Фрэнка сломался. Тяжелое, воющее рыдание вырвалось из его груди, плечи начали вздрагивать, лицом он уткнулся в теплую шею Мэтта. Мэтт обнял его крепче. — Они все мертвы, Красный, — едва слышно прошептал Фрэнк. Мэтт не был уверен, что Фрэнк говорит о своей семье. Он молчал. — Они все мертвы. Все подонки, которые были там, у карусели, в тот день. Всех убил. Но Лиза и Фрэнки, они не вернулись. Мария не вернулась. Я думал, что месть принесет мне облегчение, знаешь, что это такое? Но они все мертвы, все они, и моя семья тоже, но почему мне всё еще так больно, Красный? — Это всегда больно, Фрэнк. Я понимаю. Любовь причиняет боль, горе причиняет боль, и месть тоже. Но ты сегодня поступил хорошо. Ради своей дочери, один раз. Ты сделал всё правильно. Мэтт еще раз погладил Фрэнка по спине, успокаивая, пока тот не вернул себе самообладание. Тело Фрэнка перестало вздрагивать; он расслабился. — Давай, я помогу тебе добраться до постели. Мэтт встал, помогая Фрэнку подняться, а затем повел его в спальню. Помог стянуть футболку и уложил, прежде чем скользнуть под одеяло к нему. — Мэтт? Это был первый раз, когда Фрэнк назвал его по имени. Не Красный, не Мердок. — Да, Фрэнк? — Спасибо. Мэтт не ответил. Сердцебиение Фрэнка замедлилось почти сразу, его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул буквально за секунду. Мэтт проснулся на следующий день, чувствуя, что Фрэнк еще рядом. Он крепко спал, разметавшись по кровати и сбив одеяло. Мэтт встал и пошел на кухню. Нужно придумать что-нибудь легкое на завтрак, у Фрэнка будет жуткое похмелье, как только он встанет.