good times on polaroids

Кевин сидит на холодных ступеньках дома, и ему плевать абсолютно на всё. в его зубах неизвестно какая по счету сигарета, а в покрасневших и трясущихся от мороза руках, костяшки которых были сбиты к чертям, полароидные снимки. старенькие какие-то, потертые местами, а есть и новые, сделанные совсем недавно. Кевин даже помнит, когда, но. сейчас рядом с ним нет того, кто делал эти снимки. из-за этого кое-кого в его легких один горький никотин, а рука болит уже третий день. на снимки то и дело ложатся снежинки, но Кевин стряхивает их раньше, чем они успеют растаять. потому что это всё, что у него осталось. это вся его жизнь, как лента кинофильма в клочках бумаги. ему это было так дорого, но рухнуло как карточный домик. в одно мгновение разрушилось и было укрыто снегом. белым и холодным. точно таким же, как и у Кевина в душе, где на время заморозились все процессы, поддерживающие человека живым. и Ратайцак сейчас мертв внутри, а оболочка создаёт видимость, будто у него всё в порядке, но. у него ни черта не в порядке. ему хочется закопаться в этом сраном снегу, подохнуть окончательно, но он сидит лишь и смотрит на снимки. снимки, где он улыбался счастливо так, а волосы тогда все мокрые от растаявшего снега были. а у Паскаля губы синие были, помнит Кевин, и что он целовал их, пытаясь согреть. оба смеялись тогда, но идея нравилась обоим. а ещё он помнит, что у того руки дрожали, потому что он забыл перчатки. но Паскаль продолжал фотографировать. а Кевин продолжает уходить в себя, смотря на полароидные снимки. Паскаль уехал, так внезапно и без каких-либо предупреждений. просто собрался и ушел, оставив Кевину лишь одно корявое "es tut mir Leid"* на снимке, положенном на стойку на кухне. они целуются на снимке, к стати. его, кажется, Суши тогда делал. Кевин находит этот снимок в конверте, смотрит на него не долго, а рука сама тянется к пачке сигарет, но. пачка оказывается пуста, и Ратайцак окончательно срывается. он комкает снимок и кидает его куда подальше. переворачивает всю стопку, поскальзывается сам, падает. и у Кевина уже нет сил подняться, но он... но он лишь ползает по снегу в сожалении собирая все снимки, стряхивая с них снег. в конце концов он поднимается сам, отряхиваясь и делая судорожный вздох. снегопад, кажется, усилился. и ни черта из-за него не видно, но Кевин готов поклясться, что видит его. грёбанного Паскаля Шилло, что стоит на тротуаре у его (их) дома. он оставляет письмо. уходит после, поспешно так, словно боится. и Кевин не успевает его остановить, не успевает ничего спросить. но, прочитав письмо, оставленное Паскалем в его ящике, Кевин понимает, что у них ещё есть шанс на хорошее будущее.