Не приносите ужей домой

Западный Квартал освещался закатными лучами солнца, что так редко пропускали стены Святого Города. Необычайно теплый вечер сопровождался южным ветром, который, несмотря на свою теплоту, тоскливо подвывал, забредая в случайные бреши полуразрушенных зданий. Однако катакомбы, скрытые под землей, были изолированы от его заунывной песни, как бы напоминающей, что в округах Шестой Зоны жизнь безотрадна, и их обитатели вынуждены из последних сил влачить свое бессмысленное существование. Казалось, что подземные комнаты никогда об этом не услышат. Но вот входная дверь жалобно скрипнула, впуская в подвал вой ветра на пару с радостным Сионом. Даже живя в такое дыре, как Западный Квартал, он умудрялся радоваться любой мелочи, что у местных жителей вызывало как минимум недоумение. Вот и сейчас его глаза взволнованно блестели, а на лице красовалась улыбка, возвещавшая о том, что он находился в приподнятом настроении. Рядом с ним даже разыгравшаяся непогода меркла, становясь совершенно не имеющей значения мелочью. — Недзуми! — прозвучал звонкий голос. — Угадай, что я нашел! — с этими словами Сион толкнул ногой тяжелую дверь, закрывая ее и прогоняя сквозняк из комнаты. — Очередную проблему? — не отрывая взгляда от книги в темно-зеленом переплете, предположил лежащий на кровати актер. — Нет. — Юноша тряхнул белой гривой и стал неловко стягивать с себя пальто, выдергивая из рукавов по одной руке. — Может, две проблемы? — Да нет же! — он чуть ли не подпрыгивал от переполнявшей его энергии. И не скажешь, что весь день заботился о непослушных и непоседливых собаках Инукаши, которые почти ежесуточно выматывали его, требуя постоянного внимания и игр. Видимо, повод для радости в этот раз был действительно серьезным. — Тогда я даже не знаю. — Недзуми пожал плечами. — Сдаешься? — Да! Говори уже! – захлопнув книгу, Ив раздраженно посмотрел на Сиона. — Я нашел ужа, — сказал он, проигнорировав повышенный тон. — Ужа? — раздражение во взгляде сменилось недоумением. — Именно. Я возвращался от Инукаши, когда заметил его на берегу реки, в которой я беру воду для мытья собак. Он показался мне таким хорошим, что я не смог не взять его с собой. Ты только посмотри на него! Приглядевшись, Недзуми заметил в руках юноши невзрачную змейку с характерными оранжевыми пятнами на голове, которой та без конца вертела, озираясь по сторонам. Серая чешуя тускло блестела в не менее тусклом свете лампы. Уж явно не понимал, что происходит и как он здесь оказался. И, судя по тому, как он норовил выскользнуть из удерживающих его рук, долго оставаться здесь он был не намерен. — И ты принес его сюда, чтобы оставить? В этой комнате? Серьезно? — в голосе Ива сквозило неверие. — Ну, конечно. — Последовал ответ, полный решимости. — Иначе я не стал бы его подбирать. Ты же не против? — Против! — он отбросил сборник в стоящую рядом стопку книг, отчего та разлетелась, рассыпав фолианты по полу, которые тут же обиженно зашелестели пожелтевшими от времени страницами. — Я и так слишком многих содержу. Еще его мне здесь не хватало. — А что, если я сам буду за ним следить? — осторожно спросил Сион. — Сам? Не смеши! — хохотнул актер, но, увидев, как помрачнело лицо друга, мгновенно стал серьезным. — Ладно, хорошо. Допустим, что ты сможешь заработать денег, отмывая и подстригая собак Инукаши, чтобы содержать его самому, но ты подумал, где он будет жить? Это же не крысы, с которыми все намного проще. Ты, как выдающийся эколог, должен знать, что змеям нужны необычные условия, такие как: правильное освещение, постоянный доступ к воде, особое питание. И это лишь малая часть их потребностей. Да с такими запросами как у него, все твои средства вмиг будут пущены по ветру. — О, не переживай! — улыбнулся Сион. — Если что, то я могу к Рикиге-сану устроиться. Он как-то предлагал мне наводить порядки в его офисе. Так что я что-нибудь придумаю. — Ага, конечно. Придумает он. — Ив закатил глаза. — Кстати, о питании. Ты, разумеется, имеешь полное представление о том, кто входит в их меню? — он коротким кивком указал на несчастного ужа. — Да, знаю. А что? — настороженно спросил Сион. — А то! Что если он сожрет хоть одну мою крысу — тебе не жить! — грозно провозгласил Недзуми. — Это значит, что я могу его оставить? — не веря своему счастью, спросил Сион. — Можешь, можешь. — Он хмыкнул. — До первого смертоубийства. — Ура! Спасибо, Недзуми! — поблагодарил он и победно потряс ужом над головой. — Зоопарк тут развел. — Ив кинул еще один неодобрительный взгляд в сторону безжизненно повисшей змеи. *** Весь следующий вечер Сион не выпускал найденыша из рук, даже по комнате передвигаясь исключительно с ним. У ужа появился собственный ящик, в котором гений попытался воссоздать естественную среду обитания, кстати, очень неплохо, однако пресмыкающееся это совсем не устраивало и оно не оставляло попыток сбежать. Поэтому Сион вынужден был носить его с собой, но он был совсем не против и, как только у него находилась свободная минута, он уделял ее животному. Удивительным было то, как он с ним спать не ложился. Вот и сейчас, забравшись на кровать, Сион позволял змее ползать по плечам и предплечьям, обвивая их, холодя своей чешуей и образуя кольца. Он был готов позволить ему все, что угодно, лишь бы тот не сбежал. В Шестой Зоне количество животных строго контролировалось людьми, и живых змей Сион никогда не видел. Поэтому он не был готов так легко его отпускать. Изредка он протягивал ужа хмурому Недзуми, лежащему рядом, и предлагал погладить животное. — Да отстань ты уже и от меня, и от него! — отпихивая от себя ужа, требовал Ив. — Если ты боишься, то это зря. — Он повернулся к другу. — Он неядовитый и кусать тебя не станет. Отвлекшись, Сион совсем перестал следить за непокорным приемышем, который в свою очередь не упустил из внимания того, что его оставили в покое. Не теряя времени даром, он стал медленно сползать на пол. К его счастью, эти двое совершено его не замечали, концентрируя свое внимание на разговоре, а не на какой-то там убегающей змее. За беглецом могли наблюдать лишь сидящие на верхних полках с книгами, мышата, тесно жавшиеся друг к другу и едва слышно попискивая. — Вот еще, — фыркнул Ив, — буду я какого-то ужа бояться. Тем более я, знаешь ли, не тупой, и прекрасно знаю, что он не кусается. — И правильно. Они настолько безобидны, что их можно держать дома как обычных домашних животных. Правда, у нас в городе это было запрещено. — Загрустив, Сион опустил глаза. — Ты притащил его с улицы. Какой он домашний? — Недзуми посмотрел на него, как Рикига на безалкогольное пойло. Не найдя, что ответить, Сион вздохнул и, нахмурившись, отвернулся. Посмотрев на свои руки и не обнаружив на них ужа, который, воспользовавшись ситуацией, вполне успешно слинял, на всю комнату завопил: — Недзуми! Хватай мою змею! — его истошный вопль утонул среди множества книг. Неожиданный и громкий возглас, нарушивший только что образовавшуюся тишину, заставил актера вздрогнуть и резко сесть на кровати. Чертыхнувшись, он положил руку Сиону на пах, чуть сжав пальцы. Тот пискнул от неожиданности. В комнате повисло напряженное молчание, которое, казалось, тянулось вечно, но на деле же прошла всего пара секунд. — Н… не… эту, — он стремительно заливался краской. — Сион, сколько раз я тебе говорил, что у тебя убогий словарный запас? — фальшиво вздохнув, тихо спросил Недзуми, медленно убирая руку. — Ты совершенно не умеешь правильно формулировать свои мысли. За шестнадцать лет ты так этому и не научился. Какая досада. Хотя, в этом нужно винить систему образования в Номере Шесть. — У меня… нормальный словарный запас. Это ты неизвестно о чем думаешь! — попытался защититься юноша. — Вот как, — вкрадчиво произнес актер, подвинувшись ближе к напрягшемуся парню, и провел горячим языком по его шее. — Скажи, что ты сейчас подумал? Ах, да. Наверное, то, что я с тебя пыль стираю? — съязвил он. — Я… не… — щеки Сиона снова полыхнули румянцем. — Вот видишь, я же говорю, что ты не можешь выразить словами то, что чувствуешь. — Я… Прерывая череду неудачных оправданий, Ив припал к его губам, придерживая Сиона за затылок. Он облизал их, мягко раздвигая и проникая глубже. Юноша округлил глаза, совсем растерявшись и не зная, что делать. Язык Недзуми плавно скользил по зубам, внутренней стороне губ, его собственному языку, изучая его и вызывая новые, незнакомые чувства. Выставленные вперед ладони, повисли в воздухе и безвольно упали на кровать. Обжигающее тепло разливалось по всему телу, собираясь где-то внизу живота. Сион застенчиво прикрыл глаза, руки неуверенно легли на плечи Ива. — Начинаешь получать удовольствие от ситуации? — насмешливо спросил актер, когда юноша непроизвольно прижался к нему сильнее. — Ничего я не получаю. Оно само, — брякнул Сион. — Это, пожалуй, твоя самая связная мысль. Но даже сейчас ты выразился как десятилетний ребенок, — продолжал издеваться Ив. — Может, хватит следить за тем, как я выражаюсь? — с ноткой раздражения спросил он. Хмыкнув, Недзуми опрокинул его на кровать, тут же усаживаясь ему на бедра, и задержал его руки вдоль тела. — Недзуми? — голос Сиона дрогнул. — Что, уже не так уверен в себе? — актер приблизился к нему и языком обвел контур шероховатой метки на шее. — Недзуми! — он дернулся. — Перестань! — А что, скажешь — не нравится? — он слегка качнул бедрами, забавляясь реакцией Сиона, который стал настолько красным, что казалось, будто он сейчас засветится. Глаза были широко распахнуты, белесые брови взметнулись вверх, выражая удивление, рот приоткрыт. Дыхание, замершее на секунду, возобновилось, став более частым. Продолжая любоваться произведенным эффектом, актер скупыми движениями расстегивал пуговицы на рубашке парня. — Эй! Хватит! Дурак что ли?! Уже не смешно! — юноша возобновил сопротивление, заелозив по кровати. — Это же неправильно! — добавил он, глядя, как Недзуми снимает с себя кофту. — Но тебя же это не остановило, когда целовал меня «на ночь». — Он языком провел по метке на груди, плавно переходя к правому соску. Очертив контур, Ив вобрал его в рот, и, посасывая, чуть прикусил, не забывая играть пальцами с другим. Он нажимал, пропускал его сквозь пальцы, пощипывал нежную розоватую кожу, словно покрытую мурашками. Лежащий под ним парень снова заерзал, тихо застонав. — Что, не терпится? — За… молчи. В ответ на это Недзуми мстительно сжал соски Сиона пальцами, слегка покручивая. Выслушав сдавленный вскрик и оставшись довольным, он вжикнул ширинкой на его штанах и стал стаскивать их. Стыд с новой силой захлестнул юношу, и он попытался остановить настойчивые руки, но, получив по ладошкам, оставил тщетные попытки. Оставшись нагим, он в смущении попытался свести ноги, но Недзуми не дал ему этого сделать, устроив колено между ними, напротив, разводя их шире. Чужие пальцы тут же пробежались по его животу, заставляя его втянуться, а юношу — вздрогнуть. Актер выбил из него непристойный стон, взяв в ладонь его член и пройдясь по всей длине. — Нет, ты все-таки развратник, — он ухмыльнулся. Пытаясь укрыться от насмешливого взгляда серых глаз, Сион закрыл лицо руками, впрочем, тут же судорожно вцепляясь в волосы Ива, который, дразня, едва касался языком чувствительной головки, повторял контур слабо сочащейся смазкой щели. Ощутив давление на затылок, он опустил голову ниже, обхватил губами плоть, стал посасывать ее, обводить языком выступающие венки. Сион не сдержал хриплого стона и резко сдернул и отбросил в сторону резинку, стягивающую волосы Недзуми в хвост. Темные пряди защекотали кожу. Дыхание сбилось, став громким и неглубоким. Юноша, распаляемый такими откровенными, новыми для него прикосновениями, метался по кровати, скуля, лихорадочно комкал простынь и непроизвольно приподнимал бедра, пытаясь протолкнуться глубже. Впервые он был доведен до такого состояния, что разум застилала пелена желания, оставляя лишь чувствительное тело, способное ощутить малейшее касание, вздох, даже, казалось бы, чужие мысли, путающиеся с собственными. Инстинкты полностью захватили его, а эмоции уносили все выше, за пределы холодной, темной комнаты. Чуть ощутимо дотрагиваясь до бледной кожи, массируя яички рукой, Ив доводил Сиона до исступления, заставляя его прогибаться навстречу ласкам, непристойно хрипло стонать и все сильнее тянуть за волосы. Помогая себе, одной рукой актер водил по всей длине ствола, а другой оглаживал бедро юноши, спускаясь до колена, и снова возвращался, скользя вверх и переходя на его внутреннюю сторону. Не выдержав таких мучений, вскоре Сион выгнулся, и, простонав в руку, кончил. Его тело все еще было напряжено и мелко подрагивало, дыхание частым и прерывистым, глаза закрыты, когда он услышал звук расстегиваемой ширинки и шелест ткани. Уже через несколько мгновений влажные пальцы дотронулись до колечка мышц и стали массировать его аккуратными круговыми движениями, не пытаясь пока проникнуть внутрь. Сион тут же разомкнул веки, насторожившись. — Недзуми… — Спокойно, Сион. Сейчас лучше попытайся расслабиться, — посоветовал он и осторожно ввел один палец. Парень содрогнулся, и старые пружины противно скрипнули. Недзуми тут же навис над ним, и принялся покрывать его лицо, шею, ключицы короткими поцелуями, едва касаясь губами, отвлекая внимание от наверняка возникнувшего дискомфорта. Актер водил рукой по его торсу, поглаживал впалый живот, плавно переходил на грудь, подушечками пальцев нажимал на затвердевший комочек кожи. Сион, все же переключившийся на быстрые, легкие, успокаивающие ласки, снова тихо застонал и быстро расслабился, однако Недзуми вновь заставил его боязливо сжаться, протолкнув второй палец. Поморщившись, седовласый вцепился в плечи Ива так, что побелели костяшки на руках. Продолжая медленно скользить внутри, растягивая мышцы и расслабляя их, он терзал темный сосок ртом, свободной рукой неспешно надрачивал Сиону, снова возбуждая его. Растопыривая пальцы и прокручивая их, он касался уже податливых стенок. Недзуми вздохнул с облегчением, когда, наконец, нашел вожделенную точку. Надавив на едва заметный бугорок, он узрел реакцию Сиона, который выгнулся, ухватил руками смятую простынь, и, судорожно поджимая пальцы на ногах, громко застонал. Издав неопределенный приглушенный возглас, Ив вынул пальцы, закинул ноги Сиона себе на плечи и приставил подрагивающую головку ко входу. Подавшись вперед, он медленно вошел до конца, едва не взвыв от горячей тесноты, и, услышав сдавленный всхлип, остановился. Коротко мотнув головой, Сион ногтями впился в спину актера и, царапая ее, оставил длинные красные полосы, прерывающиеся местами. Чуть нахмурившись, Недзуми протянул руку к изможденному лицу и стер слезинки, выступившие в уголках зажмуренных век, почти на ресницах. Аметистовые глаза распахнулись. Обычно блестящие, сейчас они были затуманены, отчего яркие фиолетовые искры тонули в потемневшей радужке. Посмотрев на Недзуми, Сион слабо кивнул и двинулся навстречу, призывая к продолжению. Возобновив движения, Ив вновь стал отыскивать простату. Через несколько толчков ему это удалось, и он, входя теперь уже под определенным углом, заставил Сиона извиваться под ним, громко и сладко стонать, просить большего, когда больше было уже просто некуда. И эти просьбы были столь непристойны, нетипичны для этого доверчивого, наивного, чистого, как только что выпавший снег юноши, что умудрялись вгонять в краску даже Недзуми, поражая его. Казалось, что воздух раскалился, словно это был не холодный подвал, а хорошо протопленная баня. Кислород, точно становясь тягучим киселем, попадал в легкие и обжигал их. Неяркое, слабое пламя лампы выхватывало из тьмы два поблескивающих от покрывающей их испарины тела. Комната наполнилась недвусмысленными шлепками, протестующим скрипом кровати, хриплыми выдохами, все более частыми стонами, которые отражаясь от стен, терялись среди бесчисленных книг. Недзуми стал срываться на все более быстрый темп, почти до синяков впиваясь пальцами в его бедра и оставляя следы от ногтей. Сион, переместив ноги на талию актера, приник к нему и с силой сжался. Тихо охнув, Ив на долю секунды замер, а затем ускорился, окончательно теряя голову от восхитительной узости и жара внутри юноши. Негромко порыкивая, он продолжал вдавливать его в матрас, и уже через несколько мгновений застыл, содрогаясь от волны наслаждения, ненадолго отстав от Сиона. Обессилев, он повалился рядом с ним на смятые простыни, тяжело дыша. Некоторое время повисшую тишину в комнате прерывали лишь шумные вдохи, с каждой секундой постепенно затихавшие и вновь погружавшие каморку в молчание. Наконец, отдышавшийся Сион приподнялся на локтях, и, повернув голову к Недзуми, сказал: — Недзуми! Ты все-таки самый настоящий дурак! — в его глазах, казалось, плескалось неподдельное возмущение. — Че?! — непонимающе вскрикнул Ив. У него нервно дернулась бровь. — Из-за тебя мой уж убежал! — обвинил он Недзуми. Секунда — и комнату заполнил звонкий хохот двоих. Они смеялись, даже не замечая того, что мышки, в отличие от сбежавшего ужа, так и остались сидеть на полке…