Her secret

Все началось с того, что Миллисент вдруг исчезла на два дня. Хакс никогда не беспокоился о ней. Их отношения строились на той дистанции, когда, питая друг к другу искреннюю и нежную привязанность, они негласно уважали личное пространство друг друга. Миллисент могла пропасть на целый день и вернуться к нему, точно зная, что ее тепло встретят, а Хакс считал свою любимицу самодостаточной и осторожной, чтобы она могла без опаски бродить по базе. К тому же он был уверен, что все на базе знали, чья эта кошка, и никто в здравом уме не допустит, чтобы с ней что-то произошло, потому что стать врагом Хакса никто не хотел. Но было всегда одно но: она неизменно возвращалась вечером. Забиралась на его кровать или, если он еще не ложился, запрыгивала на колени, заглядывала в глаза, словно убеждаясь в том, что ее ждали, и приподнималась так, чтобы потереться головой о его подбородок. Хакс целовал ее в макушку, чесал за ушком и обнимал, прижимаясь к ней ухом и прислушиваясь к тому, как она мурчит — это был его любимый звук, хорошо успокаивающий и приятный. «Рену бы не мешало завести кошку, — расслабленно думал Хакс, пока Миллисент мыла мордочку, сидя на его коленях. — Он бы тратил меньше нервов и портил меньше техники.» Утром, если Миллисент просыпалась раньше него, она потягивалась, зевала, умывалась и уходила гулять по базе. Хакс знал, что она не пропадет и не останется голодной; что лейтенант Митака втайне подкармливает ее, считая, что Хаксу об этом знать необязательно; что ФН-2187 делает игрушки из подручных средств и играет с ней; что даже Фазма, при всей ее холодности, иногда гладит Миллисент по загривку и легонько треплет за уши. Иногда Хакс, просыпаясь и видя, что его кошка еще спит, осторожно выбирался из-под одеяла, стараясь ее не разбудить, и тихо одевался. На базе шептались о том, что человек вроде него не способен испытывать нежные чувства к живому существу в принципе, но все любили Миллисент и соглашались, что к ней Хакс относится по-особенному. Пока однажды она вдруг не пропала. Сначала Хакс не волновался — она свободно бродила по базе и кто-нибудь из солдат всегда мог сказать ему, где его любимицу видели. Но в этот раз никто ничего не знал. Лейтенант Митака подтвердил, что Миллисент приходила к нему в обед и он покормил ее, но ФН-2187 сказал, что он был занят работой и тренировками весь день и не видел ее, а Фазма весь день была на виду генерала и никуда не отлучалась. В ту ночь Хакс спал плохо. Тревожно ворочаясь, он вздрагивал от каждого шороха и беспокойно прислушивался, ожидая, что она вернется. Несколько раз он порывался подняться и отправиться на ее поиски, но останавливал себя: утром, когда база оживет, найти ее будет легче, чем сейчас, после отбоя. Миллисент не вернулась и утром. Раздраженный Хакс срывался на всех, кто попадался ему на глаза и становился все злее с каждым «нет, сэр, я ее не видел». Никто ее не видел. А к вечеру ее искала уже вся база. Тайком от Кайло, конечно, потому что Хакс не хотел давать магистру еще один повод для издевок, и теперь каждый раз, когда Рен входил в какое-либо помещение, в нем воцарялась такая тишина, что можно было услышать, как нервно сглатывают солдаты, когда маска Кайло Рена с, предположительно, убийственным и холодным взглядом за ней поворачивалась в их сторону. Миллисент нашлась только на следующее утро. Она запрыгнула на кровать, потерлась о руку Хакса, облизнулась и легла рядом с ним так, словно и вовсе не пропадала на два дня. Весь день она провела на базе. Облегченно выдыхая, солдаты подкармливали ее и гладили по гладкой шерстке, тихонько перешептываясь между собой о том, где она могла пропадать эти два дня. Никто ничего не знал. Вечером она снова ушла, а под утро снова вернулась. Теперь она проводила свои дни поближе к Хаксу, стараясь не выпускать его из поля зрения, а на ночь уходила и возвращалась только под утро, укладываясь на грудь генерала, вытягивая лапы и глядя на него так осмысленно и мудро, словно ее ночные исчезновения были частью секрета, в который он не был посвящен, и для нее было тяжело, но необходимо хранить эту тайну. Этот секрет Хакс раскрыл случайно пару дней спустя. Он уже привык к тому, что Миллисент иногда приходит не утром, а днем, ближе к обеду, поэтому не переживал, когда проснулся в одиночестве, но удивился, когда, направляясь в свою каюту, вдруг увидел мелькнувший за поворотом коридора рыжий хвост. Мучимый любопытством, Хакс тихо, стараясь держаться на расстоянии, проследил за тем, как Миллисент, уверенно обходя встречающихся ей штурмовиков, рысцой побежала по коридору. Следуя за ней, Хакс мысленно прикидывал, что может быть в той стороне базы, куда она направлялась: каюты Фазмы и лейтенанта Митаки остались позади. Если только она не направлялась к ФН-2187 или не завела дружбу с каким-нибудь еще штурмовиком... Нет. Не со штурмовиком. Застыв в изумлении, Хакс смотрел, как Миллисент свернула в коридор и пошла медленнее. Кончик ее хвоста чуть подрагивал, когда она остановилась около двери в каюту и покрутилась на месте. Каюта Кайло Рена. Хакс направился к кошке, ощущая себя так, словно очутился в одном из кошмарных снов. Он даже не понимал, почему его руки чуть подрагивали, а в голосе, когда он позвал ее, прозвучали нотки волнения. — Миллисент! Кошка обернулась на его голос и мяукнула; ее хвостик дружелюбно изогнулся к спине. Когда он приблизился, она сделала к нему несколько шагов, потерлась о сапоги и была тут же подхвачена на руки. — Что ты здесь делаешь? — громким шепотом спросил он. — Я хотел спросить у вас то же самое, генерал, — прозвучал за его спиной холодный голос. Хакс резко обернулся на месте, прижимая кошку к себе. Кайло Рен застыл перед ними, и генерал выдержал паузу, пытаясь придумать, что они делают здесь, возле его каюты. Ошибиться коридором они точно не могли, да и на совпадение это не тянуло. — Я искал Миллисент, — ответил он с небольшой запинкой. Кайло не двинулся. Хакс смотрел на его шлем и ненавидел его за то, что не может сейчас видеть лицо Рена, который, скорее всего, переводит взгляд с него на кошку. Тишина начинала напрягать. — Миллисент, — вдруг повторил Кайло, словно пробуя на вкус звучание имени, и чуть расправил плечи. Еще несколько мгновений они молча стояли друг напротив друга. Извернувшись в руках генерала, Миллисент положила лапы ему на плечи, потерлась головой о его щеку и обернулась на Кайло, и Хакс вдруг физически ощутил на себе высокомерный взгляд магистра. А в следующую секунду Рен, не говоря ни слова, обошел их и скрылся за дверью каюты. Только через два коридора, направляясь к своей каюте, Хакс смог разжать руки и отпустить кошку. Он почему-то нервничал. Вечером Миллисент снова ушла от него, и Хакс, как в первое ее исчезновение, провел ночь плохо: ворочаясь с боку на бок, он прислушивался к каждому шороху и мучился догадками о том, куда она ушла. Он не хотел думать о том, что она сидит возле каюты Кайло; ему было страшно даже представить Рена рядом с ней. Рена, с его-то любовью ко всему живому... Утром, едва выйдя из каюты, Хакс решительно направился к Кайло. Он твердо решил пресечь любые попытки Миллисент ночевать под дверью его каюты, не говоря уже о том, что она могла попасть под горячую руку, если Рен выйдет из себя. Одна мысль об этом бросала его в холод. Коридор был пуст. Генерал, сбавив шаг, приблизился к каюте и застыл перед ней. Он снова начал нервничать и не мог понять почему; он твердил себе, что просто беспокоится за Миллисент и если Кайло найдет ее в своей каюте, то это плохо кончится для нее, но чувствовал, что здесь что-то еще, не одно только волнение. Игнорируя легкую дрожь в руках и надеясь, что Рен сейчас где-нибудь в другом конце базы, он приоткрыл дверь и быстро юркнул в каюту, чтобы никто из штурмовиков не успел его увидеть. — Милли... — начал он и обернулся. И застыл. Рен был здесь. Он крепко спал, убрав одну руку под подушку; одеяло чуть сползло, обнажив белокожую грудь, ровно поднимающуюся в мерном дыхании, и россыпь родинок на ней. Черные волосы растрепались по подушке и одна прядь падала на его лоб, почти касаясь глаз. Выражение его лица было таким безмятежным и спокойным, что Хакс, остолбенело замерший у двери и рассматривающий его со стойким ощущением нереальности происходящего, не сразу заметил Миллисент, которая спала, положив свою голову на шею Кайло и даже не пошевелилась, когда генерал вошел. У него не повернулся язык позвать ее — не столько из-за страха, что он разбудит Кайло и едва ли выйдет отсюда живым, сколько из-за странного чувства, шевельнувшегося внутри, когда он увидел их крепко спящими. Он шел сюда, чтобы забрать свою кошку подальше от Рена, который, кажется, не питал к ней никаких теплых чувств и терпел ее на базе только из-за того, что она была любимицей Хакса, а оказалось, что все эти ночи она приходила к нему и он... знал об этом? И даже больше — позволял ей? Хакс вспомнил, как Кайло повторил ее имя, наткнувшись на них в коридоре, словно пробуя его на вкус. На одно мгновение у него мелькнула мысль подойти к кровати и забрать свою кошку с собой, но уже в следующую секунду он приоткрыл дверь и тихонько вышел, хорошо зная, что не осмелится сделать это — не потому что он боится Кайло и того, что будет, если он проснется и увидит генерала в своей каюте, но потому что теперь он был уверен, что с ней ничего не случится. Он встретил Кайло в одном из коридоров ближе к вечеру. Магистр прошел мимо него, коротко бросив холодное «генерал» вместо приветствия, и Хакс с трудом сдержал улыбку, кивнув ему в ответ — «Рен». Миллисент вернулась, когда он готовился ко сну. Она запрыгнула на кровать, встала передними лапами на его живот и потянулась к нему мордочкой. Холодный нос ткнулся в его щеку; она обнюхала его лицо, потерлась о его лоб и лизнула в висок, и Хакс обнял ее, прижимая к себе. Ему не давала покоя картина, которую он увидел утром; ему ужасно сильно хотелось спросить Кайло, почему тот изменил свое отношение и позволил Миллисент приходить к нему на ночь и спать рядом с ним, но он понимал, что никогда этого не узнает. Миллисент смотрела на него все так же осмысленно и мудро, но в ее глазах светился хитрый огонек, словно Хакс теперь был посвящен в тайну, которую она хранила. И теперь эта тайна была их общей. Одной на троих.