Привет, меня зовут Септимус Поттер

      Время шло своим чередом. Четыре месяца пролетели в одно мгновение. И вот, медленно, но верно в свои права вступила пора экзаменов. Отличники уже не выходили из башен, а двоечники, наоборот, с наступлением жарких дней, гуляли на всю катушку. На уроках начались масштабные прогулы. Не два-три человека, а половина аудитории уходила на улицу. Учителя из кожи вон лезли, чтобы предотвратить это, но ни к чему так и не пришли. Хуже того, ученики, как будто взбесились. На каждой паре по зельеварению взрывалось сразу аж три котла. И не важно, какой курс: первый или седьмой. Но самое невероятное в этой истории было то, что даже Северус не мог справиться с этим. Как говорится в пословице: «Беда не приходит одна». Две беды есть, пора и третьей завестись.       Септимус шёл в Большой зал на завтрак. Несмотря на «летнюю лихорадку», он продолжал учиться, зарабатывать самые высокие оценки и получать баллы. Шагая по замку в приподнятом настроении, Поттер не знал, что скоро влипнет в очень «большую» беду. Открыв двери, он вошёл в зал. Плюхнувшись на скамейку, он развернул принесённую вороной газету. На первой странице было объявление о сбежавших пожирателях.        «Сегодня, в час ночи, сбежали десять заключённых Азкабана. Среди них была Беллатриса Лестрейндж, приговорённая к смерти. Она — одна из самых ярых приспешников Тёмного лорда. Самая жестокая и опасная волшебница. Девять других заключённых тоже являются пожирателями. Но глава Аврората, Кингсли Бруствер, отказался давать какие-либо показания. Имена и их личности нам, как и волшебному обществу, неизвестны. Единственное, что нам удалось узнать, это то, что в ту же ночь пропал один из надсмотрщиков Азкабана. Он был знаком лично с Беллатриой Лестрейндж и, по нашим догадкам, дал возможность ей сбежать. Его имя Лионт Спрэг».       Внизу, под объявлением красовалась фотография. Септимус давно научился скрывать свои истинные эмоции. И в эту минуту гордился этим. Он продолжал делать вид, что ничего не произошло, но внутри его трясло. В голове то и дело всплывали обрывки давно минувших дней. Не допив тыквенный сок, слизеринец вышел из зала и направился на кухню. Сейчас ему не помешает пропустить чашечку-другую ароматного кофе. Оказавшись на кухне, он позвал домовика: — Тресси, принеси мне чашку кофе и пару булочек с повидлом.       Через пару минут эльф принёс поднос с едой. — Хозяин Септимус, с вами всё хорошо? Может, мне рассказать профессору Снейпу? — спросил он, наблюдая за трясущимися руками Поттера. — Нет! Не надо! Тресси, пожалуйста, не говори профессору, — наконец, слизеринец унял дрожь в руках, и принял поднос. Домовик ещё раз посмотрел на хозяина и растворился в зале. Выпив горячую кружку кофе, Септимус почувствовал облегчение и отправился на урок зельеварения. — Да, мистер Поттер, такого растяпу, как вы, только поискать. Умудрится испортить такое зелье… — Септимус стоял, склонив голову. Его лицо застилала красная краска. — Скажите, сколько сушёных лапок жабы вы добавили в котёл? Сколько? Девять? Вместо положенных восьми. Вы разучились считать, мистер Поттер? В рецепте было сказано, добавить одну часть растолчённых слизней, но вы проигнорировали и добавили две. Две! И вот результат, — он указал на ядовито-зелёную субстанцию в котле ученика. — Похоже, завёлся новый Долгопупс, не так ли, мистер Поттер? Эванеско. Вы меня сильно разочаровали.       Слизеринец поглядел на других учеников и понял, что он единственный идиот, который стоит у пустого котла. До конца урока осталось двадцать минут. «Что же сегодня происходит со мной? Умудриться испортить такое простое зелье. Опять я в дураках. Стараешься, стараешься, и всё равно всё возвращается на круги своя. Постой-ка у всех бывают чёрные дни может и у меня настиг такой же. Не повод разводить панику. Это всё из-за этой чёртовой газеты. Не прочитай я её утром все было нормально. Ну вот и волчье чутье что-то неприятно зудит. Может, где котёл рванёт? Не похоже. Как-то не по себе». — Септимус вздохнул и начал собирать вещи. Оставив на парте пергамент, перо и чернильницу, он сел на стул.       Снейп закончил обход и теперь сидел за столом, наблюдая за учениками. Заметив, что Поттер уже собрался, он немного удивился. «Странно, что это с ним? Летняя лихорадка? Не похоже. Хм… Что произошло утром? Боится до ужаса пожирателей? Тогда становится понятна его неловкость». За минуту до звонка Северус объявил домашнее задание. Зельевар хотел окликнуть слизеринца, но того уже и след простыл. В его глазах на секунду мелькнуло беспокойство, но только на секунду.       На истории магии ничего особого не произошло. Если не считать, что впервые за год Поттер не смог ответить на вопрос профессора Бинса. За это последний снял баллы, посчитав, что ученик плохо его слушал.       К обеду слизеринец уже был морально вымотан. Краем уха он услышал, как Макгонагалл, директор и другие обсуждают его. — Минерва, ты думаешь у Септимуса летняя лихорадка? Ведь даже несмотря на неё, он продолжал отлично учиться. — Господин директор, Северус сказал, что мистер Поттер завалил одно из простейших зелий. И это с ним впервые. — Наверно, это просто случайность, — добродушно ответил директор. — Северус, у всех бывают неудачные дни. Когда не выспался или что-нибудь ещё. — Это не случайность, Альбус. Положить в котёл девять лапок жабы вместо восьми. Добавить две части растолчённых слизней, хотя в рецепте чётко и ясно написано «одна часть». Директор, мальчишка сделал это специально, — ледяным голосом сказал зельевар.       Дальше слушать Поттер не стал. Он демонстративно поднялся со стула и направился к выходу. — Септимус, ты всё слышал? — Слизеринец сделал вид, что не расслышал слов директора. «Значит, специально! Летняя лихорадка! Ну и пошло оно всё к чёрту!» — подумал он и отправился на улицу гулять. После обеда у первогодок была трансфигурация, но Септимус решил её прогулять. И этим он усугубил своё и так шаткое положение.

***

В Запретном лесу темнеет раньше, чем в самом замке. Чтобы не заблудится, белоснежный волк решил закончить свою прогулку.       Часы показывали полдесятого, когда слизеринец вышел из леса. Медленно шагая к замку, он услышал вначале женский крик, потом хохот. Следующее — голоса, выкрикивающие заклинания. Бросившись на помощь, паренёк замер, увидев группу пожирателей и трёх учителей. Последние заметили Септимуса и насторожились. Медленно, но верно, он начал отступление. Под ногами хрустнула ветка. Беллатриса Лестрейндж, а без сомнения это была она, обернулась и хищно улыбнулась. Гермиона, схваченная одним из пожирателей, попыталась вырваться. Но упиванец больно дёрнул её за волосы. Рон, увидев, что его девушке причиняют боль, рванул из всех сил. Хороший удар по рёбрам отбил всякое желание идти на выручку. По его подбородку стекала кровь, но губу разбили не пожиратели. Её разбил Малфой-младший, который тоже находился в плену. Под его глазом уже виднелся здоровенный синяк. Один пожиратель что-то говорил директору Хогвартса, но слизеринец уже не слышал. Он упал на колени и держался за голову. Его сильно трясло. Похоже, переговоры не удались, и упиванец применил второе непростительное к Грейнджер. Девушка закричала. Пожиратели рассмеялись. Девушка закричала. Пожиратели рассмеялись. — Прекратите! Хватит кричать! Я вам ничего не сделал. Я такой же, как вы. Перестаньте. Хва-а-а-тит! — закричал ребёнок. — Прекрати-и-и-те! Хватит! Не-е-е-т! Прекрати-и-и-те! — душераздирающий вопль разнёсся по округе.