Лето, как повод повзрослеть

      Вечером, когда мать Гука закончила с работой, всех детей отправили переодеваться. К «детям» приравняли всех, кому до тридцати. Чонгук закатил глаза, когда Джихе увела его сестру краситься, а Санни сплавила ему. Тэхен тоже оставался в комнате своей кузины. — Ну как, сложно с девушками? — в шутку спросил Гук у мелкого, поправляя тому футболку с неоновой надписью. — Юна мне не девушка, — твердо заверил мальчик, хмыкая в ответ, — она мне брат. Чонгук подвис, смотря на то, как Санни зачесывает волосы назад и тянется к духам Чона. — Стой-стой, думаю, тебе не нужно ими брызгаться. — Почему? Они приятно пахнут, прямо как Юна, — эти слова заставляют Гука отобрать флакончик с духами, пряча в кулак. Чон все же уговаривает мальчишку пойти и попросить у Тэхена другой запах. Как только Санни выходит из комнаты, Гук брызгает на себя два раза и отставляет духи подальше. — Ты долго? — без стука в комнату заходит Тэхен, поправляя свою рубашку. Свободная и белая, с коротким рукавом, даже верхние пуговицы расстегнуты. Чонгук опускает взгляд ниже, где светлые джинсы и белые кроссовки, а после смотрит на свои темные бриджи чуть ниже колен и вьетнамки. — Что, собираешься ещё краситься? — хен опирается о косяк двери, скрещивая руки на груди, отчего видны его вены от кисти до локтя. Чонгуку срочно нужен слюнявчик. — Хочешь? — Гук протягивает бальзам для губ, которым пользуется его сестра. Чонгук уверен, что Тэ не согласится, но вместо этого, старший подходит почти вплотную, заставляя тонсэна прижаться спиной к шкафу, улыбается и выпячивает губы трубочкой. Чон косится на бальзам, который подтаивает, подцепляет его своими губами и хочет прижаться к Киму, оставляя влажный след, а после списать на шутку, но… Но вместо этого хмурится, пальцем тычет в чужие губы, размазывая бальзам и корит себя за такие мысли. Нет, в самом деле, Тэхен этого не оценит… Наверное. Ким морщит нос, когда улыбается, прикрывает глаза. Он тянет тонсэна за руку, отводит в комнату, где нет света, где сушится белье и летают комары около лампы, что светит на улице. — Чего все так долго собираются? — вздыхает Гук, подходя к подоконнику. Срывает листик и треплет по своей ладони. Старший становится рядом, следует примеру Чонгука, тянется к ветке и листиком проходится вверх по руке тонсэна. Тот дергает плечом, щурится и вспоминает то, что случилось днем. Не то грусть, не то апатия накатывает, но Тэхен не дает волне полностью поглотить парня. Гук прикрывает глаза, а когда ощущает листочек у своих щек; тоже тянется пощекотать хена. Тэ не думает отступать, делает шаг вперед, а Чонгук не замечает, как оказывается впритык к подоконнику, наклоняясь назад, прогибаясь в спине. Листочек, кружа, падает со второго этажа, а Гук громко ахает, чувствуя руки Кима на своих ребрах. Тот щекочет безжалостно, тонсэн почти задыхается от смеха, сгибаясь пополам и тянется к шее Тэхена своими пальцами, отчего хен склоняет голову низко, смеется своим басистым голосом. — Я упаду сейчас, хватит. — хохочет Гук, вцепившись пальцами в запястья Кима. — Ну как раз и полетаешь, — старший делает выпад вперед, а после неожиданно приседает и подхватывает Чона на руки. Тот дергает в воздухе ногами, обвивает руками шею хена, прижимаясь ближе и кричит, почти верещит, чтобы тот опустил его, — уверен? Чонгук видит под собой подоконник, а ещё то, как Тэхен его почти выталкивает из окна. И это скоро превратится не в шутку, потому что Тэ не такой сильный, чтобы удерживать тонсэна на вытянутых руках. Гук жмется ближе, дышит в шею хена и непонятно отчего смеется. Тэхен начинает бегать по всей темной комнате, а Гук обещает ему врезать, потому что он тяжелый, вообще-то, и даже самому Чону становится тяжело.       Когда же взрослые, наконец, собрались, и все отправились в бар, Чонгук уже не стеснялся Тэхена. Они всю дорогу шли и толкались. Джихе только сзади посмеивалась, на что Тэ несколько раз оборачивался и рукой махал кузине «кыш-кыш». Вперед бежали самые младшие. Если брать психологический возраст, это были Гук и его хен. Санни же шел около Юны, рассказывая о закрытых магазинах, которые они сейчас проходили, словно о достопримечательностях. Почти десять, луна на небе огромная и много звезд. Тэ травит очередную шутку, что Гука обязательно загрызут комары. — О, здесь даже живая музыка, — мать Джихе указывает на пожилого мужчину, который сидит за аппаратурой и настраивает микрофон. Юна уже приклеилась к витрине, выбирая себе колу в баночке. Так и решилось: дети пьют сладкую воду, а те, кто старше тридцати, могут позволить себе по баночке чего покрепче. Пока звучала оживленная музыка, Гук мялся, когда его на танцпол звала Джихе, вытаскивая за руку. Тэхен же сидел на месте, попивая колу. — Ты чего такой замкнутый? — девушка сплела свои и Гука пальцы меж собой, отплясывая. Чонгук улыбался на такие неуклюжие движения, лишенные особого смысла, а после решил и сам не заморачиваться. Он крутил головой в разные стороны, подпрыгивал, не отпуская руки девушки, а под конец третьей песни они уже подпевали. Гук заметил ухмыляющегося Тэхена, потому весь красный и взбудораженный поспешил к хену, сразу же хватая того за руку. — Пошли танцевать, — отдышавшись, проговорил Чон, но на это старший только отрицательно помотал головой. — Присядь на секунду, — попросил Тэ, осаживая тонсэна. Тот недовольно поджал губы, закатывая глаза. Но как только перед ним оказалось растаявшее мороженое, Чонгук просиял, открывая рот, когда Тэхен поднес к губам ложечку. И сразу же зажмурился. — Что за… Хен, ты чего тут, алкоголь потягиваешь? — Да тише, боже ты мой, — старший прижимает салфетку к губам младшего, где осталось мороженое вперемешку со спиртным. — Гадость, серьезно, — облизываясь, морщится Гук. Начинает играть медляк, потому Чонгук тяжело вздыхает. Джихе уже танцует с каким-то незнакомым парнем, положив руки ему на плечи. Внезапно, сверху начинает недолго шуметь, а после валит пена. Много пены, из-за которой дети пищат и огромная толпа бросается под неё. Чонгук глядит с блестящими глазами. Свет от мерцающих разноцветных ламп отражается от пены. — Мальчики, а вы чего не танцуете? — мать Чонгука подмигивает сыну, а тот тушуется, протягивая недовольное «ну маааам!». — Да-да, идите, повеселитесь, — соглашается мать Джихе, посылая парней жестом руки. В отличает от Гука, Тэхен не возмущается, он только глядит на поющего мужчину. Эта песня… Сколько ей? Времен отца, или ей ещё больше? — Да ну перестань, — шикает тонсэн, когда мать его толкает в плечо. — Пойдем, — Ким встает со своего места и переплетает свои пальцы с Чонгуком. — Чего? — младший не хочет противиться хену. Он только чувствует, как к ушам приливает огонь. Ноги путаются меж собой, пока они идут в самый центр танцпола. Тэхен заводит их прямо в пену, подталкивая тонсэна. Гук глядит снизу вверх, у них разница с голову. Чон чувствует, как руки Кима касаются его лопаток, чуть ниже, на поясницу, а после… А всё остальное скрывает пена. — Подними голову, куда ты забился? — Тэхен покачивается в такт песни, пока мужчина поет своим сиплым, но красивым голосом, который ни разу не портит песню. — Тэхен, — кряхтит Гук, поднимая взгляд. Глаза в глаза. — Ты мне на ногу наступил, — смеется Тэ. — Я не умею танцевать, — вторит Гук, собираясь отступить, но Тэхен сжимает крепче. Он его вжимает в себя. Вдыхает запах волос, касается губами макушки и подальше заталкивает в пену. Белая и с запахом порошка сыпется на головы, её уже по пояс. — Расслабься, — хмыкает хен, чувствуя дрожь Чонгука. Тот кусает губу, сам себя ругает за такое волнение, а после выдыхает. Гук цепляется пальцами за воротник, чуть тянет на себя. Они скрыты ото всех. Дыхание перекатывается с губ в губы. Чонгук стоит на носочках. Песня сменяется на подвижную. У Чона, словно глаза открываются. Он видит перед собой улыбающегося Тэхена, а после отступает назад. Ким опускает руки и смотрит перед собой.       Всё прекращается около часа ночи. Когда дети начинают засыпать на руках матерей, но как только узнают, что Чонгук хочет в автомате выиграть игрушку, сон, как рукой снимает. Гук кривится, высовывает язык, знает, что всё равно не достанет ничего, а после смотрит на Тэхена. А тот на него. Чон разворачивается, уже хочет уйти, как его окликает хен. — Оппа, это же Стюарт Литтл! — пищит от радости Юна, хлопая в ладоши. Тэ протягивает игрушку тонсэну. — Ты выиграл, чего так сразу ушел? Этот вопрос точно относится к игрушке? Потому что Чонгук в этом ни разу не уверен. — Юна, ты можешь его забрать, — предлагает брат, протягивая мышонка небольшого роста, который чуть больше ладони, он весь белый, в красных кедах, такого же цвета футболке и в бежевых штанишках. — Не, мне Санни уже достал белочку. — Брат, ты на неё похожа, пошли попросим у мамы орешек купить? — Санни подходит и потирает ладошки. — Пошли, брат, — соглашается Юна, разворачиваясь, — Мам! Мама! Мам, купи пощелкать, а? Ну мам! — Господи, — вздыхают вместе Тэхен и Чонгук, а после прыскают со смеху. — Как назовешь? — спрашивает хен, указывая на мышонка. Чон пожимает плечами. Они идут бок о бок, касаясь плечами. У Тэхена теплая кофта сверху, а Гук с завистью думает о ней, но стесняется попросить. А за разговорами с Тэ вообще забывает, что ему холодно. — Голубчики, — кричит позади Джихе, привлекая внимание. Девушка подбегает ближе, втискивается меж парнями и обнимает за шею двоих, — вы ведь не забыли, что скоро уезжать? Тэхен, на тебе билеты, нам нужно будет уехать через неделю, всего на один день. — Обязательно тебе сейчас это говорить? — вздыхает кузен, косясь на улыбающегося Гука. — Ну мне предупредить надо было или нет? Так что, давайте набирайтесь всего веселого, чтобы больше скучать друг по другу. — Джихе! — возникает Тэ, уже серьезно теряя настроение. — Хен, а что здесь такого? — хихикает Чонгук, устремляя взгляд в небо, — У меня ещё не было друзей на море, чтобы я их ждал. Давай ты… вы станете первыми? Джихе треплет обоих по голове, а после кивает сама себе и торопится вперед. — Наши задумали завтра искупаться в одежде, давайте посмотрим на это? — кричит девушка, размахивая руками, — А сейчас нас ждет душ. Девушка убегает, оставляя позади парней. И внезапно Чонгук отшатывается от Тэхена и смотрит вслед Джихе. — Что? — хмурится Ким, не ощущая рядом с собой тепла. — Я свои трусы забыл в ванной, — ужасается парень, а после срывается на бег, — Джихе! Нуна, стой! Тэхен выгибает бровь, смотря на то, как тонсэн удаляется. А за ним за руку треплется игрушка.