Номер 1.

наша любовь осталась снегом где-то в зиме и растаяла примерно к середине апреля, и в качестве одного-единственного воспоминания о тебе у меня осталась лишь привычка резать тонкую кожу на запястьях и до локтя. а помнишь, мы когда-то любили играть? скажи, если нет, я напомню. пускай ты уже не помнишь обо мне, и единственное твое воспоминание, это две страницы в твоем личном дневнике. вспоминаю, как когда-то, сидя на уроке, я исписывала последнюю страницу тетради по алгебре стихотворением, посвященным тебе, и плачу. оно, если ты не соврала тогда, тебе понравилось, хоть мне было и стыдно; я не умела тогда сочинять стихи. а ты хочешь знать, что случилось со мной после того, как я увидела твое "я же только тебя люблю" в адрес другой девушки? знаю, хочешь. так вот я пыталась заставить себя поверить в то, что тех четырех месяцев и не было вовсе, что это все слуховые и зрительные галюны, что я сама придумала тебя в своей голове и верила в то, что ты настоящая. я научилась искать утешение в громком "ненавижу!", избивая подушки, а потом заваливаясь на бок и прижимая пострадавшую к себе, воспринимая ее, как очередную галюну и созданный в моей голове образ. казалось, я действительно способна на суицид. остановило лишь кроткое "не стоит из-за этого плакать". я еще никогда не забывала прожитые мною месяцы так быстро. спасибо за то, что подтолкнула меня к идее научиться делать это как можно скорее, Маш.