Армин

      Осень в этом году наступила рано. Армин ходил по лесу, трогая стволы деревьев, смотрел, как сыпятся с них сухие листья и шуршат под ногами. Вскидывая голову, тоскливо провожал глазами стаи птиц, улетавших в чужие жаркие страны.       Раньше он по лесу с Дэем гулял. У них уже всё сговорено было. Вдвоём до рассвета бродили в обнимку, целовались до одури, ласкались. Армин приходил домой с сияющими глазами и опухшими от поцелуев губами.       Дэй с Армином одногодки и оба огненно-рыжие, только Армин ещё и с золотыми крапинками на носу.       — Жаль, что ты не девушка, — смеялся отец. — Вот бы у вас детишки пошли. Тронешь и обожжёшься.       Мать поджимала губы, Дэй ей не нравился.       А прошлой зимой Армин провалился под лёд и утонул бы, если не Хайден — здоровенный, чернобородый силач-кузнец с бугрящимися под тёмной кожей мускулами. Вытащил из ледяной воды и бесчувственного принёс домой. Но беда не приходит одна. Армин месяц провалялся в горячечном бреду, а очнувшись, узнал страшную новость. Отца насмерть придавило сосной.       Осталась семья без кормильца. От Армина толку нет, после болезни ослаб, едва ползает. Перебивались всю зиму соленьями да вареньями с огорода. Спасибо, тот же Хайден помог, подкидывал то куропаток, то зайца. Армин сразу понял, что неспроста, только немного ошибся. Гадал на сестрёнку, пятнадцатилетнюю златовласку Ию, но весной Хайден посватался к нему самому.       — Будешь за ним, как за каменной стеной, — сказала мать. — Ещё и завидовать будут. Я и отца-то всё отговаривала, да он не слушал. Теперь по-моему будет.       — Но ведь я…       — Молчи! — закричала мать. — Если бы не он, сдохли бы! Не маленький, сам понимать должен. Да и решено уже всё. Я и в храм ходила. Он твоя судьба, а не этот…       Армин пришёл в ужас. Но с матерью не поспоришь. Слово родителей — закон. Свадьбу назначили на осень. Хайден приходил в гости всё лето, приносил подарки, от Армина глаз не отрывал. Армин несколько раз пытался с ним поговорить, но только встречался с ним взглядом и все слова из головы вылетали. Пытался улизнуть, но мать хватала за плечи, толкала назад и шипела в ухо:       — Да улыбнись ты хоть, сидишь, как на поминках.       Армин послушно кривил губы в улыбке, а улучив миг, всё равно сбегал. Уходил в лес, где его ждал Дэй.       — Мать говорит, он моя судьба, — чуть не плакал Армин. — В храме ей там что-то наговорили.       — Сбежим, — бормотал Дэй, сжимая его холодные руки. — У меня уже приготовлено всё.       — А мать? — убито спросил Армин. — А сёстры? Пропадут ведь. Думаешь, им поможет кто?       Дэй замолчал, сжал его в объятиях, крепко поцеловал. Армин ответил на поцелуй, а сам представлял, каково ему в постели с Хайденом будет. Представил и дрожь пробрала. Внезапно рядом раздался хруст веток. Юноши вздрогнули, обернулись. В нескольких шагах от них стоял Хайден, мрачно сверкая глазами. Дэй вдруг скакнул вбок и бросился бежать. Хайден подошёл к замершему Армину и, коротко размахнувшись, ударил. Армин вскрикнул, но Хайден не дал упасть. Рванул на себя и впился в губы, стирая поцелуй Дэя. Языком раздвинул сжатые губы, яростно вылизывая рот.       — Ещё раз вместе увижу… — сказал кузнец, оторвавшись от Армина и тяжело дыша, — убью обоих.       Армин с трудом выдрался из его рук и убежал. Дэя с тех пор он избегал и только смотрел издали.

***

      День свадьбы выдался ясным и тёплым. Хайден рано утром пришёл за женихом, чтоб отвести к брачному алтарю. Там уж вся деревня собралась.       Армин, наряженный в расшитую рубашку, хмуро сидел у окна. Рядом возбуждённо крутились сестрички, тоже нарядные, звенели бусами. Мать, как положено, всплакнула, охорашивая Армина. Тот, дёргая плечом, уворачивался.       — Идёт! Идёт! — крикнула Ия, смотря в окно. — Ой, а кто это за ним скачет?       Мать метнулась к окну, глянула и резко повернулась с перекошенным от страха лицом.       — В подпол, быстро! — крикнула она. — В подпол лезьте, глупые! — и схватив девочек, поволокла их к лазу в полу.       Со двора послышались крики. Армин выскочил на крыльцо и резко затормозил, задохнувшись от ужаса.       Хайден, выставив вилы, угрожающе рычал на трёх гарцующих перед ним всадников, Армин краем глаза видел рукояти огромных мечей и колчаны со стрелами за их спинами. Четвёртый конь стоял чуть подалее с пустым седлом. Хозяин коня валялся рядом с топором в голове.       — Беги, Армин! — крикнул Хайден. — Бегите в лес! Прячьтесь!       Армин бросился в дом, схватил мать, запихивающую перепуганных дочерей в подпол.       — Куда, найдут же! В окно! В лес надо!       Сзади послышался топот. Мимо Армина со свистом пролетел нож и воткнулся матери в грудь. Она страшно захрипела и повалилась на пол. Сестры зашлись диким визгом. Армина схватили за волосы и поволокли на улицу. Он тоже закричал, забился отчаянно.       — Рыжий, — довольно произнёс голос над ухом. — Люблю рыжих, сладкие они. Кричи, кричи.       Его вытащили на улицу. Краем глаза он видел безжизненное тело Хайдена возле крыльца. Оставшиеся два всадника прошли в дом.       Армина грубо швырнули на землю, сорвали одежду.       — Кричи, рыжик, — сказал тот же голос. — Люблю, когда кричат.       Сверху навалилось тяжёлое тело и от дикой боли у Армина потемнело в глазах. Рядом насиловали сестёр — Ию, и младшую, десятилетнюю Илму, и крики их звенели у Армина в ушах…

***

      Илма лежала на земле с задранным до шеи подолом и остекленевшими глазами смотрела в небо. Здесь же была и Ия. Её подняли, стали осматривать, трогали роскошные, но сейчас спутанные и вывалянные в пыли волосы, лезли в рот. Она вдруг выхватила нож из-за пояса одного из мужчин. Те загоготали:       — Ну, и чего делать-то собралась? Убьёшь нас, что ли?       Она диким взглядом посмотрела вокруг и встретилась глазами с Армином. Он тут же всё понял.       — Прощай, братик, — одними губами сказала Ия и перерезала себе горло.       — Вот сука, а? — равнодушно один из них, глядя на ещё дёргающееся тело. — Я бы за неё неплохо выручил. Сука, а?       — Да не переживай, — второй хлопнул его по плечу. — Девки сейчас в цене упали. Много бы всё равно не получил.       Армину связали руки за спиной и повели на деревенскую площадь. На дороге валялись трупы людей. Нескольких он узнал. Оставшихся в живых согнали на площади в кучу.       Всадников было около двух десятков. Вооружённые до зубов, они взяли в плен целую деревню за каких-то полчаса.       Пленники молчали и только дети плакали, хватаясь за матерей. Армина швырнули в общую кучу. Кто-то поднял его. Дэй.       — Живой, — прошептал он. — Твари, всех убили. И отца, и мать, и брата. А… твои?       Армин отвернулся.       Захватчики долго делили добычу, ругались, спорили. Армин и ещё несколько человек достались изнасиловавшему его мужчине. Звали его Одо.       Армину швырнули какие-то тряпки. До него только сейчас дошло, что он полностью голый. Дэй взял одежду у него из рук, помог одеться. Пленников связали попарно и погнали по дороге. Армин оглянулся. Оставшаяся позади деревня горела.

***

      Потом был долгий и мучительный переход. По дороге захватчики совершали набеги на другие деревни, приводили новую добычу. И снова шли. На ночь останавливались в лесу. Пленникам кидали кусок хлеба, позволяли напиться и связывали по ногам и рукам. Дети долго не выдерживали. Когда вышли к широкой реке, их и вовсе не осталось.       У берега стояло несколько больших кораблей. Пленников посадили в трюм и началось новое мучение. Духота, теснота, воняло испражнениями. Сидели в темноте, плотно прижавшись друг к другу, тут же стояли вёдра для нужд, которые передавали друг другу по цепочке. Сколько плыли, неизвестно. Дни и ночи слились у Армина в одно. Перед глазами всё время стояли мать с ножом в груди, мёртвые глаза Илмы и дёргающаяся в агонии Ия.       А каждое утро из трюма вытаскивали несколько умерших за ночь людей.       Наконец корабли пристали к берегу. Судя по шуму, приплыли в большой город.       — Неужели всё закончилось? — спросила женщина рядом с Армином.       — Наоборот, — мрачно ответил мужчина. — Для нас всё только начинается.       От свежего воздуха у Армина закружилась голова. Но опомниться не дали, толкнули в спину и по сходням свели с остальными людьми на пристань. Город был огромен. На какое-то время Армин забыл обо всём, очумело оглядывался, ему ещё не приходилось бывать в таком месте. Высокие дома, каменная мостовая, множество людей. Пленников оглядывали равнодушно, а кое-кого и с интересом.       На глазах Армина, тут же, не торгуясь, купили двух женщин и увели.       Собственность Одо провели по небольшой улице и втолкнули в какой-то дом. Внутри их развязали и женщин заперли отдельно. Бросили всем, как и раньше, по куску хлеба и оставили в покое. Армин сидел в углу, глядя на крошечное зарешечённое окошко под потолком. Остальные тихо переговаривались между собой, гадая о будущей судьбе. Армину говорить не хотелось. Он лёг на пол и отвернулся к стене.       На рассвете пленников подняли и, снова связав, повели на главную площадь. Шёл мелкий, противный дождь и женщин спрятали в большой палатке, а остальных оставили стоять рядом.       Мужчин купили быстро. На Армина же смотрели мельком, некоторые, правда, подходили, трогали за руки, и недовольно кривясь, отходили. Одо ругался, снижал цену, но покупатели отмахивались. Невысокий щуплый паренёк никого не соблазнял. В конце концов он остался один. Одо сплюнул сквозь зубы и повёл его за собой.

***

      У Одо не было ни жены, ни детей. Жил он, не считая слуг, один, в большом, просторном доме. Армина определили на конюшню. Старший конюх по имени Хейн оглядел его брезгливо и кивнул в угол:       — Иди вымойся, несёт, как от свиньи.       Одо пришёл в ту же ночь. Пьяный. Увидел Армина, оскалился и поманив к себе, приспустил штаны.       — Только попробуй зубы пустить, — предупредил он. — Кожу заживо сниму и поджарю потом.       Армин, вздохнув, опустился на колени.       — Старайся лучше, мальчик, — сказал Одо. — Тебе же легче будет.       Армин, зажмурившись и давясь, старался, облизывая и заглатывая член.       — Хватит, — Одо толкнул его на сено. — Задом поворачивайся.       Теперь он не торопился, больно помял Армина за ягодицы. Юноша закусил губу. Кричать он не будет. Но Одо неожиданно сильно ударил его по заду и Армин от неожиданности вскрикнул. Одо засмеялся, и разведя ему ягодицы, с размаху загнал член. Армин завыл, слёзы так и брызнули из глаз. Даже в первый раз не было так больно, хотя… тогда он был не в себе от страха.       Одо долго не мог кончить. Армин от боли искусал себе все губы, тихо скулил. Наконец хозяин застонал и отлепился от своей игрушки. Встал, и потрепав Армина за волосы, сказал опять, как в прошлый раз:       — Люблю рыжих. Будешь стараться, возьму в дом.

***

      Потянулись тоскливые дни. Армин ухаживал за лошадьми и со страхом ждал каждого вечера. Одо приходил постоянно, почти всегда пьяный. Иногда был настроен благодушно и даже пытался ласкать. Просовывал Армину руку под живот, теребил за член и яички. Армину это было ещё противней. Но чаще Одо приходил злой. Армин уже знал, что хозяин играл в кости и постоянно проигрывал. Одо швырял Армина на землю и яростно вколачивался.       — Подмахивай, сучка рыжая, — рычал он. — Ну же! Ну!       Армин, хоть и готовил себя заранее, а всё равно потом смывал кровь с бёдер и ходил, морщась. Хейн, недолюбливавший Армина, и то не выдержал, принёс ему мазь. Армин посмотрел с благодарностью, говорить ему не хотелось. За несколько недель в рабстве он и десяти слов не сказал.       В хозяйском доме побывать ему не удалось ни разу. Одо, хоть и трахал его каждую ночь, но в дом брать не торопился, а Армин и не рвался. Из конюшни он лишь изредка выходил во двор. Разглядывал облака на небе и уходил обратно. Первые несколько ночей его приковывали цепью к стене. Одо новому рабу не доверял. Но где-то через неделю Армину поставили клеймо на груди. Он лежал, обвязанный верёвкой, и ещё Хейн сверху придавливал, вынуждая не двигаться, и орал от боли, как ненормальный, а потом всю ночь рыдал.       — Скажи спасибо, что не на лице, — сказал Хейн, смазывая ожог целебной мазью. — Он и не такое может. Ходил бы тогда красавцем. И что в тебе наш господин нашёл? На!       И сунул Армину медовую лепёшку. Армин, всхлипывая, ел, но вкуса не чувствовал.       Клеймо болело долго. Но зато цепь на него больше не надевали.

***

      Однажды Одо пришёл в хорошем настроении. Лез целоваться к Армину, пытался нежничать. Армин отворачивал голову, стараясь не вдыхать запах винных паров, исходящих от хозяина. Одо вдруг разъярился.       — Тварь рыжая, — заорал он. Вытащил плеть и принялся избивать юношу. — Отворачиваться вздумал! Противно ему! Я твой хозяин, мразь! Я! Прикажу, ноги мне лизать будешь! Отродье рыжее!       Армин сжался в комочек, стараясь прикрыть голову руками. Одо замахнулся в очередной раз и вдруг застыл с поднятой рукой. На лице появилось удивлённое выражение.       — Что это… Как…       И не договорив, рухнул на землю. За ним Армин разглядел мощную мужскую фигуру. В тусклом свете факела блеснул нож в руке. Фигура выступила вперёд, и Армин зажал рот рукой, чтоб не закричать.       — Сгинь, сгинь, — прошептал он, белея от ужаса. — Призрак…       — Это я, малыш, не бойся, — зашептал мужчина, подходя ближе. — Я живой. Не веришь? Вот, потрогай.       И протянул руку. Трясущийся от страха Армин осторожно взял его за руку.       — Хайден? Тебя же убили?       — Кишка у них тонка, меня убить. Вот.       Он расстегнул рубашку и показал уродливый шрам на груди.       — Идём, времени мало.       — Куда? — горько усмехнулся Армин. — Поймают. Я ведь теперь тоже помеченный.       И показал Хайдену клеймо. Хайден стиснул зубы, ноздри раздулись гневно. Коснулся пальцами замысловатого узора на груди юноши.       — Ничего, не поймают. Я уже давно в городе, малыш. Всё подготовил. Одо здесь не любят, говорят, ни одной девки и парня не осталось, которых он не перепортил. А все молчат, потому что Одо у князя местного в любимчиках ходит. И ничего не поделать. Так что смерти его многие рады будут. А нам с тобой помогут, корабль на рассвете отходит, пока все очухаются, мы уже далеко будем.       В дверях возникла ещё одна фигура. Армин вздрогнул, схватил Хайдена за руку.       — Быстрее давайте, — послышался голос Хейна. — Потом обжиматься будете.       Хайден сгрёб Армина в охапку и вытащил наружу. Юноша поёжился от холода. Хайден накинул на него тёплую куртку и повёл к воротам. Там уже стояли наготове две осёдланные лошади.       — Ты верхом-то сможешь? — с тревогой спросил Хайден.       Армин кивнул. Сцепив зубы, вскарабкался в седло.       — Спасибо тебе, — сказал он Хейну.       Тот усмехнулся, махнул рукой:       — Мне бы такого жениха, как тебе. Езжайте!

***

      Корабль отошёл с рассветом. Армин стоял на палубе, глядя на исчезающий за горизонтом город. Хайден подошёл сзади, обнял за плечи.       — Куда мы теперь? — тихо спросил юноша.       — Мир большой.       Армин повернулся к Хайдену, уткнулся ему в грудь, и обхватив руками, сжал изо всех сил.