Кодекс дракона

Японцы – народ странный. Я поднялся с кровати и разминался. Восемь утра, время уже. Так вот, о чём я? Японцы – народ странный, правда странный. Такое у них в медиаконтенте есть – просто звиздец. Тут и порнуха со всеми мыслимыми извращениями, тут и аниме, о, аниме – это то, что делает японцев особенными. Такой мозговынос… Хикки – задроты, сидящие круглыми сутками дома, читающие мангу и сидящие перед компьютерами, и так далее… но в личной жизни… Боже, такого извращения как японский секс – я не видел нигде и никогда. Девушки стеснительные, мужчины стеснительные, сексуальная энергия скапливается, люди по-моему, все, долбанулись на всю голову. Каких только извращенцев тут не найдёшь – и всё не от распущенности, а от стеснительности, воспитания. Гнусного воспитания. Таких стесняшек нигде найти нельзя, как и таких извращенцев. Нет бы просто трахались, все со всеми, и всё было бы хорошо. Так нет. То, что творится в головах девочек – я даже осознать не способен. А парни… Мой брат, Иссей, типичный японский извращенец – стесняшка, которому сорвало ограничители и он начал деградировать в этом плане. Закончив разминку, я посмотрел на себя в зеркало – там отражалась милая девочка, в чёрном спортивном нижнем белье, причёской под мальчика и с маленькой, но весьма ощутимой грудью… эх, было время… когда я только вселился – всё было в новинку – и чувствительное, гораздо более чувствительное, чем у парня, тело, тоже меня изрядно удивило. От прикосновений к эрогенным зонам, конечно, ни холодно ни жарко, но если этим заниматься некоторое время – тело возбуждается, а это мне совсем ни к чему. Накинув на себя свою классическую одежду – мешковатые джинсы, я притянул силой свой световой меч и засунув его за пояс, пошёл прочь из спальни. Косметикой не пользовался, имидж у меня был… С имиджем всё не так однозначно. Имидж пацанки, никто, кроме родителей и брата вообще не в курсе, что я девочка. Ну и кроме доктора. Физический рост я замедлил, особенно в груди – отращивать себе вымя я не был намерен. Тело было гибкое, ловкое, прямо таки с кошачьей грацией. Спустился со второго этажа по лестнице. С кухни уже доносились приятные запахи, что-то шкворчало, а на диване в гостиной сидел Иссей и что-то читал. Ах, да, Иссей… Юноша семнадцати лет, хронический извращенец. Внешние данные у него неплохие, если бы он просто думал головой – ему бы дала почти любая девушка. Иссей сидел с глупой рожей и пялился на учебник по химии… Так, что тут у нас… – я подошёл сзади. Учебник, как же. Вложил свою извращенскую мангу в учебник и сидит, молится сиськам. Имбецил. И что я только не делал – проводил воспитательные беседы, или сжигал его порнуху – всё без толку. Он всё равно фанат сисек. Я наклонился через спинку дивана. Иссей подскочил и журнал выпал из его книги, я поймал его силой и с кошачьей грацией перекувыркнувшись через спинку дивана, сел рядом с Иссеем, взяв журнал в руки. Так-так-так, что тут у нас? Очередной шедевр японской рисовки. Нарисованные девочки ласкали себя. На следующей странице в ход пошли вибраторы, слишком уж большие и длинные. – Кхм. И куда в них такие помещаются? – задал я вопрос в пустоту, листая журнал. Поднял ногу и пнул разбежавшегося ко мне Иссея. Парень согнулся пополам. Ну ничего, он привычный. – Отдай. – Да ну? – я пролистал журнал, посмотрев всё. Девочек дальше приходуют мальчики, потом шла история с супер-большими сиськами и двойным проникновением, и под конец – сиськи вообще заполонили всю страницу. Блин, я начал(а) возбуждаться от чтения таких манг. Надо отметить ещё один плюс женского тела. То, что у меня малость гормоны тоже играют – никому не заметно. Это у Иссея колом стоял. Придурок что-то начал вопить про злого меня, но получил брошенным учебником по заднице. А я его ещё силой разогнал, так что схватившись за пятую точку он застонав пошёл прочь. Это не извращенец, это просто дегенерат, как по мне. – Доча, что ты читаешь? – Да вот, у Иссея конфисковал. Мам, а Иссей точно мой брат? – Точно-точно, – мама подошла ко мне и посмотрела через плечо. На странице журнала как раз две девушки удовлетворяли себя вибраторами. – Боже, какая пошлость! – строго сказала мама, – выброси эту гадость, не надо читать такое. – Мам, я уже взрослая девочка, – я улыбнулась, – это Иссею не помешает найти девушку. – А у тебя как на личном фронте? – мама взяла протянутый журнал и с еле заметным сожалением утилизировала в урну. – Внуков не будет. Гарантирую. – Ну вот, как всегда, – мама вздохнула, – старший дурачок, дочь лоли, младший… на него вся надежда! – грустно понурилась мама. – Ничего, – я поднялся, – не беспокойся, Иссей образумится. Если раньше не сядет за изнасилование и подглядывание. Спустился отец. Кстати, весьма такой работящий мужик. Работает на телеканале, оператором, неплохо зарабатывает, но его очень часто нет дома. И ещё кое-что… – Здаров, Юки. Готов к школе? У нас с мамой для вас двоих есть новость. Где Иссей? – Готов поспорить – лысого гоняет, – отмахнулся я, – так что за новость? – Сегодня вы идёте в академию Куо. О, что это, новый журнальчик Иссея? – он посмотрел в урну и, едва приблизился, мама вежливо так взяла его за рубашку. Атмосфера сразу потяжелела и я поспешил ретироваться. Значит, Куо. * * * * Пришлось переодеться. Вместо джинсов – юбочка, короткая, трусики – белые, с пришитым бантиком спереди… Прокладки пока не нужны… Ну да – величайшая кара женская – месячные. Боль в животе и кровь в трусиках – мягко говоря, совсем неаппетитное зрелище, даже для милой блондинистой лоли. А ещё в такие дни хотелось кого-то зверски придушить и как правило, ежемесячно проходил рейд на порнушку моего брата, с последующим избиением оного. Сила удара у меня была хороша – при должной напитке мог прогнуть танковую броню. Но братику перепадало послабее, обычно дело заканчивалось синяками и отбитой задницей, а так же вывернутыми ушами или ещё лучше – пинком по яйцам. Одевшись, я осмотрела себя в зеркало, покрутилась. Ну прям ангелочек, Асия-чан, только волосы почти белые – а у неё, насколько помню, были более тёмного соломенного цвета. Ляпота. Хлопнув себя по попе – предмету обожания всех мальчиков, которые видели меня в женском обличии, я использовал отвод глаз и пошёл вниз. Прихватил световой меч – вряд ли он мне понадобится, ну а вдруг? Выскользнув из дома, пошёл, напевая песенку, в сторону остановки поезда. * * * * Отвод глаз перестал действовать при скоплении народу и на меня иногда поглядывали. Всё-таки необычное сочетание цвета волос и глаз – стопудово иностранка. Что, в общем-то, верно. Да и японская стеснительность мне была чужда. Подмигнув засмотревшемуся в мою сторону мальчику лет двенадцати, я вышла из поезда и готовилась к развлечению. Токио. Идя по улицам Токио, мило улыбалась, ища добычу. На ловца и зверь бежит. Пятнадцать минут блуждания по окраине Токио и я заметила. Два каких-то упыря сидели в подворотне. Один из них заметил меня и махнул рукой, мол, подойди. Я нацепив на лицо мину наивности, подошёл, переступая с ноги на ногу. Упырь улыбнулся, зубы кривые и жёлтые, губищи, небритый. – Девочка… – он потянул ко мне свои грабли, – не хочешь раздеться? – Оу, а вы дяденька извращенец? – Слышь, заткнула рот, сука, – заорал второй, у которого глазки бегали, – Ято, хватай её! Кривозубый сделал шаг вперёд, я в то же время улыбнулась и усилила себя силой. Ну всё, время пошло. Шаг вперёд, перехват руки, бросок в стену. Телекинез – притягиваю придурка к себе, удар по коленке второму – прыжок, оттолкнулась от стенки и ударила в полёте ударом силы по этим дуракам. Оба влетели в стену и опали, как озимые. Ну что ж, пришла пора! – Встать! – командую я, снимая маску милой девочки, – встать! Подкреплённый волной силы и ломкой сознания голос заставил их подняться. Оба встали и не понимают, что происходит. – А теперь ты! – я ткнула пальчиком в одного из насильников, – сымай штаны. * * * * Не люблю насильников. А уж насильников-педофилов – люто, дико ненавижу. Их нужно просто пускать на мясо для кормления диких зверей, хоть какая-то польза от них будет. – Активней, мальчики, активней, – зевнула я, глядя как гопник, совсем растерявшись, пристраивается сзади к своему товарищу. Тот орал благим матом, но после того как я ему с ноги в челюсть заехал – заткнулся и только воет. После минуты изнасилования приказала: – А теперь засунь внутрь руку по локоть. Ахахаха! – меня смех разобрал, когда тот, что внизу, заорал, даже несмотря на сломанную челюсть. – А теперь – пойдём на улицу. Да, давайте, идите. Будете чпокаться на перекрёстке, чтобы все видели, какие вы пидарасы! – я подпрыгнула и мило улыбнулась аля-ангелочек. Через пять минут на перекрёстке двух улиц, весьма оживлённом, настало время шоу. Они поменялись ролями. Я отошла подальше и наблюдала за этим со стороны. – Боже, какая мерзость! – Меня сейчас стошнит! – девочка, которая заметила двух мужиков на проезжей части покраснела, а потом позеленела и отвернулась. – Яре-яре, разве вы не любите яой? – я прислонилась к стенке и скрестила руки под грудью, – что, не так мило, как тебе казалось? Посмотри. Она повернулась, посмотрела и её всё-таки стошнило. Естественно, через несколько минут подъехала полицейская машина. Разум вернулся к насильникам и они попытались бежать, но получили по заряду из шокера и повалились на землю. Шоу окончено. – И зачем тебе это нужно? – спросил голос в подсознании. – Как зачем? Просто ради веселья. Ну и заодно – спасла одну девочку от участи яойщицы. – Жестоко, но справедливо, – подтвердил Драйг, – я спать. – Дрыхни, хвостатый. Я развернулась и пошла прочь с места преступления. Надо отметить, что желание на сегодня охотиться уже пропало. Но эти вылазки такие весёлые. Нужно было заняться хоть чем-то. Вернувшись домой я обнаружила записку. Мама ушла в магазин, папа на работу, брат – к дружкам-извращенцам. Я в доме одна. * * * * – Нечего одеть! – Доча, у них форма! – Да мне плевать. Не одену я юбку, так и знай. Скорее уж голой в школу пойду! – Не надо так шутить! – мама сокрушалась, – ну пожалуйста, доча, меня же не поймут, если я приведу двух мальчиков. Один на сисях помешался, а другой – девочка… – Я не извращенец! – возмутился я от такой трактовки, – мне вообще нравятся… ой, забудь, – чуть не проболтался, – но эту юбчонку не одену Ни-Ко-Гда! Мне нужна мужская форма. – Откуда у нас мужская форма такого размера? – Придётся сшить. До поступления ещё… – Через двадцать минут выходить. Ты не накрасилась, не причесалась, не… – Мама, мне плевать. Волосы и так в порядке, и нафига мне эту хрень на лицо лепить? Я не собираюсь никого соблазнять. Мама покачала головой: – Нельзя же так. Ты же девочка… – Вот именно, девочка, а не женщина. Так что давай сюда старую форму братика, в которой он в младшей школе ходил. Пойду так, потом пошьём новую… Скандал длился недолго. Я, не притронувшись к принесённой женской форме, не мог вытерпеть над собой такого издевательства. Да как же, в такой цветник – и очередным цветочком идти? Хренушки. Лучше уж побыть пацаном. До сих пор у меня это хорошо получалось. Да, лицо у меня миловидное, как у очень-очень миленького мальчика. Грудь едва заметная, так что никаких проблем. Если девки там не такие бойкие, что в штаны полезут, то никто ничего не узнает. Чуть-чуть подкорректировать тембр голоса и всё, готово. Мама вернулась со старой, мятой формой братика. Чёрные штаны, белая рубашка. Стандарт. Она недовольно на меня посмотрела: – Не передумала? – Ничуть. Давай сюда. Кстати, девочкам на заметку – по версии уважаемых журналов, самой сексуальной одеждой девушки признана мужская рубашка. – Пошлость какая. – Да ладно тебе, – я рыбкой нырнул в рубашку брата и влетел в штаны, – сойдёт. Маман поджала губы и недовольно уставилась на меня, но потом вздохнула, приложила руки к щекам: – Каваааай! Ну-ка… Ох, да я же… Кавай! Какая я милашка. Похлопав глазками, я покрутилась перед зеркалом и уставилась на маму: – А где Иссей? – Внизу ждёт. Поторопись, опоздаете в первый же день! – Лысого гоняет, – пробормотала я, – ладно, пошли вниз. Привести короткую стрижку в порядок – дело пяти секунд. Расчёской вжик-вжик и всё. Немного спрятали талию и всё, я уже пацан. Мама спустилась по лестнице на первый этаж первой и заметила сидящего за ноутбуком Иссея. Брат что-то увлечённо искал. Стопудово – я знаю что. Ну ничего, я его направлю на путь истинный! * * * Спустя час. * * * И всё-таки, опять тоже самое. Только тут девочки вообще гиперчувствительные к извращённости. Наивные цветочки, блин, да я очень уже захотел поприкалываться. Отсюда можно столько веселья получить, но… Ситри. Студсовет. Да, с ними надо быть поаккуратнее. Хоть сила моя восстановилась и из местных мне тут мало кто страшен, не стоит обострять конфликт с Левиафанами. Драйг почему-то считал, что я подружусь с одним из них. Интересно, с чего бы это? Оглядев класс, я вызвал шквал эмоций. – Кавааай! – девочки заголосили, когда я улыбнулся. Ещё бы – мальчик, как они думали, маленький, с румяными щёчками, зелёными глазищами и платиновый блонди. В силе от них чувствовалось столько умиления, что я немедленно снизил чувствительность – так и перегореть можно! А заалели то как, наверняка кто-то влюбился. Ну что, начнём прикалываться. – Добрый день, меня зовут Хёдо Юки, шестнадцать лет. Упреждая ваш вопрос, я не иностранец, не крашусь, цвет глаз натуральный. Такой уж родился. Люблю мороженое и добрых людей, – я использовал тонкую форму манипуляции сознанием. Силой влиял на свой голос, на сам смысл слов, так что каждый, кто слышал их, поражался и влюблялся. Ну не каждый, а только девочки. И в этом состоит ирония судьбы. Троица извращенцев – это нечто. Это существа, которые прямо посреди школы обсуждали сиськи, громко, все девочки слышали. Мерзость. А ещё нахваливали большие. Из-за этого у девочек могут быть комплексы. Ах, да, надо предупредить: – Люблю мороженое и добрых девушек, не люблю – извращенцев, вроде моего брата Хёдо Иссея. Кстати, вот он, рядом стоит, – я посмотрел на шокированного Иссея, который начал волосы рвать, когда я понравился всем девочкам. Что неудивительно – в Японии стандарт мужской красоты – миловидный, женоподобный мальчик. А если блонди, да ещё и с такой улыбочкой, как у меня – девочки уже… кхм. Две в первом ряду возбудились, остальные просто умилялись, каждая по-своему. Естественно, эти наивные детки мне неинтересны. Не то чтобы они были конкретно для меня маловаты – по семнадцать лет кобылам, но вот с таким отношением к милоте – шли бы они лесом. Я не милый мальчик, я только прикалываюсь. – Хёдо-кун, у тебя есть девушка? – встала одна из них, самая смелая. Поправила очки. – Нет, юная леди, – я милейшим образом улыбнулся, – пока что моё сердце свободно. А вы хотите ей стать? – Э? – девушка в очках «встала на ручник», – с чего бы это… – она стремительно начала розоветь. От остальных девушек по направлению к ней просто таки чувствовались убийственные эманации ревности. – Но ты же спросила. Не люблю огорчать прекрасную леди, но я намерен пока подумать, – я снова улыбнулся. – Каваааай! – хором воскликнули девушки. Иссей летал где-то в глубинных планах астрала, судя по полностью отсутствующему взгляду, уставившемуся себе под ноги. Друзья Иссея – Матсуда и Мотохама. Ужасные люди. Если не встанут на путь исправления, то однажды я возьмусь за них всерьёз. Но пока пусть живут, жалкие смертные! Они сидели рядом и кажется плакали от отчаяния. Ну да, им даже с резиновой куклой не обломится. Родители то думали, что засунув детей сюда, излечат их от особо тяжкой формы фантазирования, но не помогает. Так. Надо чтобы этот, как их, клуб, устроил Иссею траходром. Причём натурально так, а не под взломом разума – чтобы наставить братика на путь истинный я готов на всё. Ну а мне… мне сисястые по определению не нравятся. А там все кроме Конеко-тян сисько-монстры с выменем как у коров. Посмотрев на них убийственным взглядом я подтолкнул Иссея в сторону друзей и занял себе место в центре класса, девочки тут же облепили меня. Урок чуть не сорвался, но вовремя одумавшись, они отошли. Ня. Кавай. Они же не знают, что я девочка. Всё равно скоро узнают – ведь студсовет моё дело имеет, а значит и информация распространится очень быстро. Но это будет позже и я обязательно хочу увидеть физиономии девочек! Так, записать – принести завтра в школу фотоаппарат и держать включенным.