Кодекс дракона

Новый день в академии Куо начался с полного офигевания всех учениц, которым посчастливилось встретить на своём пути парочку. День начался с хорошей погоды – ярко светило солнышко, пели птички, по коридору академии вприпрыжку бежали две девочки, держась за руки. Одна – в розовом платье девочки-волшебницы, вторая – готик-лоли, девочки держались за руки и пританцовывали, напевая песенку на незнакомом языке, которую никто, впрочем, не понял. Вышедшая им наперекор Акено вжалась в стенку, смотря на девочек. Она, как демон, прекрасно понимала текст песенки. Среди завистливых ничтожеств и пустых болтунов Скажи хотя бы, разглядеть тебя как? Я вновь блуждаю в буреломе из обманчивых снов – Ищу тебя, о мой единственный враг! Сто подлецов и двести трусов мой тревожат покой, Но быть врагом, однако, надо уметь! А ваши кости просто хрустнут под моею ногой, Вам принеся вполне бесславную смерть! Акено посторонилась, а девочки попрыгали дальше, весело смеясь. Юки и Леви-тян улыбались вполне мило и все, кто им встречался, так же отходили в сторону и някаваились. Леви-тян с удовольствием развлекалась со своей новой подругой распеванием весёлых песенок. Через пять минут они уже допрыгали до студсовета, так же напевая песенки. Сона услышала за дверью: Ты устал смотреть на праведные лица… Мы тебя не осуждаем, Просто жжем и убиваем, Ты влюбился в демоницу И решил ей подарить свою столицу… Ситри переглянулась с Тсубаки и остальными, поднялась из-за стола и открыла дверь. – Соночка! – к ней бросились сразу две девочки, обняв Сону, – Соночка! Ситри машинально обняла их, а потом Леви-тян посмотрела на Сону: – А я тебе привезла целую коллекцию платьев девочки-волшебницы! Ситри, порозовев, потупила взгляд, но Юки сказала неумолимо: – Обязательно одень, Сона, тебе они так идут… Ну что, Леви-тян, переоденем Соночку? – Ага, ага, – Леви улыбнулась широко и отпрыгнув от Соны, достала незнамо откуда целую сумку с платьями. Ситри посмотрела на Юки жалобно, но та потёрлась о бок Соны, вызвав умиление. Ситри сдалась, остальные члены студсовета тактично покинули кабинет. Тем временем Юки стягивала одежду с Соны, весьма эротично поглаживая президента и ловя удовольствие от раздевания любимой девушки. Сона была повалена на диван, а Юки припала к её губам в затяжном поцелуе. Оторвались они только когда за их спинами послышалось покашливание. – Эй, эй, вы же не собираетесь заниматься этим прямо сейчас? Хотя… почему бы и нет? – Леви-тян задумалась, приложив палец к подбородку. Сона покраснела: – Леви… я это… Юки, не надо, не здесь… – Да всё в порядке, – Юки погладила по телу Соны, коснулась трусиков и помассировала оголённую грудь, – ладно, не буду смущать тебя, – удовлетворённо улыбнулась Юки, когда Сона застонала, сжав зубы и закрыв в блаженстве глаза. Леви-тян порозовела, приложила руки к щёчкам: – Дьявол, какая милота, кавааааай! Соночка такая милая, когда ей приятно… Ситри покраснела и уставилась на Юки: – Что здесь происходит? – К нам приехала девочка-волшебница. Но поскольку сегодня я готик-лоли, то девочкой-волшебницей назначаешься ты, Соночка. Не надо обижать свою сестру! С Ситри были насильственно стянуты трусики – последняя одежда. Она залилась краской и прикрылась руками, но Юки всё разглядела: – Какая ты симпатичная милашка, – Юки взяла её за руки и подняла, – а теперь – переодеваемся! Леви-тян! Трусики девочек-волшебниц! – Хай! Через пять минут на соне было самое шикарное платье девочки-волшебницы, она немного смущалась своего вида. Порозовела и уставилась в пол, но Леви-тян радовалась, и в общем-то это позволяло Соне удерживаться от излишнего смущения. Юки же умилённо смотрела на них и вдруг заговорила: – Соночка, вчера мой брат пришёл домой и сказал, что у него есть девушка. Представляешь? – А? Иссей? Неужели кто-то сжалился? – не поняла Сона, – кто эта несчастная? – Падшая, не знаю её имени. Представилась Юмой. Я уже говорила, что на Иссея откроется охота, похоже, началось. Сегодня Иссей должен пойти на свидание с этой падшей. Стопудово – его там убьют… – И тебя это не смущает? – на неё посмотрела Леви-тян, – ведь твоего брата убьют… – Мы давно уже решаем, как его переродить в демона. Плюс – мне почему-то кажется, что такая деградация, как у него – это следствие слишком… мирной жизни. Япония уже очень давно ни с кем не воевала. В обществе само понятие «мужчина» подверглось неправильному пониманию, плюс на это наложились проблемы с стеснительностью… короче, Иссея нужно воспитывать воином, а для этого его нужно бросать в смертельную битву. Может, только тогда он поймёт, сколь мелочны все эти его страхи и волнения… – Оно конечно интересная теория, – задумалась Сона, – но перевоспитывать извращенца дракой с падшим… он же простой человек… – И что? Я тоже простой человек, даже священного механизма не имею, – у Леви-тян дёрнулась бровь, а Сона бросила на неё обеспокоенный взгляд. Юки приблизилась: – сегодня вечером меня не будет. Кстати, у меня на эту падшую Большие планы… * * * * Ожидаемо, появление великой и прекрасной меня в костюме готик лоли вызвало ажиотаж в школе. Поползли шёпотки, а уж когда из студсовета, держа мину серьёзности на лице вышла Сона Ситри в розовом платье девочки-волшебницы – это был просто взрыв эмоций, которые так любят демоны. Лишь некоторые посмели усомниться в том, что Ситри поступает правильно, впрочем, таких было немного. Четыре урока пролетели как один миг. Снова отличился Иссей со своими дружками – они сели на большой перемене посреди класса и начали громко обсуждать размеры девочек. Остальные девчушки, что неудивительно, разозлились. Что ж, пришло время проповеди и издевательств. Я поднялась и привлекла к себе внимание девочек всего класса: – Сестры! Неужели вы не понимаете? Дети, гуляя в магазине, канючат у родителей купить им сладости, не заботясь о том, что могут подумать о них окружающие, они же могут показывать на человека пальцем или уставиться, не задумываясь о том, что это невежливо. Это называется детская непосредственность! Эти три милых мальчика такие же маленькие дети, просто у них гормоны и подростковые фантазии. Не надо их в этом винить – дети просто не понимают, почему нельзя посреди магазина громко требовать купить им сладости. Эти трое так же просто не понимают, почему нельзя обсуждать наши девичьи тела! Послышались шёпотки. Я поднялась на стульчик для лучшего обзора: – Они такие же маленькие дети, поэтому мы должны быть к ним снисходительны. Ну и что, что для них объект желания – мы, а не сладости. Таков удел любой девушки. И пусть первая бросит в меня камень та, кто скажет, что ей неприятно быть привлекательной! – я воздела кулачок над собой. – Но они же извращенцы! – сказала какая-то девочка. Из-за временности обучения, а так же своей отстранённости от коллектива, я даже не знаю, как зовут моих одноклассниц. – Извращенцы? Ты им льстишь. Извращение – это когда мальчик с мальчиком, или когда девочек плётками по заднице, или когда собачка с девочкой, а эти – я ткнула пальцем – простые мечтательные дети. Им и обычный то секс не светит, не то что уж извращённый… Не надо путать детскую непосредственность и наивность с извращённостью! Но если они дети… Я спрыгнула вниз и улыбнулась. Иссей со своими дружками вздрогнул, я подошёл ближе и быстро тремя ударами вырубил всех троих, – то им нужно переодеться! Дальше начался театр абсурда. Я достала из своей сумки два детских чепчика и две соски. Соски закрепила на затылке ремешками, чтобы не выплюнули, чепчик тоже так просто не снять. Через пять минут после похлопывания по щекам, вся троица очнулась. – Вот так, будьте хорошими милыми малышами, так ведь? Особенно офигели друзья моего братца, их я пока ещё редко била. Шикарно. Фотаппарат. Щёлк-щёлк. Девочки… девочки ржали как кобылы, глядя на этих троих. – Ну а что вы хотели? – громко спросила я, – вы трое могли бы давно уже переспать со всем нашим классом, кроме разве что меня. Это конечно при условии, если бы вы держали свои фантазии и были галантными кавалерами. Девочки, как думаете, если бы они были нормальными, вы бы с ними возлегли на ложе? – я обернулась. Девочки резко засмущались. – Короче, сами видите. Вы не неудачники, этим вы льстите себе, вам всем чертовски везёт. Вот только когда приходит время показать, что вы мужчины, вы ведёте себя как маленькие мальчики. И вот в этом то корень ваших проблем. В следующий раз услышу, что вы ведёте себя как дети – при всём классе сниму с вас штаны и труселя и одену подгузники. Вопросы? Трое замычали, завертев головами. – То-то. Выглядели они забавно. Соска, детский чепчик, передничек… забавно. Уроки подошли к концу. Я, искренне понадеявшись, что моя манипуляция Силой поможет Иссею стать нормальным мужчиной, отправилась в клуб оккультных исследований. Вау. Надо признать, что в костюме готик-лоли я тут смотрюсь очень гармонично. Свечи, тёмная старая мебель… Риас сидела за столом, Акено – заваривала чай, а Конеко… Конеко что-то точила. Рогалик кажись. Я махнула рукой этой троице: – Йо, чудовища. Что-то у вас тут скучно как в морге, – я оглядела это царство уныния, – нужно добавить веселья. – Добрый день, Юки-сан, – сзади подошёл Киба. – О, Юто-кун. Можешь не пристраиваться сзади, я по девочкам, – я невинно похлопала глазками, глядя как резко покраснел Юто, – где был? – Бегал. – А футболка почему не пахнет? – Голым бегал. – Ёбушки-воробушки, никак от полиции… – я ухмыльнулась. Понятно, что он хотел сказать, что бегал без верха, но… Юто ещё больше покраснел и окончательно смутившись, отошёл в сторону. – Аре-аре, а ты умеешь смущать мальчиков, – Акено разлила чай и облизнулась, – Юто-чан… слышала про твою выходку на перемене. Тебе не кажется, что это слишком? – На этих двоих мне плевать, а вот братца сегодня ждёт свидание со смертью. Ожидаемо, моё заявление вызвало ажиотаж. Риас поднялась из-за стола: – Что? – Риас-чан, вчера появилась какая-то падшая и начала липнуть к моему братику. Сегодня у них свидание, поэтому нужно будет проследить за ними. Я кое-что приготовила, так что давай, готовься обращать себе нового слугу. Но перед этим мы насладимся шоу, девочки и мальчики! – Извращенка. – Аре? – я уставилась на Конеко и повалилась перед ней на колени, заплакав, весьма натурально, между прочим: – Конеко-чан меня назвала извращенкой? Как теперь жить? Моя милая, добрая, кавайная Конеко-чан меня отвергла! А я ведь к ней со всей любовью, неужели ей не жалко моё нежное девичье сердечко? Конеко жестокая! – слёзы текли из глаз, а я… я, как политик с тысячелетним стажем и даром убеждения с помощью Силы мог разыграть что угодно. Поэтому продолжал рыдать, подползая на коленках к Конеко: – не будь так жестока, украсть девичье сердце и разбить его – этого я не выдержу, – я положила голову на коленки Конеко и упёрлась носом… да, в то самое местечко, – Конеко-тян, прости меня пожалуйста, я больше так не буду, – я посмотрела на полные чистого, неподдельного офигевания и шока лица присутствующих. Особенно Конеко, она вообще улетела в астрал. Я притянула из сумки пирожное и привстав, села на коленки Конеко, обхватив её бёдра своими и взяла в руку рогалик с кремом, – может быть, сей скромный дар растопит холод твоего сердца и вновь зажжёт огонь нашей любви? – Конеко машинально откусила протянутый ей рогалик. И кушала с моих рук. Я поёрзала на её коленках, обняв за плечо, пока рогалик не был съеден, а язычок кошечки не облизал крем с моих пальцев. Поняв, что она только что сделала, Конеко-чан залилась краской. Я наклонилась вперёд и слизнула крем, который как по-волшебству (впрочем, почему «как»?), оказался рядом с её губами, раз слизнула, два слизнула, Конеко тоже облизнулась и наши языки соприкоснулись, я скользнула языком в приоткрытый ротик и Конеко не успела среагировать, как мы уже целовались, я гладила её по волосам и голове, Конеко заурчала как кошка, а её клыки слегка удлинились. Она покраснела и когда я оторвалась – откинулась на спинку дивана и тяжело дышала, улыбаясь, приоткрыв ротик и смотря в потолок. Я поглаживала появившиеся ушки. Через минуту Конеко прикрыла глаза и застонала. Второй рукой я скользнула под её форму, погладив грудь. Бюстгальтер она не носила, так что пальцами я могла поиграть с затвердевшими сосками, Конеко застонала и после этого я не сдерживаясь начала ёрзать своими девичьими прелестями по её коленкам, сердечко билось только так, лицо тоже раскраснелось, а уж труселя… нда, хоть выжимай. В воздухе отчётливо пахло девичьим соком, Конеко вспотела. Я скользнула рукой по плоскому животику в трусики, там было мокро и горячо, очень горячо. Погладив круговыми движениями ложбинку, не успела я перейти к более серьёзным действиям, как... Конеко-чан стиснула меня в объятьях и громко воскликнула: «уууаааххх», и после нескольких секунд стальных объятий и дрожи, она расслабилась, смотря в потолок расфокусированным взглядом. Я запечатлела поцелуй на её щеке своей тёмно-алой помадой и доведя себя, благо, была очень близко к этому, покинула гостеприимные коленки Конеко-тян. Оглянулась. Посмотрев на Акено заметила, что она смотрит на нас совершенно расфокусировавшимся взглядом, а рука то под юбочкой, Риас сидела за своим столом и гипнотизировала взглядом пентаграмму призыва, а Юто-кун сбежал. Акено повалилась на кресло, пискнув. Ой ля ля, девочки уже мастурбируют, глядя на мои выкрутасы. Акено была такой милашкой… но сиськи… нет, вымя… оно портит всю картину. Не то что моя Соночка! Или Конеко-тян… Я мило улыбнувшись привлекла внимание Гремори. Та посмотрела на меня, потом мне за спину. Конеко-тян с ушками и хвостиком, развалилась на диване и блаженно смотрит в потолок, поглаживая грудь, Акено-тян развалилась на кресле и руку из под юбочки так и не достала, тоже витает где-то на седьмом небе от счастья и я, вся такая красивая, стою и мило улыбаюсь: – Гремори-сан, где у вас тут можно переодеть трусики? А ещё лучше – помыться? – Душ там, – она ткнула в сторону дверки в стене… – Спасибо… что-то вы одна сидите над бумагами, пока девочки веселятся… –намекнула я и подмигнула. Гремори резко залилась краской и как робот отрывисто повернула ко мне голову: – Х…Хёдо…с…сан. Не надо. Об. Этом. Говорить. Она вскочила, уронив с грохотом стул и вылетела из клубной комнаты быстрее пули. Аре-аре, как говорит Акено, – да я умею смущать девочек и мальчиков. Вот оно, вот ради такой веселухи я и не устроил семью подальше от чужих разборок. И плевать, у каждого свой враг и свой путь. А я свой уже прошёл, теперь хочу повторить «прохождение игры», только с читами и чисто ради веселухи, а не ради финала. Блин, я ведь ещё не всё заготовленное на сегодня сделала… Столько было заготовлено на тот день, когда начнётся «канон»… Вымывшись по-быстрому, я вышла из душа и застала красных Конеко и Акено, почти невозмутимо пьющих чай, как ни в чём не бывало. Я села рядом с Конеко-тян: – Конеко… переезжай жить ко мне? – А? – Конеко повернулась, мы встретились взглядами. – Обещаю вкусняшки, и гладить за ушками каждый день, – я пригубила чай. Ничего особенного, посредственность на фоне галактических чаёв. Эх, где же вы, мои дорогие – сорта чая с планеты Альдераан, по бодрящему действию не хуже крепкого кофе… – Я… – Конеко залилась краской, – но ты же девочка. У нас не может быть котяток. Акено окропила стол чаем, брызнуло так, что и на меня бы попало, не успей я вовремя поставить барьер силы. Всё думал, как это выглядит в реалности – а то в анимешках много раз видел, но… Конеко недоумённо на меня уставилась. Боже, какая милота! – Котятки – не главное. Нам же хорошо вместе. – И Сона-семпай… – А Соночка ко мне переезжать не хочет. Но она любит котяток. Конеко недоумённо моргнула: – Хорошо… – Юки-кун, – у Акено подрагивали руки, – что с твоим братом? Ты ведь из-за этого пришла? – Нет, я ждала пока мне сошьют платье готик-лоли. Просто по времени так совпало. Падшие выследили брата и, судя по всему, ангелочек решилась поиграть с ним, прежде чем убить – сходить на свидание. Мы пойдём за ними? – Полагаю, стоит сходить… – Тогда я захвачу реквизит. Будьте готовы. Гремори-сан может установить слежку? – Уже. * * * * Юки взяла в руки акустическую гитару и пробежалась пальчиками по струнам. Они сидели в комнате клуба оккультных исследований. На этот раз выглядело всё иначе. Вместо иллюзии над столом – иллюзия на стене. Как большой телевизор. Напротив него – стащили все диваны, поставили поп-корн, кока-колу, в которую Юки лично налила виски, а для Конеко ещё и валерьяночки капнула, так что Тодзё быстро принюхалась и начала потягивать специфический коктейль, розовея в щеках от алкоголя и валерьянки… Гремори сидела в кресле, а на диване устроилась Юки. Киба недоумённо посмотрел на гитару в её руках. Юки закончила подтягивать струны и когда изображение в телеке показало входящих в парк парня и девушку, она запела очень приятным мелодичным голосом, который мгновенно заставил обернуться на неё всех присутствующих: Это не любовь, Это Дикая Охота на тебя, Стынет красный сок, Где-то вдалеке призывный клич трубят, Это - марш бросок, Подпороговые чувства правят бал, Это не любовь, Ты ведь ночью не Святую Деву звал!… Но Юки задумалась, после чего отложила гитару и сказала: – Так, мальчики и девочки, я пойду устраивать шоу. Юма выглядела милой. Они с Иссеем были в парке, после дня хорошего свидания. – Не мог бы ты… трахнуть меня? – А??? – заорал Иссей, глаза его округлились, он мгновенно покраснел. Юма, впрочем, была куда смелее – она набросилась на Иссея и уволокла его в тенёк, где заговорила: – Я хочу тебя, здесь и сейчас, давай, возьми меня. Ты же извращенец! Так про тебя говорили. Ну? – она сорвала с себя одежду и положила руку Иссея себе на грудь, сжав её, – ах… Неужели это всё ложь и ты не извращенец? Юма стащила с себя труселя и расстегнула ремень на штанах Орущего как бабуин Иссея, парень пытался задержать её руки, отскочил: – Постой, я не хотел, мы ещё плохо знаем друг друга, ты это, того, в общем, я побежал! – он развернулся, но в этот момент Юма исчезла сзади и появилась перед ним, но уже в обличии падшего ангела. – А жаль, я так хотела насладиться тобой перед тем как убить… – она облизнулась. Иссей поражённо смотрел на это. Девушка в БДСМ-костюме, с чёрными крыльями, парила в небе над землёй, – ты так жалок… чуть что – тут же убежал. Что ж, похоже умереть девственником – это твоя судьба! – в руках Юмы появилось копьё света и полетело в Иссея. Естественно, ничего он сделать не мог. Тем временем Юки хлопала в ладоши, смотря как демоны, сидя на диване, уставились в «телевизор» округлившимися глазами. Юки подпрыгнула на месте и ещё раз хлопнула в ладоши: – А теперь твой выход, сисястая! Пригрей братика на своей большой груди… Гремори поднялась: – Я не сисястая! – Фи, – Юки вздёрнула носик, – всё что больше третьего размера – это вымя и нравится только конченным извращенцам. Нормальные люди ценят аккуратную, чувственную, нормального размера грудь. Как у меня, Конеко-тян или Соночки! Кстати, он, кажется, сдох… – Юки посмотрела на иллюзию, – блин, как же он жалок… Помни наш уговор, Гремори, позаботься о братике. А ещё лучше – бери его себе в мужья. Гремори пошла к порталу, и скоро все по телевизору смотрели, как Риас возрождает Иссея… Юки только вздохнула, когда по телевизору показали, как Риас раздевается и раздевает Иссея, лежащего бездыханным телом на кровати… Юто встал: – Всё, не хочу на это смотреть. – Угум, – кивнула Конеко и посмотрела на Юки: – где твой дом? – А твои вещи… – Собрала, – она показала на небольшой рюкзачок. Юки только грустно вздохнула: – Тогда пошли…