Солнце моей жизни

      Коноха стремительно расцветала. Из маленького поселения она быстро превращалась в мощную скрытую деревню. Всё больше кланов селились здесь и вносили свой вклад в развитие Конохи. Совместный труд многих людей, объединённых общим делом, воплощал в жизнь самые смелые мечты основателя деревни - Сенджу Хаширамы. Однако и ему работы более чем хватало.       Со дня смерти Мадары, покинувшего Коноху, клан Учиха заметно присмерел. Конечно, мысль о гибели когда-то лучшего друга до сих пор терзала сердце Хаширамы, однако с появлением в деревне клана Узумаки она стала слабеть в его памяти. Вскоре он женился, и дел у него стало ещё больше, зато супруга - Узумаки Мито - стала для него настоящей отдушиной в круговороте повседневной рутины.       У Тобирамы таких отдушин не было. Пахал он не меньше брата: документация, переговоры, регулирование возникающих конфликтов и организационные моменты - всё это лежало и на его плечах. Также он увлёкся изучением пространственно-временных техник - мощного оружия как для защиты, так и для внезапного нападения. Огромные нагрузки на мозг вскоре дали свой негативный эффект: младший Сенджу стал рассеянным, то и дело засыпал на ходу и не мог сконцентрироваться на том, что его окружало. Также было и в день, когда он принимал в Коноху очередных новых жителей.       Их было четверо - двое мужчин и двое женщин, все одеты в потрёпанные дорожные плащи. Чисто механически Тобирама задавал им какие-то вопросы и заполнял регистрационные бланки, мысли его витали где-то очень далеко от душного кабинета, залитого светом летнего солнца.       - Ваше имя, - произнёс он глухо, заполняя последний бланк. В глазах снова двоилось, пальцы, держащие ручку, едва заметно дрожали, веки слипались... Сейчас даже неудобный стол казался ему мягкой подушкой... Однако от мыслей о сне его отвлёк негромкий женский голос:       - Орино Айко.       "Айко..." - заполняя графу с именем, Тобирама рассеянно улыбнулся - сонливость сменилась воспоминаниями - сладкими и горькими. Зарегистрировав новых жителей, Сенджу, наконец, поднял голову от бумаг... и едва не лишился дара речи.       Перед ним была Айко - та самая Ями Айко, его первая и по сей день единственная женщина, которая... погибла вместе с остальными членами своего клана. Узнать её сейчас было сложно: прежде сияющая улыбкой, одетая в роскошные шелка и дорогие украшения, сейчас она была облачена в простую походную одежду без какого-либо намёка на роскошь. На аккуратное лицо легла печать усталости и печали, взгляд янтарных глаз померк. Сглотнув, Тобирама едва слышно произнёс:       - Айко?..       Женщина, кажется, задумавшаяся о чём-то своём, перевела на него взгляд. Её глаза в тот же миг изумлённо распахнулись:       - Тобирама?..       Лицо Айко озарилось улыбкой, в глазах вдруг появились слёзы. Она невольно прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать захлестнувшие её эмоции. Тобирама же и слова вымолвить не мог. Он медленно встал из-за стола и, обойдя его, подошёл ближе к женщине.       - Айко... - только и пробормотал он, не сводя с её лица потрясённого взгляда, - Ями... Айко...       - Нас осталось четверо. Это все, кого я сумела спасти в последний момент: Року, Сейширо и Юми. На нас напали внезапно и начали без разбора всех убивать. Они искали свитки с нашими техниками. К счастью или нет, но им так ничего и не досталось. Все техники хранятся в более надёжном месте. С того дня мы скрываемся под вымышленной фамилией в поисках прибежища.       Айко сидела за столом вместе с Тобирамой и Хаширамой, те, не перебивая, сосредоточенно слушали её. Они привели её в дом, где сейчас жил младший Сенджу, троих её спутников сумели разместить в новом жилом доме. После принятия ванны и хорошего обеда Айко рассказала им о том, что произошло. Тобирама, слушая её, не сводил с неё взгляда. Эта встреча спустя столько времени казалась ему нереальной. Многие месяцы он скорбел по ней, а сейчас она - живая и здоровая - сидела за столом напротив него, одетая в его же - Тобирамы - длинный банный халат. Женщина за это время почти не изменилась, лишь волосы её, прежде спускающиеся до лопаток, теперь кончиками касались плеч. Кожа казалась слегка обгоревшей на солнце: Тобирама помнил, что Айко говорила о неспособности её клана жить на поверхности земли. Прежде её кожа была молочно-белой, сейчас же приобрела лёгкий коричневатый оттенок. Как показалось Тобираме, он очень даже шёл этой женщине.       Они разговаривали до самого вечера: Айко много спрашивала об условиях, в которых будут жить её соклановцы. Хаширама заверил, что им предоставят две квартиры: одну - для мужчин, вторую, поменьше, - для Юми, и что в деревне они смогут вновь зажить мирно. Эти слова окончательно успокоили Айко - она улыбнулась и заметно расслабилась. Кажется, за них она переживала куда больше, чем за саму себя.       Хаширама вскоре ушёл - день клонился к концу, и дома его ждала беременная супруга. Тобирама и Айко остались одни. Оба не знали, как начать разговор - весь день они общались только через "посредника" - Хашираму. Они находились в полном смятении, чувств было слишком много, чтобы они так просто предавались озвучиванию. В конце концов, первая заговорила Айко:       - Я... Я даже не мечтала снова увидеть тебя, Тобирама... Эта встреча... Как будто воплощение заветного желания...       Она улыбалась, улыбалась той же улыбкой, которой она когда-то давно провожала Тобираму из своего подземного поместья. Тот, глубоко вздохнув несколько раз и собравшись с силами, сумел заговорить:       - Всё это время мы думали, что ты погибла... Я чувствовал себя так, словно потерял половину души... А теперь... Я снова обрёл её...       Он слабо улыбнулся и аккуратно сжал ладони Айко, лежащие на столе, своими. Кожа её стала несколько грубее, нежели он помнил - наверное, сказывалось действие солнечного света. Однако такие мелочи сейчас его не волновали. Важна была лишь улыбка и взгляд, который Айко не сводила с него.        Эту ночь они провели вдвоём.       Уже к утру, когда горизонт едва-едва начал озарятся ранним солнцем, Тобирама, поглаживая Айко, лежащую на его груди, по плечу, тихо произнёс:       - Знаешь, у меня есть для тебя небольшой подарок...       Женщина, прежде расслабленно прикрывавшая глаза, удивлённо посмотрела на него:       - Подарок?..       Тобирама потянулся рукой к прикроватной тумбе и вскоре вынул из неё золотую заколку. Даже в полумраке спальни Айко узнала её. Она потрясённо замерла, глядя на украшение в руке Тобирамы:       - Это же... Это же моя заколка... - пробормотала она, медленно взяв заколку в руки, - Тобирама... - женщина посмотрела на него глазами, полными благодарности, - Ты сохранил её... Спасибо... Спасибо тебе... Это клановая реликвия... Она очень дорога мне...       Айко вновь доверчиво прижалась к горячей груди Тобирамы, зажмурившись. Тот только улыбнулся и ласково коснулся губами её макушки, после чего, расслабленный и счастливый, провалился в сон.       Тобирама проснулся поздно, уже после полудня, зато чувствовал себя рождённым заново. Не было того вихря хаотичных мыслей в голове, что преследовал его в последнее время, не было той усталости, давящей на плечи не хуже огромного булыжника. Было что-то... лёгкое, невесомое, и это "что-то" заставляло обычно хмурого и холодного Сенджу улыбаться.       Айко рядом не было, зато из кухни шёл запах еды, сигнализирующий о том, что женщина находится там. Потянувшись, встав с кровати и одевшись, Тобирама направился туда.       Обычно младшего Сенджу невероятно раздражало, когда в его вещах лазил кто-то посторонний. Однако сейчас его ничуть не напрягло то, что Айко хозяйничала в ЕГО кухне, одетая в ЕГО штаны и ЕГО майку. Кажется, она готовила мясной соус к рису. Увлечённая готовкой, она даже не заметила чьего-то присутствия. Отвлечь её сумел только мягкий голос Тобирамы:       - Доброе утро.       Обернувшись, женщина улыбнулась ему.       - Доброе утро, соня. Подожди немного, завтрак скоро будет готов.       За стол сели лишь через пятнадцать минут. Несмотря на все старания Айко, мясо всё-таки немного подгорело, а соус был слегка недосолен. Женщина на это только виновато улыбалась:       - Я никогда ничего не готовила сама до тех пор, как мы не оказались на поверхности. До этого всё делали слуги. Но я учусь! Обещаю, когда-нибудь я сумею порадовать тебя кулинарными изысками.       Тобирама на это лишь улыбнулся. Сияющее лицо Айко, её несколько небрежное изящество в движениях и простота - вот то, чего ему так не хватало. Погружённый в приятные раздумья, он вдруг негромко произнёс:       - Солёная рыба.       Женщина удивлённо посмотрела на него:       - Чего?..       - Я люблю солёную рыбу, - пояснил Тобирама, улыбаясь. Айко, улыбнувшись ему в ответ, мягко сказала:       - Это даже я смогу приготовить. Мне повезло, что ты такой неприхотливый. Постараюсь не ударить в грязь лицом.       Она встала из-за стола, собрала пустые тарелки и, чмокнув мужчину в щёку, принялась за мытьё. Тобирама, глядя ей в спину, не мог перестать улыбаться. Всё происходящее казалось ему правильным и само собой разумеющимся, несмотря на то, что прежде никто не заботился о нём так. Казалось, Айко всю жизнь была рядом, хоть они и знакомы были до вчерашнего дня всего сутки: между ними было абсолютное доверие. До сих пор Тобирама помнил ту бережную заботу Айко в их первую ночь, её ласку и неторопливость, то, как она сумела растопить лёд в его сердце... Вот и сейчас её тепло сумело снять с его души лёдяной панцирь.       - Ты удивительная... - вдруг сказал Тобирама, покинув свои мысли.       Айко удивлённо обернулась:       - О чём ты?       - Ты первый день в моём доме, а мне кажется, что ты всегда была здесь. Что ты всегда была рядом со мной. Что я вовсе не жил без тебя. Странно, правда?       Женщина тихо засмеялась и, подойдя к Тобираме и сев ему на колени, ласково поцеловала его:       - Я очень рада, что сумела так органично вплестись в твою жизнь. - с улыбкой сказала она, глядя в глаза Сенджу. - Знаешь... Я каждый день думала о тебе. После тебя у меня никого не было. Ты... за то короткое время, которое мы провели вместе, ты словно стал частью меня. Может, именно поэтому мы и встретились вновь? Потому что меня притянуло сюда, в эту деревню, к тебе...        Сенджу слушал Айко, едва дыша. Каждое её слово в точности описывало его собственное состояние. В конце концов, прервав её монолог, он молча прижал её к себе, умиротворённо прикрыв глаза. Казалось, он мог сидеть, наслаждаясь теплом её тела и приятным давлением на свои ноги, ещё очень долго, но Айко через какое-то время мягко от него отстранилась.        - Когда ты спал, приходил Хаширама. Кажется, он с женой намерен сегодня вечером прийти в гости. Поможешь с приготовлением званого ужина?        Тобирама улыбнулся:        - Конечно.        Готовить с Айко - совсем не то, что готовить в гордом одиночестве. То и дело женщина игриво подносила к губам Тобирамы какой-нибудь вкусный кусочек, то позволяя его съесть, то в последний момент отправляя к себе в рот. Когда дело дошло до соуса, она обмакнула в него палец и, оставив на кончике носа Сенджу пятнышко, слизнула его. Прежде мрачный и тихий дом Тобирамы наполнился искренним смехом. Хозяин его тоже смеялся - на душе у него было светло и спокойно. Айко казалась ему солнцем, озарившим его серую жизнь.       Готовка заняла довольно много времени, однако к вечеру на столе всё-таки стояли блюда с жареной рыбой, мясом и овощами. Правда, и убираться поварам пришлось довольно долго. Но к приходу гостей все дела были сделаны. Айко встречала их в той же одежде Тобирамы - она объяснила, что весь её гардероб всё это время составляла пропахшая пылью и потом походная одежда, а потому Сенджу возражать не стал. Кажется, Айко ничуть не смутилась, когда в доме появилась принцесса клана Узумаки: как всегда изящная, подчёркнуто вежливая, облачённая в такие же благородные шелка, как когда-то носила сама Айко, с золотыми украшениями на шее и запястьях. Тобирама невольно покосился на брата. Хаширама понял этот взгляд и лишь красноречиво пожал плечами, вздохнув: мол, женщина, что с неё взять?       За столом завязалась беседа. Хаширама, который ещё утром, увидев в доме брата одетую в один только халат Айко, понял, какие отношения связывают их, уже ничуть не удивлялся, когда женщина подносила к губам Тобирамы угощения, а тот - обычно холодный и сдержанный - с улыбкой поедал их. Старший вообще не узнавал брата: тот давно так не смеялся и не улыбался, как сегодня. Эта перемена в его поведении очень радовала Хашираму. Тот, наблюдая за счастьем младшего брата, сам становился счастливее.        Гости ушли, когда уже стемнело: Мито в её положении необходимо было соблюдать здоровый режим дня. Проводив их, Тобирама вернулся в гостиную, где они сидели. Айко уже убирала посуду. Заметив приход Сенджу, она улыбнулась:       - Не зря мне в тот день так понравился твой брат. Он очень хороший человек. Мито с ним очень повезло. - она подошла к немного удивлённому такими словами Тобираме и ласково поцеловала его в кончик носа, - Но мне повезло немножко больше.       Она отправилась на кухню, где занялась мытьём посуды. Глядя ей вслед, Тобирама не мог перестать улыбаться: её сияющая улыбка была поистине заразительна.       Спать легли поздно: уборка вновь заняла довольно большое количество времени. Айко всё так же прижималась к груди Тобирамы, улыбаясь, тот нежно приобнимал её за талию, вдыхая приятный запах её волос. Этот вечер никак не покидал его мысли: слишком сильным был контраст между ним и предыдущими тихими, серыми посиделками с братом, когда все темы разговоров невольно возвращались к делам насущным: проблемам с расселением новых жителей, оформлением документов и прочьим, прочьим, прочьим... Сегодня ни о каких проблемах речи не было. Может, "виной" тому была Айко: глядя на её лучистые глаза и открытую улыбку, просто не хотелось думать о чём-либо плохом, никакие дурные мысли попросту не лезли в голову...       Тобирама невольно улыбнулся и ласково коснулся губами макушки Айко.        - Ты - солнце моей жизни... - шёпотом сказал он, едва отстранившись от места поцелуя, - Не покидай меня... Никогда не покидай... Кажется, я всё-таки люблю тебя...       Женщина ничего не сказала в ответ на его слова - она уже погрузилась в мирный сон. Тобирама лишь крепче обнял её, надеясь, что эти слова всё-таки были услышаны ею. Кто знает: может, он не осмелится сказать их ещё раз...