Светлячки

У мальчишки радужки вспыхивают на удивление холодной желтизной. Не теплым волчьим золотом, а холодом зеленовато-желтого отсвета, окружающего Неметон в самые темные и страшные даже для волков ночи. Волчицы детей не отпускают в такие ночи из дома. В такие ночи бесчинствуют самые непредсказуемые, самые дикие, самые безумные колдовские силы. Даже не колдовские. Ведьмы и друиды тоже не рискуют в такие ночи подходить к священной роще. Эти ночи страшнее тех, в которые папоротник распускается прогоркло-алыми, ядовито-прекрасными цветами. Эти ночи не для смертных, в таком мраке Дикая Охота проносится над миром, пьяно хохоча и спуская гончих на всё, что покажется Ей пригодной добычей. Мальчишке лет-то от силы шестнадцать, он выглядит неуклюжим и неловким, смешным. Родинки, рассыпанные по матовой белизне кожи, длинные пальцы, большой рот, огромные глаза. Волку лет в два раза больше, но волку страшно. Волки знают, что такое свечение, этот холодный желтый свет, до добра не доведут. Шаг, другой, третий… Вперед и вперед. Кто решил, что спилить огромное дерево - решение сверхъестественных проблем? Сила ушла в корни, во тьму, под землю, Сила начала порождать существ, с которыми уже не справиться ни друидам, ни колдунам, ни ведьмам. Сопротивление бесполезно. Подойди, волчонок, подойди ближе. Я хочу на тебя посмотреть. Я хочу тебя почувствовать. Я хочу тебя… Волк идет, бесконечно медленно преодолевает расстояние в несколько десятков шагов. Подойди, волчонок. Почувствуй мою силу. Хочешь? Хочешь? Хочешь… Шаг, другой, третий. Волк перекидывается на следующем шаге в человеческий облик, и в желтых, светлячковых радужках вспыхивает зелеными точками любопытство, восхищение, желание. Хочу. Хочу. Иди ко мне, волчонок. Шаг, другой, третий. Хочешь сделку? Хочешь бессмертия? Хочешь силы? Хочешь меня? “Хочу”, - зачарованно выдыхает волк, даже не пытаясь сопротивляться колдовскому очарованию. Умереть здесь - не жалко. Вот она - сила, о которой ты даже и не мечтал. Прикоснись. Приласкай. Присвой. Отдается тебе, приняв человеческое обличье. Сделку заключает, хочет принадлежать. Тебе, тебе, тебе. Не боишься в ведьмину ночь гулять по лесу, волчонок? Я люблю, таких, как ты. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Холод весенней ночи обжигает кожу, громкий, несдержанный стон пугает птиц. Волк рычит, берет свое. Ласкает, целует, кусает. Воздух вокруг вспыхивает десятками холодно-желтых точек, светлячки освещают ведьмину ночь почти так же ярко, как глаза задыхающегося под волком мальчишки. Запомни. Запомни меня, посмотри. Не увидимся еще долго. Волк не сможет забыть это лицо, этот рот, эти родинки. Ощущение под руками именно этого тела. Я найду тебя. Я уберегу тебя. Волк вспомнит эти слова, когда сознание вернется к нему на больничной койке. Прости. Я старался. Я старался, волк, я помогу тебе, правда. Волк не винит его. Привязанность перерастает в любовь на вдохе. Тонкие пальцы охлаждают горящую кожу прикосновениями. Давай же, давай же, волк. Чужое отчаянье отдает в затылок болезненными вспышками. У Неметона корни сожжены, друид не приносит ему жертв. Боится. У Неметона нет Силы. У Неметона и надежды нет. Светлячки не освещают ведьмины ночи холодным желтым сиянием. Голос затихает, у мальчика с большими, желто-зелеными, светлячковыми глазами нет больше сил, чтобы говорить. Даже со своим волком. Волк чувствует его. Дрожащий, почти плачущий. Слабый. Почти мертвый. Приносить ему жертвы легко. Любые. Родную племянницу, незнакомых людей - без разницы. Неметон просыпается. Встряхивается. Неметон ищет новые пути, новую возможность выжить. Находит. “Ты мне нравишься, Стайлз. Нравишься.” У Стайлза радужки вспыхивают на удивление холодной желтизной. Он не знает об этом. Никто не знает, никто не видит, кроме волка. “Ты мне нравишься, Стайлз”