"Foundling" / Подкидыш

Это случилось в те нередкие для Лондона дни, когда дождь льет с такой силой, что все дороги превращаются в кашу. Я как обычно работал в своем кабинете, наслаждаясь тишиной и покоем, пока вдруг — в коридоре не раздался детский плач. Не поверив своим ушам, я решил, что мне показалось, но через мгновение звуки повторились снова. Нахмурившись, я слез со стула и вышел в коридор, направляясь в сторону лестницы, откуда предположительно и доносились вопли. Чем ближе я подходил, тем громче мне были слышны плач и разговоры слуг. — Осторожнее, — лепетала Мейлин. — Не урони его, держи правильно и не прижимай так сильно. Я остановился на краю первой ступеньки и посмотрел вниз, держась одной рукой за перила. Горничная и повар полукругом стояли возле Финниана, который с особой осторожностью держал на руках маленького человеческого дитеныша. — И что за люди в такую погоду детей бросают? — задался вопросом Бард, кладя руку на затылок. — Она такая милая, — пропел Финни, растягивая губы в улыбке. Его радости не было предела, в отличие от меня. — Что здесь происходит? — спросил я, наконец, спускаясь вниз. — Господин! Все трое в миг перевели на меня взгляды, а малышка от громкого восклицания вновь начала плакать. Я зажмурился от этого шума, сдержав себя от желания заткнуть уши. Страшно представить, что когда-то я был таким же маленьким плаксой. — Я нашел ее у дверей особняка, — сказал Финниан, когда я подошел к ним. — Я вспомнил, что оставил некоторые инструменты на улице и пошел, чтобы их прибрать, а потом заметил ее. Правда, она прелесть? Садовник вытянул руки чуть вперед, показывая мне девочку. У нее были черные, как смоль, волосы и такие же темные карие глаза. Вдобавок легкий румянец на щеках делал ее действительно привлекательной, но тогда меня заботили более важные вещи. — Где Себастьян? — спросил я, не уделяя ребенку большего внимания, чем быстрый взгляд. Странно, что демон не появился здесь раньше меня. — Кажется, у него появились важные дела, — ответила Мейлин, на что я приподнял одну бровь. Кошек бездомных забыл накормить? Или решил спрятать их от дождя? Я вздохнул и снова посмотрел на малышку. Нужно было что-то делать: не оставлять же ее у себя. Но пока на улице бушевал ливень связаться с органами по опеке было сложно. — Как вернется, скажите ему, чтобы зашел ко мне, — сказал я, возвращаясь к лестнице. — И следите, чтобы в доме стояла тишина. — Да, — хором ответила троица.

***

Дверь тихонько приоткрылась и в кабинет заглянул дворецкий. — Вы хотели меня видеть? — спросил он, делая несколько шагов ближе к столу. Я смерил его взглядом, и судя по слегка нахмуренным бровям, понял, что он уже все знает. — У тебя появилась новая забота, — спокойно сказал я, отрываясь от бумаг. — Вы о подкидыше? — Да. Когда будет возможность, мы отдадим ее под опеку, а пока придется подержать у себя. Поручаю это дело тебе. — Слушаюсь, — ответил слуга, прикладывая руку к груди, хотя низкий голос говорил о том, что это ему не нравится. — Можешь идти. Дверь бесшумно закрылась, и я продолжил заниматься бумажной волокитой. Тогда у меня и мыслей не было, что лишнее беспокойство появится не только у Себастьяна. В первое время было просто невыносимо. Девочка плакала почти безумолку, и даже когда плач был тихий — это все равно раздражало. Особенно ночью. Даже дьявольски хороший дворецкий не мог найти эффективный способ успокоить ребенка. Все закончилось тем, что Себастьяну пришлось все дела выполнять с малышкой на руках. Не знаю, как он справлялся, но когда он приносил мне чай и звал на обед, все выходило довольно неплохо — одной рукой он придерживал девочку, второй — умело расставлял приборы и все остальное. Детеныш в свою очередь неплохо устраивался на его плече, с интересом разглядывая интерьер своими большими глазенками. Первые симптомы привязанности я стал наблюдать с тех пор, как демон не отдал ребенка слугам на их просьбу присмотреть за ней, пока он будет занят. Сначала я решил, что он всецело решил посвятить себя выполнению моего приказа, да и времени прошло слишком мало с их встречи, чтобы привязываться, но очень скоро все встало на свои места. А ответом на вопросы стал смех. Себастьян кормил девочку в то же время, когда обедал я. С моего позволения здесь же в столовой, потому что кухня после всех приготовлений, как он сказал, не подходила для этого. Краем глаза наблюдая за тем, как он это делает, я даже забыл про свою еду. Это выглядело до того естественно, что посади рядом незнающего их человека и он бы сказал, что они семья. На каком-то моменте малышка махнула ручками и залилась звонким смехом, при этом смотря в глаза дворецкому. Чего я ожидал меньше всего, так это ответной улыбки. Настоящей улыбки, а не усмешки. Я бы многое отдал, чтобы хоть на минуту у меня появилась функция чтения мыслей. Вторым звоночком стал случай, когда, выходя из библиотеки, я увидел демона и девочку в коридоре. Себастьян, присев на подоконник, держал ребенка на уровне глаз и, слегка улыбаясь, что-то ей рассказывал. Малютка слушала внимательно, время от времени хватая ладошками черные пряди слуги. Я не имел ничего против. В конце концов не мне придется трудно при расставании. Скорее наоборот — было интересно наблюдать за тем, как ведет себя демон, который до этого случая даже намеков не подавал на человеческие чувства. Но ничто не вечно под луной, и когда дождь, наконец, стих — настало время для прощания. Я лично решил убедиться, что девочка попадет в нормальные для существования условия. Себастьян всю дорогу смотрел на нее такими глазами, будто видел в последний раз. Я предпочел промолчать. Не хватало еще начать утешать его. Сделав все дела, которые были необходимы, мы также вернулись обратно в поместье. Демон натянул на себя непроницаемую маску. — Что с тобой? — спросил я, переводя на него глаза. — Как в воду опущенный. Себастьян моргнул и вымученно улыбнулся. — Ничего, что стоило бы Вашего беспокойства, — ответил он, наклоняя голову на бок. Как же иначе он мог сказать?! А беспокоиться было о чем: условия изменились, а привычки остались. Например, левая рука то и дело загибалась в локте, проверяя не сидит ли на плече кто-то маленький, но на полпути останавливалась, и демон хмурился, не понятно — на что? Я надеялся, что он отвыкнет так же быстро, как и привык, но ожидания не оправдались. Даже через несколько дней. Мало того я сам стал подмечать, что ожидаю услышать в коридоре очередной детский плач или смех, но меня его отсутствие не задевало так сильно. Так в один вечер я решил серьезно поговорить с демоном, но видя его состояние, понял, что обычные тон и манера обращения здесь не помогут. Ежедневный ритуал подготовки ко сну. Сидя на кровати, я проследил за тем, как Себастьян снял мои туфли и гольфы, после чего, выждав еще секунду и запихнув свою гордость на некоторое время глубоко в себя, подвинулся ближе на край и обхватил его голову руками, прижимая к себе. Он замер. — Милорд? С чего такой наплыв нежности к нему? Некая благодарность за все, что сделал для меня? Хотя он и так за все услуги получит сполна. Я прижался щекой к его макушке и прикрыл глаза. — Я считал, что демоны не поддаются человеческим эмоциям, — сказал я. Минутное молчание, и чужие руки обхватывают меня за пояс, притягивая еще ближе. — Очень редко, — последовал ответ. — С чего бы это случилось сейчас? — Дети — светлые создания сами по себе. Не важно, насколько они капризные, непослушные или взрослые, — нажим на последнее слово. Острить пытется? — А демоны — обитатели тьмы — тянутся к любому лучику света, даже не задумываясь, что могут погубить его. Ведь они эгоисты, и я в том числе. Если нам дать шанс и увидеть кого-то большего, чем обычное зло, ответная реакция не заставит себя ждать. Себастьян замолчал и, вздохнув, обнял меня сильнее, будто ждал этой возможности с момента нашей встречи. Я усмехнулся и усилил собственные объятия. — Приму это к сведению, — сказал я, проводя рукой по его затылку. Он сам не отличался от маленького ребенка.