Любви все возрасты покорны...

Вскоре жизнь влилась в обычное русло, но только для отца и двух старших братьев. Время не затрагивало их тела. За множество десятков лет, братья стали ещё красивее, настолько, что к ним съёзжались все богачи и влиятельные люди. А отец, лишь ухмылялся и отказывал всякому, кто посягнет на его сыновей и наблюдал, как зятья стареют, умирают. Так прошло множество лет. А в старом поместье вместе с Симоном время продолжало свой ход. Несмотря на, то, что в подростковом возрасте юноша был очень красив, его все равно не выпускали. Ведь Николас приказал его не выпускать в любом случае, чтобы не позорить его величественный род. Целыми днями, проводя в огромной библиотеке, он не замечал, как осень сменяется зимой, зима весной, а весна летом. Так прошло сорок лет. Уже, будучи в возрасте 50-ти лет, Симон перечитал все книги в поместье. Комнаты были обвешаны его картинами, о том чего он никогда не видел. Ведь его зрительный кругозор был основан лишь на природе, куда выходят его окна и саду, что находился на заднем дворе. Ночами когда его донимали одиночество и воспоминания о счастливом детстве, он выходил во двор с холстом, красками и кисточками, и забывшись на какое-то время рисовал светлое звездное небо. Темнота ночного неба просто пронизывалась лучиками сверкающих в дали звезд, таких свободных и ярких, каким бы всегда хотел быть Симон. И в один прекрасный день, отец решился посетить своего сына. Уже подъезжая к карете мужчину по странному волновала эта встреча. А вдруг его сын все же с неким опозданием получил силу, а Николас совершил огромную ошибку в этом. Но сомнения развеялись, как только он вошел в поместье. Зачарованный красотой картин он осматривал каждую комнату. После получасового блуждания герцог услышал тихую мелодию, которая влекла за собой и будто под гипнозом он тихо, чтобы не прерывать прекрасную импровизированную игру на пианино, вошел в дальнюю комнату. Ошарашенный видом своего младшего сына тот еле сдержал усмешку. Перед ним сидел старик в ночной рубашке, ибо было ещё утро, и с закрытыми глазами перебирал пальцы по клавишам. Лицо Симона было в морщинах, некогда черные как мгла волосы стали седыми. Гость нервно кашлянул, отвлекая играющего от инструмента. -Отец? - невольно и с нотной наивности, чуть хриплым голосом проговорил Симон. -Не называй меня так, - грубый, командный голос заставил старца вздрогнуть, - Пожалуй, надо прогуляться во дворе, оденься и спускайся. За это время хозяин дома встал со стула и, кивнув, направился в свою комнату, дабы одеться. Николас поправляя темный плащ, ждал на улице осматривая сад. Множественные прекрасные цветы, деревья в какой-то степени освежали, он не мог поверить в то что его порождение стало таким. Сорвав один из цветов герцогом медленно крутил в руке от чего лепестки чернели и в итоге рассыпались в прах. -Скоро и Симон так же превратиться в пыль - совершенно без жалости, даже с неким злорадствием проговорим мужчина. Пройдя в комнату, наш герой не мог поверить в то что его отец приехал к нему. «Может это предсмертные галлюцинации?» - пронеслось в голове, но закинув эту мысль далеко в угол сознания, быстро оделся и спустился вниз. -Сколько тебе уже лет? - не отрывая взгляда от праха цветка проговорил Николас. -50.. –подойдя к отцу, проговорил Симон, чуть пригнувшись и сорвав цветок фиалки. -Ты скоро станешь прахом и перестанешь приходить ко мне во снах в виде десятилетнего ребенка, эти слова звучали приговором из уст герцога. Вдохнув сладкий еле уловимый аромат цветка старик, решил процитировать слова из одной старой книги. - Сын мой, чью руку даже лепесток фиалки поранит...- уверенно проговорил в голос, подняв уже бледные голубые глаза на отца, сделал небольшую паузу, ну а продолжение предложения остались загадкой для герцога ведь их отвлек звук проезжающей мимо кареты и звон колокольчиков на уздечках лошадей.