Secret Love

Пройдут года… Поймет любой…

И это не изменится…

Чем больше жертвуешь собой…

Тем меньше это ценится…

Омар Хайям

Почти полгода прошло с момента, как Беатрис прибыла в Хогвартс. Занимательная учеба ей очень нравилась, но, казалось, что чего-то не хватает. Девочка поглощала знания огромными талмудами, не забывая о практике. Как и в детстве, она каждое утро проводила за медитацией. Это помогало навести порядок в голове. Также, вспоминая уроки, данные Нарцисой, Беатрис продолжала практиковаться в оклюменции. Теоретического материала на эту тему в школе было категорически мало, а то, что было предоставлено библиотекой, она и так знала. Подумав немного, Беатрис набросала примерный план занятий. Каникулы она планировала провести в школе и не возвращаться в дом Малфоев, но судьба-злодейка всегда все делает по-своему. Она давно не была в выручай-комнате и сегодня решила исправить это. За окном был декабрь месяц. Вовсю бушевала вьюга и проходить по коридорам школы без согревающих чар было просто нереально. Проходя по коридору восьмого этажа, Беатрис думала о посещении Азкабана. Пересмотрев библиотеку замка, она нашла одно единственное заклинание, которым можно было прогнать дементора и убрать с души тот холод, которым они наполняли человека. Подойдя к стене, она заметила маленькую серую дверь. Изабелла поняла, что задумавшись о своих проблемах, последующие отразились на комнате. Поспешив открыть дверь, девочка была сильно удивлена представленным видом. Тренировочный зал… такого она еще не видела. Или это ее мозг выдавал такие картины. Огромное пространство комнаты было поделено на секции, в которых можно было практиковаться с разнообразными заклинаниями. У левой стены стояли стеллажи с книгами. В этот момент Беатрис поняла, какую чудесную идею подкинул сегодня ее мозг. Подойдя к полкам, девочка увидела огромное количество информации по чарам. Стеллажи были поделены на отделы, каждый из которых отвечал за определенную тему магии. Решив поискать в отделе щитовых чар, Беатрис не ошиблась. Заклинание Патронуса относилось к разряду защитных чар. Для удачного выполнения заклинания было мало просто сделать движение палочкой по спирали и произнести «Экспекто патронум». Одним из ключевых факторов, которые помогут сотворить данное заклинание, являются самые светлые, самые счастливые воспоминания волшебника. И вот здесь-то Беатрис и задумалась. Какое у нее было самое счастливое воспоминание? Казалось, её жизнь не была печальной, но назвать её наполненной счастливыми моментами язык тоже не поворачивался. Перепробовав с десяток различных воспоминаний, за 2 часа упорной тренировки девочка добилась лишь слабого светящегося облачка. И то не продержалось 10 секунд. Решив подумать на досуге о своей счастливой жизни, девочка принялась заниматься тренировкой боевой магии. Через несколько часов пришло время идти на ужин. Большой зал был полон учеников и очень напоминал улей. Рассматривая свой сегодняшний ужин, Белла услышала частые шаги за спиной. — Мисс Блэк, профессор Дамблдор хочет с вами поговорить, сегодня после ужина. Пароль — «Лимонный шербет», — сказала профессор Макгонагалл. — Хорошо, профессор, — удивленно произнесла девочка. Закончив с ужином в рекордные сроки, Беатрис решила долго не задерживаться и отравилась к директору. Её очень удивил и заинтриговал вызов Альбуса Дамблдора. Повинностей в поведении или неуспеваемости в учебе девочка не имела и очень сомневалась, что если бы они были, декан факультета могла самостоятельно с ней решить эту проблему. Поспешив в административное крыло, девочка не заметила, что пришла слишком рано. — Лимонный шербет, — произнесла девочка и горгулья приветливо отскочила, освобождая проход на лестницу к кабинету директора. В кабинете профессора все шумело, тикало, клацало и трещало. От всего этого шума у Беатрис моментально заболела голова. Подняв оклюментный щит, она принялась рассматривать кабинет. Внимание привлекла огромная чаша, которая стояла недалеко от директорского стола. От неё исходило небольшое сияние. Любопытство взяло верх над спокойной и рассудительной натурой девочки и она подошла посмотреть поближе источник свечения. Омут памяти, а это был именно он, представлял собой прекрасное зрелище. Огромный каменный кубок пол метра в диаметре был работой искусного мастера. По всей окружности чаши были вырезаны непонятные символы и образы. Стем отсутствовал напрочь, что создавало ощущение, словно чаша парит в воздухе отдельно от основания. Сверху было расположено зеркальное блюдо. Его стенки были очень тонкими, но при этом они оставались прочными, что создавалось впечатление разлитого серебра поверху чаши. Заглянув вовнутрь, Беатрис застыла — в молочно-серебристой жидкости отображался образ женщины из ее сна. Девочка хотела рассмотреть каждую деталь и запомнить до мельчайших подробностей лицо этой женщины. В чаше женщина выглядела моложе и намного красивее. Не было того безумства, которое наполняло её взгляд во сне. Ехидная улыбка подчеркивала сосредоточенность, застывшую на лице Беллатрисы Лестрейндж. Беатрис наклонилась слишком низко и в ту же секунду ее начало затаскивать внутрь кубка. Закрыв глаза от испуга, она ощутила, что остановилась. Осмотрев все вокруг себя, она заметила в нескольких метрах двух женщин, направивших друг на друга палочки. Они не атаковали, но сосредоточенность на их лицах говорила о том, что они готовы выпустить заклинания в любую секунду и скорость их атак будет равна. Одной них была Беллатриса. Вторая женщина смотрела с опаской на своего оппонента. Сила и жесткость были написаны на ее лице. Каштановые с медным отливом волосы обрамляли аккуратное лицо с правильными чертами. Одета она была в кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги на низком каблуке. Белая рубашка была затянута в черный корсет, изготовленный из очень прочной кожи. Хоть дамы и были готовы к нападению, это не мешало им вести небольшую беседу, свидетелем которой была девочка, и свидетелем которой стал директор, стоящий немного за углом и наблюдающий эту картину. — Что тебе нужно от моей семьи, Белла? — спросила одна из женщин. — Мне? Мне все равно на твою семью… Хотя, какая семья? Ведь ты не вышла замуж за Сири? Не так ли? — спросила Белла. В этот момент Беатрис поняла, что оппонентом Беллатрисы была ее мать — Эмелина Венс. — Я не тороплю события. Закончится война и мы проведем ритуал обручения. Я очень благодарна леди Вальбурге за то, что ввела Беатрис в род, хоть ей это и не сильно нравилось, — ответила Эмелина. — Конечно, тетушка Вальбурга всегда против, чтобы в семье были бастрады. Ведь ребенок должен родиться в полноценной семье. А у вас полноценное семья — это кто? Ваш хваленый Орден? Вы все себя величаете одной семьей с идеологии этого старого маразматика Дамблдора, — с сарказмом сказала мадам Лестрейндж. — Тебе этого не понять, Белла, — с горечью произнесла Венс. — Мы с Сириусом не следуем слепо за Дамблдором. Мы просто хотим, чтобы наступил конец их с Воландемортом войне. Его идеология ни на много лучше, чем у Дамблдора. Один боготворит маглорожденных и готов их поставить на пьедестал, второй — в точности наоборот — желает поработить их и сделать отбросами общества. Ни один из них не думает, что им по-своему сложно жить в этом мире. Ведь они совершенно не знают традиций и порядков волшебного мира. Для меня важен Сириус и Беатрис. Для Сириуса, кроме нас — его друзья. Мне ничего не остается, как следовать за ним и поддерживать его. Так он сильнее и знает, что его спина всегда закрыта. Зачем тебе это Белла? Я до сих пор не могу понять, почему Вальбурга настояла на тебе… Как ты можешь быть крестной матерью Беаты? Как? — с недовольством говорила Эмелина. — Зачем? Я не могу… Нет, я хочу служить своему повелителю, помочь ему в достижении его целей. Ведь он приведет нас к успеху. С ним у магического мира есть будущее. К чему нас приведет ваш Великий Светлый? К падению. Что могут дать этому миру грязнокровки, которые получили магию, как дар свыше. Они не могут им распоряжаться. Они ничего не знают о ритуалистике, о магии крови, о других важных отраслях волшебников. С каждым годом в школе уменьшается количество предметов, изучаемых детьми. А все почему? Да потому, что чертовы грязнокровки не справляются с нагрузкой, — возмущение, словно яд исходили из уст бывшей Блэк. И к своему ужасу, Беатрис была отчасти согласна с ней. В частности с тем, что количество предметов, изучаемых около 15-20 лет назад, было намного больше, чем в нынешнее время. Пока девочка думала над словами своей, как оказалось, крестной матери, женщины перешли в нападении друг друга. Скорость и количество заклинаний, которые сыпались из волшебных палочек обеих, были огромными. Многие заклинания были невербальными. Девочка поняла, что хочет достичь такого же уровня мастерства, как и ее мать. Вот обе волшебницы выставили щиты и, как ни в чем не бывало, продолжили разговор. — Эмелина, ты прекрасно выучилась в школе, о тебе слагали легенды. Когда я училась у Темного Лорда, о тебе говорили, что ты лучшая на курсе Равенкло. Тебе пророчили будущее лучшего артефактора нашего времени. А что ты выбрала в итоге? — с ухмылкой произнесла Белла. — Собачонка Дамблдора… — Хм… Я стою на стороне Светлого пока мне это выгодно. Я тебе уже сказала, что важно для меня в этой жизни, — пока говорила Венс, Беатрис заметила небольшую искру, слетевшую с волшебной палочки директора. Свет и тень, Беллатриса и Эмелина продолжают бой, но что-то пошло не так. Щит матери неожиданно лопнул. Удивление и замешательство было написано на лицах обеих женщин, но заклинание уже пущено Беллатрисой и отменить его она не сможет. Глаза Эмелины расширились. Но не от страха, а от удивления. Ведь она поняла, что причина ее поражения находится извне. Третья сторона, вступившая в их с Беллатрисой бой. На лице Беллатрисы недоумение в перемешку с разочарованием. Заклинание врезается в Эмелину и от его силы женщину отбрасывает в стену. Увы, волшебники тоже люди и удар о твердую поверхность может, как покалечить, так и убить. Беатрис поняла, что Венс ударило виском об угол стены. Это была мгновенная смерть. Но смерть не от заклинания Беллатрисы, а от тайком подло брошенного заклинания директора. Это оно привело к гибели. Девочка не поняла почему Великий Светлый так сделал. Зачем помог Беллатрисе? Тем временем, темная Блэк подошла к телу женщины. — Черт, Мерлинова борода. Я не хотела, чтобы так вышло… — в ее голосе было раскаянье. Она не знала, что не она в первую очередь виновна в смерти Эмелины Венс. — Прости, Сириус. После воспоминания заволокло дымкой. Когда молочная пелена рассеялась, Беатрис увидела, что картинка изменилась. Она стояла в старой обшарпанной комнатушке, с завешанными шторами. Рядом с директором стоял странной наружности волшебник. Он был высоким и крупным. В руке он держал что-то на подобии посоха, на который опирался. В глазнице левого глаза, вместо естественного, был искусственный глаз, который безостановочно вращался. Правая нога была совсем не нога — это был деревянный протез в виде когтистой лапы какого-то животного. В общем внешний вид не внушал ни капли доверия, только страх и силу, которая исходила от него не меньше, чем от Дамблдора. — Чего ты хочешь от меня, Альбус? — тем временем спросил этот странный волшебник. — Я хочу чтобы ты посадил в Азкабан Сириуса Блэка, — вот так просто, без блужданий произнес директор. — Что? Альбус, ты сон-травы переел на ночь? О чем ты говоришь? За что я должен посадить одного из лучших своих мракоборцев? Он и так сейчас в трансе после случившегося с Поттерами… — Аластор, — перебил его Великий Светлый. — Он должен сесть в тюрьму. Он слишком зависит от мнения своей жены, а она, увы… Перестает помогать свету. Не ровен час она переметнется к Пожирателям и Сириус пойдет за ней. — С чего это ей вдруг переходить к темным? — в голосе Грозного Глаза был слышен сарказм и насмешка. — Это не важно. Я… стал свидетелем ее разговора с Беллатрисой Лестрейндж… Она пыталась переманить Венс на их сторону и мне кажется, что она смогла посеять зерна сомнения в душе Эмелины. — Хорошо, допустим. За девчонку я с тобой соглашусь. Она всегда имела свое мнение, отличимое от общего в Ордене Феникса. Но при чем здесь Сириус? Воспоминания снова подернулись пеленой и в следующее мгновение Беатрис сидела рядом с директором в зале суда. Посреди зала, закованный в антимагические браслеты и прикованный к стулу сидел уверенный в себе, красивый волшебник. Статный, темноволосый и голубоглазый, как и все Блэки. Вот только глаза… Они были словно мертвые. Ничего не отражалось в них, кроме боли и отчаянья, дикого одиночества и немного безумия. Безумие — то, что сдерживала мать и приручала внутри него, словно дикого зверя. Теперь это безумие будет медленно отравлять сущность Сириуса и никто не знает, на сколько его хватит. При виде отца у девочки все сжалось в груди от боли и отчаянья… Ведь это он — ее отце — Сириус Блэк. Краем уха она слышала, что говорила судья. Она поняла, что его обвинили по нескольким статьям, а именно: убийство 12 маглов, убийство Питера Петтигрю, пособничество в убийстве семьи Потерров и, вишенка на торте, убийство Эмелины Венс. На последних словах, Беатрис словно задохнулась воздухом. В груди все сдавило без возможности сделать вдох. «Не виновен! Не виновен! Не виновен!» Вынырнув из омута памяти, грифиндорка взглянула на часы. Через 2 минуты будет 7 вечера. Метнувшись к клетке с фениксом, девочка начала немедленно успокаивать хаос в своей голове. Наспех скинув с себя оцепенение и брезгливость от осознания, что директор школы виновен в том, что она осталась практически сиротой, Беатрис силой натянула оклюментные щиты в голове и улыбку на лицо. В ту же секунду дверь отворилась и на пороге возник Альбус Дамблдор. — О, юная леди. Не ожидал вас так рано, — сказал директор и взмахом палочки закрыл омут памяти в стене. — Добрый вечер, директор. Профессор Макгонагалл сказала мне, что вы хотели меня видеть. По какому вопросу? — каждое слово давалось девочке через силу. Она старалась не смотреть в глаза директору и не поднимала взгляд выше пышной бороды старика. — Да, я все хотел с вами переговорить о событиях, которые случились во время Хелоуина. Но не грустной его части, а о прекрасной. Я восхищен вашим мастерством и уровнем владения чарами. Могу я поинтересоваться, где вы изучили это заклинание? — столько времени прошло, а директор только сейчас решил узнать об этом. Странно. Блэк отмела мысль об Азкабане. Ведь она хотела, чтобы директор помог ей попасть в тюрьму на свидание. Теперь же это было невозможно. У нее язык не повернется просить палача своих родителей о таких услугах. — Вы хотели сказать, директор, о комплексе чар, которые я использовала. Я изучала эти все чары еще до моего поступления в школу. Вы ведь не забыли, что я воспитываюсь в семье Малфой. У них очень богатая библиотека и лорд Малфой был очень добр к моим просьбам об изучении книг его библиотеки. — Вы должны понимать, что кроме светлой магии есть еще и темная. Граница между ними слишком тонкая, а темная магия напоминает зыбучие пески — одно неверное движение и она затянет безвозвратно. Вы должны помнить, что ваш род — это почти вымерший темный род Блэк. Да и род Малфой ни на много уступает по темноте вашему. — Вам не о чем беспокоиться, директор. Лорд Малфой не разрешает мне не то, что прикасаться, даже смотреть в стороны книг, в которых может находиться опасная для меня литература. — Конечно. Он знает, о том, что на его плечах лежит воспитание потомков двух великих родов… — О, профессор, я вас прошу. Он не беспокоиться о том, что наследница рода, с которого пришла его супруга, может пораниться или случайно навлечь на себя что-то темное. Он просто опасается, что если я буду хоть на четверть взмаха волшебной палочки сильнее его сына, то буду нести прямую угрозу его великому чистокровному … — Ясно. Но все же, не забывайте, что сильнейший — это тот, кто всегда обращен к свету, тот, кто всегда верен свету и бориться со злом только с помощью света. Я не буду вас задерживать. Желаю вам успехов в дальнейшем постижении науки. Спокойной ночи, мисс Блэк. — Спокойной ночи, директор. Очень красивая птица, хотелось бы мне такого фамильяра себе, — напоследок сказала Беатрис и направилась на выход из кабинета. До отбоя еще было достаточно времени, поэтому она решила немедленно написать письмо тетушке, но не Андромеде. Беатрис понимала, что поход в Азкабан может помочь ей устроить Люциус. Написав короткое послание, девочка отправила школьную сову к поместью Малфой. Она беспокоилась, что на ближайшее время будет лишена покоя и сна, но не могла с собой ничего поделать. Правда, которую она сегодня узнала, обжигала, горечь обиды отравляла душу. Она не могла все так просто оставить. Она должна была признать наконец, что является наследницей рода Блэк и пора уже отбросить ту светлую муть, которую вливал им в уши директор. Всю последующую неделю девочка не находила себе места. Ни Гермиона, ни мальчики не могли добиться от неё причины растерянного поведения. Она лишь отмахивалась от них. Близнецы также заметили перемены в настроении девочки. Джордж решил, что необходимо немедленно найти проблему, а точнее ее решение, из-за которой его юная подруга перестала быть похожа на себя. Не найдя девочку в гостиной башни Грифиндор, он решил искать ее в выручай-комнате. Проходив перед стеной битых пол часа, он уже отчаялся увидеть Беатрис. Но в следующее мгновение в стене показалась маленькая серая дверца, из которой вышла взмыленная, красная и мокрая Беатрис. — О, Беата, я думал, что уже тебя не найду сегодня, — произнес взволнованным голосом рыжеволосый парень. Услышав такую форму своего имени, девочка дернулась, словно от пощечины. — Что с тобой происходит последние дни? Ты на себя не похожа — никого не видишь, ничего не слышишь. Гермиона сказала, что даже на уроках ты рассеяна и практически не отвечаешь. Что произошло, скажи мне. Легкое прикосновение к лицу заставило девочку проснуться от своих мыслей. Она посмотрела в глаза Джорджу и увидела там искреннюю заботу и беспокойство. Но она не могла рассказать ему о том, что случайно узнала в кабинете директора. Семья Уизли была слишком привязана к Великому Светлому. Они наверное больше остальных были готовы бежать за Дамблдором и выполнять все его грязные поручения, даже не спрашивая, кто может пострадать от этого. — О, Джордж. Прости, что заставила всех вас волноваться. Просто я поняла, что очень хочу изучить артефакторику и все эти дни ходила погруженная лишь в это. Я уже перерыла всю библиотеку в школе, но информации так мало, словно и не изучали никогда этот предмет в школе, — начала отчаянна сочинять девочка. — У тебя точно все в порядке? Ты уверена? — Да, конечно. Прости пожалуйста. Я постараюсь в ближайшее время собраться с мыслями и вернуться к прежнему графику. И еще… Не называй меня пожалуйста Беатой. Только Беатрис… Обеспокоенность на лице парня уступили место шкодливой улыбке. — Хорошо, договорились. Ты так давно не подкидывала нам свежие идеи шалостей, что Фред уже мается от безделия. — О, простите великодушно, что заставила Ваши Светлости приуныть, — с улыбкой ответила Беатрис. — Поспешим скорее к его Высочеству. Лечить его от хандры. Парня успокоили слова девочки. Но вот сама она… Она никогда уже не будет прежней. Она Блэк… придет время и она будет мстить… Ведь месть — блюдо, которое подается холодным. В канун рождественских каникул все учителя словно с цепи сорвались. Повторения, зачеты и прочие проверки знаний учеников. Сил оставалось едва дойти до кровати. На последней неделе остался лишь один зачет — зельеварение. И профессор никогда не отличался терпеливостью и простотой проведения зачетных работ. Так случилось и в этот раз. Ученики были разбиты на пары, но Беатрис как всегда осталась одна, хоть были ученики, с которыми можно было поставить ее в пару. Ко всему прочему в паре шагов от нее находился Драко, ведь зелья всегда были спаренными со змеями. На зачет Беатрис попало универсальное противоядие от всех ядов. Сложностей в его приготовлении не было, но оно требовало немалой концентрации и аккуратности. Тяжелые мысли все никак не покидали девочку, к тому же она так и не дождалась ответа от Нарциссы. Беатрис ушла глубоко в себя и отвлеклась на шум со стороны Невилла, который до дури боялся профессора и как всегда испортил зелье. Этого мгновения хватило для того, чтобы Драко незаметно бросил что-то в ее котел. Через минуту зелье резко забурлило, поменяло цвет с голубого на грязно-зеленый и произошло то, чего никто не ожидал от котла Беатрис — взрыв. Зелье окатило с ног до головы девочку. Последнее, что она увидела — это злорадная ухмылка Драко сквозь радужный перелив щита. Сознание покинуло ее. Как оказалось, мадам Помфри вместе с профессором Снейпом не смогли нейтрализовать разрушительное действие зелья на кожу девочки. Сам того не ожидая, Драко сотворил из противоядия Беатрис настоящий яд, который достаточно быстро уничтожал участки кожи, на которые попал. Девочка попала в больницу Святого Мунго. В момент перевода девочки в больницу на дежурстве был Гиппократ Сметвик. Он смог остановить разрушение кожных покровов и стабилизировал магическое ядро, которое взбесилось после действия зелья. Беатрис пробыла 4 дня в искусственной магической коме, в течении которых целитель практически не отходил от неё, сменяясь на пару-тройку часов. В одну из таких отлучек она и пришла в себя. В размытом ярком пятне она с трудом различила медсестру, дежурившую возле нее. Когда было замечено, что пациентка пришла в себя, немедленно был вызван доктор. — Ну что, юная леди?! — воскликнул доктор и Беатрис поморщилась от громкости его голоса. — Вас можно поздравить с перерождением. Вы пережили достаточно серьезное отравление. Что вы помните? — Честно, — сухость во рту не давала сказать нормально слова. — Пить… — и тут же к губам прикоснулась спасительная прохлада и влага. Говорить стало немного легче, а к зрению вернулась четкость. — Я мало, что помню… Варила зелье на зачет, отвернулась на мгновенье и через минуту взрыв… — на этих словах девочка вспомнила ухмылку Драко и лицо ее стало еще белее. — Как остальные студенты? Надеюсь, кроме меня, никто не пострадал от чьей-то глупости? — Нет, пострадавших кроме вас не было. По вашему взгляду я понимаю, что вы знаете, кто испортил ваше зелье? — спросил целитель. — Не имею ни малейшего понятия, — как ни в чем не бывало ответила Беатрис. — Ну-ну, будем считать, что я вам поверил. Пускай Альбус разбирается сам со своими студентами. А еще лучше — попечительский совет школы. Давно он не делал проверок. Наверное нужно написать им письмо… — Прошу, не нужно никому писать. Я сама разберусь… — в этот момент послышался стук в дверь. — Целитель Сметвик, добрый день, — произнес Люциус Малфой. — Как себя чувствует мисс Блэк? — А, мистер Малфой. Ваша подопечная чувствует себя намного лучше. Как видите она самостоятельно, без моей помощи, вышла из магической комы. Ее состояние я нахожу стабильным. Думаю через дня 2 кожный покров полностью восстановится. И после повторного осмотра мы сможем отпустить ее домой. — Прекрасно. Спасибо вам огромное за ваш труд, — с заискивающей улыбкой произнес лорд. — Лорд Малфой, вы как член попечительского совета Хогвартса, просто обязаны провести расследование и найти виновного в содеянном. Если бы мадам Помфри обратилась на 10 минут позже, девочку было бы уже не спасти. — Я уже занимаюсь этим вопросом. Нами непременно будет найден и наказан виновный. — Очень на это надуюсь. Это не шутки. Страшно, когда ко мне попадают маглорожденные волшебники, ставшие жертвами чистокровных. Но это уже переступает все границы. Мисс Блэк, насколько я знаю единственная наследница рода Блэк. — Конечно. Этот вопиющий прецедент обязательно будет разбираться на совете попечителей. Всего доброго целитель. Пришлете мне счет совой. — Хорошо. До встречи, мистер Малфой, — произнес целитель. — Всего доброго юная леди. Я рад с вами познакомится, но надеюсь, что последующие наши встречи будут только при хороших случаях, и я больше не увижу вас моей тяжелой пациенткой. — Спасибо вам, целитель. До свидания. Когда за целителем закрылась дверь, я посмотрела на лорда. — Давайте говорить откровенно, — начала Беатрис. — Я не знаю, что вам сказал Драко, но я могу предоставить воспоминания, где будет видна как минимум косвенная вина Драко. Я думаю, нет… Я уверена, что это он испортил мое зелье. Вы 100% знаете от профессора Снейпа о моих успехах на зельеварении. — Да, я в курсе, что Драко имеет причастность к испорченному зелью, — с горечью произнес Люциус. — Но ты сама виновата. Ты его спровоцировала. — Я??? Да вы издеваетесь! Я на него даже внимания стараюсь не обращать, если он не открывает рот в мой адрес или в адрес моей семьи. Я знаю, что вы его не накажите и что это сойдет ему с рук. Но, прошу… Сделайте мне одолжение, и я забуду об этом случае, — через силу произнесла Беатрис. Ей было неприятно это признавать, но она была уверена, что Драко даже словесный выговор не получит. Поэтому нужно было быстро пользоваться моментом и бросать свои карты. По приподнятой брови Люциуса Беатрис поняла, что это ее шанс. — Я хочу посетить два места на каникулах: первое — это Азкабан. Мне нужно свидание с отцом и крестной. И не нужно делать такое удивленное лицо. Да, я знаю, что Беллатриса Лестрейндж моя крестная магическая мать по настоянию леди Вальбурги. И не спрашивайте откуда я это знаю, все равно не скажу, — опередив вопрос Малфоя, сказала девочка. — А второе? — в принципе Люциус не видел в этом проблемы. Его власть позволяла это устроить. — Я хожу побывать в доме моего отца. Я знаю, что меня приняли в род Блэк. Если бы это было не так, я бы не смогла по магическим законам носить фамилию отца. Я не знаю адреса и не знаю тонкостей, поэтому мне сначала нужно попасть к опасному преступнику Сириусу Блэку. — Хорошо. Выздоравливай. По возвращению домой мы обсудим этот вопрос, — ответил Люциус и уже повернулся к выходу, когда услышал в спину. — Спасибо. Для меня это очень важно, — тихо сказала Беатрис и услышала стихающие шаги за дверью палаты.