От заката... До заката

      Ничто не сможет сравниться с деревенским закатом, тем более, если наблюдать его с высокого, каменистого утеса. Уже не было слышно мерного щебетания веселых и неугомонных птиц, лишь изредка смелые порывы южного ветра заставляли изумрудные листья вековых деревьев робко шелестеть, повинуясь стихи. Природа засыпала, мысленно предвкушая свободную прохладу темной ночи. Солнце, огненным шаром, скатывалось куда-то за горизонт. Его прощальные лучи, в финальном, обещающем жесте, одаривали небо яркими и теплыми красками, в свою очередь переливающимися миллионами оттенков. Внизу — бескрайние луга и широкие поля; в кровавой вышине — свобода. Казалось, что присутствие человека здесь равносильно оскорблению. Люди, вечно спешащие куда-то, суетящиеся по каждой мелочи, абсолютно не вписывались в эту затянувшуюся сцену очередного и единственного в своем роде заката. Однако там, на краю манящего своей смертельной опасностью утеса, на фоне рдеющего неба — символа безграничной свободы — две девочки смотрелись на удивление гармонично. Дети невинны и чисты душой. Природа с готовностью открывала им свои глубины, спрятанные столь близко и недосягаемо для других. Девочки стояли почти у самого края. Одной было не больше четырех. Длинные светлые волосы взлетали вверх при каждом новом дуновении, а в широко раскрытых от восторга зеленых глазах, казалось, отразилась вся глубина мира. С ее губ не сходила завороженная улыбка… такая детская и открытая. Так же устремляя взор вперед, рядом с ней стояла девочка чуть старше (лет шести). Голубые глаза, сравнение коих с небом выглядело бы слишком банально, были устремлены в одну, известную только ей, точку. Взгляд вдумчивый, пронизывающий насквозь. Создавалось ощущение, что она действительно видела, что там, за этой загадочной далью.       — А ты веришь в сказки? — Светловолосая девочка вопрошающе посмотрела на свою собеседницу. Последняя с несвойственной поспешностью повернула голову. Такой наивный вопрос… и она не знает ответа.       — Ну… смотря в какие, — наконец протянула малышка. Ее юная подруга склонила белокурую головку на бок. Черноволосая девочка тут же одела фальшивую маску напускной веселости. На этот раз ей удалось выкрутиться.       — Да во все, — не унималась блондинка.       — Не знаю. — Голубые глаза вновь взлетели в небо. Девочка не хотела врать подруге, но и спорить с ней желания не было. — К чему вопросы? — ловко перевела неудобную тему брюнетка, бросая на подругу слегка раздраженный взгляд.       — Я вот верю! — голос был тих, однако слова прозвучали с ярой уверенностью, но, подхваченные новым порывом ласкового ветра, они унеслись вдаль, оставляя после себя лишь иллюзорный отголосок — слияние музыки искренней фразы и мелодичного аккомпанемента природы, не знающей фальши.       — Я знаю, — последовал грустный и обреченный ответ.       Огонь вечного светила потух где-то за горизонтом.

***

      Суетливая жизнь шумного города конечно же не пойдет ни в какое сравнение с умиротворенностью горной свободы, но и здесь есть свои плюсы. На самом деле, проводить параллели между жизнью в городе и жизнью в деревенском селении, это всё равно, что сравнить солнце и луну: вроде бы задачи одинаковые, но бледной красавице, в свободном одиночестве контрастно блистающей на мрачном, верном себе и ей покрывале, никогда не понять счастья золотого светила, так гармонично смотрящегося на фоне жизнерадостного голубого неба. Собственно, они никогда и не пытались. С этой проблемой природа справилась довольно-таки хитрым способом. Никогда не встречаясь, эти двое заочных напарников не имели возможности спорить. Таким образом, каждый, оставаясь при своем мнении, просто принимал другого таким, какой он есть, не нарушая мирового баланса. Зачастую, такая стратегия оказывалась действительно мудрым и, возможно, единственным выходом…, но всегда ли?

***

      Московские пробки. Одна из главных достопримечательностей столицы. Да, каждый знает, что это такое и к каким последствиям они приводят. Часы пробили лишь девять утра, а на дорогах уже невозможно было протолкнуться. Однако, сегодняшний день, несмотря на дождливую и мрачную погоду, всё же должен был стать одним из самых счастливых и долгожданных дней в целом году. Не для всех, конечно, но по крайней мере для одной самой обычной семьи это должно было быть именно так. Пятнадцатое марта — отнюдь не Новый Год, но и в этот день могут исполняться заветные желания. В принципе, каждый день — особенный для кого-то, и никто не может точно сказать, каким является тот или иной отрезок времени во всем Мире. Вон тот человек, одиноко бредущий по мокрому от дождя тротуару, сегодня лишился работы, да еще и зарплату не получил. А все потому, что вот этот напыщенный хахаль, только что промчавшийся мимо на новеньком Феррари с двумя блондинками на заднем сидении, не далее как вчера настрочил донос, при чём ложный, вот на этого честного гражданина, которому теперь нечем кормить больную жену и двоих детей.       Зато та молодая пара, сидящая за столом в небольшом уютном ресторанчике, сейчас празднует помолвку. Они обсуждают свадебные приготовления, и лица обоих светятся радостью, глаза дышат чистой и искренней влюбленностью.       И вот, этот несчастный человек случайно бросил безразличный взгляд на вывеску именно этого ресторана. Решив, что ему следует немного отвлечься от грустных мыслей, он неторопливо зашел внутрь. Проходя мимо влюбленной пары у окна, в поисках свободного столика, он совершенно случайно задел поднос с едой. Красивый бокал с дорогим «Мартини» пошатнулся, едва ли не падая на не менее красивый, дорогой и без сомнения не терпящий сильной влаги пол. Но в самый последний момент бокал всё же сумел сохранить неустойчивое равновесие, а вместе с тем и последние деньги несчастного прохожего. И когда он уже начал было во всю извиняться, обзывая свою неуклюжесть последними словами, молодой человек вдруг встал из-за стола и с круглыми от удивления глазами, полу-спрашивая, полу-утверждая, назвал прохожего по имени. Ну и пошло поехало. Эти двое, оказывается, учились на одном бизнес-факультете и были лучшими друзьями. Ну и кто знает, может быть сейчас молодожены, все еще находясь под влиянием весеннего наркотика (любовь), предложат бедолаге помощь. Тот снова обретет работу, врачи вылечат его жену, и все они снова заживут счастливо…       Жизнь действительно может быть несправедливой, но в итоге каждый получит свое.       Кстати, в той небольшой машине, весело ползущей по неровной дороге, как раз едет та семья, где тоже должно произойти чудо. Внутри серо-буро-малинового «Жигули» ехали трое. За рулем женщина лет двадцати семи — красивая, темные каштановые волосы кудрями ложились ей на плечи. Веселая и нежная улыбка играла на розовых губах, яркие, огненно карие глаза пылали наивным счастьем и неомраченным опытом. Она задорно смеялась. На заднем сиденье был мужчина. Он тоже улыбался, а его темные глаза, подстать иссиня-черным волосам, неотрывно следили за дорогой. Жесткие черты лица, подбородок вздёрнут вверх… и добрая, почти ласковая улыбка. Рядом с ним, беззаботно болтая ногами и беспрестанно ерзая туда-сюда, сидел мальчишка лет так…       — Семь! — неожиданно воскликнул он, чуть ли не подпрыгивает до потолка. — Мама, мне уже семь!       Женщина за рулем расплылась лишь в еще более широкой улыбке.       — Ну формально тебе еще шесть. Вот через два часа и… Две минуты можно будет говорить о твоем семилетии, — делая строгое лицо подметил мужчина. Мальчишка обиженно фыркнул и с важным видом задетой гордости отвернулся к окну.       — Никогда не любил формальности, — чеканно произнес он, вызывая взрыв несдерживаемого смеха у родителей.       Пару минут они ехали молча. Наконец паренек понял, что обижаться бесполезно, да и к тому же очень скучно. Он снова стал вертеться, заглядывая во все окна, которые только были в машине.       — Мы скоро приедем? — как бы невзначай поинтересовался он. Мама с трудом подавила легкий смешок.       — Да. Сейчас свернем за угол после светофора и, считай, мы на месте.       Мальчик тяжело вздохнул, наблюдая, насколько медленно их машина двигалась к светофору.       — Да брось, — отец парнишки улыбнулся, подбадривающе толкая сына в бок. «Мы вовсе не опаздываем. Из всех гостей уже приехал лишь один. Думаю, ты уже понял о ком я, верно? — мужчина заговорщически усмехнулся. Мальчишка снова фыркнул и отвернулся к окну, но на его губах уже сияла легкая, опасная улыбка.       Снова молчание. Мальчик не переставал перемещаться с места на место, не находя удобного положения. Он уже предвкушал настоящий праздник. В маленькой детской головке уже зрели коварные планы по краже конфет и других ценных и вкусных предметов. Конечно, голову юного пирата даже и не посещала мыль о том, что получить конфеты можно и не прибегая к краже — достаточно просто попросить. Но, видимо, этот мальчишка не их тех, кто ищет легкие пути. В конце концов, если всё так просто, в чем вообще тогда прелесть всех этих конфет? Ведь именно запретный плод сладок. Ну, а в данном случае ЛИШЬ запретный плод будет являться чем-то стоящим его внимания.       — Мы приехали? — в очередной раз спросил парнишка, хотя и сам прекрасно знал ответ. Дети! Кто их разберет?!       — Еще нет. — сурово ответил отец. Ему уже порядком поднадоел этот вопрос. Не удивленный, мальчик вздохнул, снова несколько минут тишины.       Наконец машина проехала заветный светофор и повернула налево. Парень тут же встрепенулся, и на детском лице засуетилось радужное оживление. Глаза широко открылись от невероятной волны возбуждения, охватившей все его маленькое существо.       Отец все с той же неизменной улыбкой с интересом наблюдал за сыном.       И вот движение машины заметно ускорилось. Мужчина перевел теперь уже слегка обеспокоенный взгляд на спидометр. От десяти стрелка плавно передвинулась к тридцати, потом к шестидесяти. Он уже было открыл рот, чтобы остановить жену, но его опередили.       — Ма-а-а-ам! — восторженно протянул мальчишка, смотря вперед через лобовое стекло. — Посмотри, посмотри! Они нас встречают!       Ирония судьбы — жуткая вещь. Именно в тот самый момент, когда женщина всего лишь на одно короткое мгновение потеряла бдительность, в тот самый момент, когда стрелка спидометра зашла за 75, на дорогу, прямо из-за большого грузовика, стоящего на обочине, выскочила старенькая бабуля.       — Саша! — спохватившись, закричал мужчина, первым замечая старушку. Его жена дернулась, изо всех сил стараясь выкрутить руль и объехать пешехода. Машина рванулась в сторону, молнией пронеслась мимо бабули, чудом не задев ее… маневр почти получился. Мальчик вжался в сиденье автомобиля. Его глаза были широко раскрыты и в них плескался страх, перемешавшийся с абсолютным вниманием происходящего. Отец инстинктивно обхватил сына одной рукой, в тщетных попытках защитить от неизбежного удара.       И вот именно в этот момент, по какой-то роковой, невероятной случайности, на дороге грязью блеснула лужа. Она была небольшой, но этого оказалось достаточно, чтобы машина снова дернулась, закручиваясь и мотая всех тех, кто внутри по всему салону. Мальчик с силой закрыл глаза. Его, как и остальных, удержал на одном месте лишь ремень безопасности. От сильного рывка вперед лямки мгновенно стянулись, больно сдавливая живот. Дыхание перехватило, а Александра потеряла всякий контроль над управлением. Дальнейшие события происходили до неправдоподобия стремительно. Все вокруг завертелось в ужасающем водовороте мыслей, звуков и частых и оглушительных ударов собственных сердец. Казалось, мир сошел с ума… Последовал удар.       Острая боль в голове заставила парнишку разомкнуть влажные веки. Дыхание участилось, а потерянный взгляд метался из стороны в сторону, ища хоть что-то знакомое…, но безрезультатно. Все казалось каким-то нереальным, чужим. Вещи в машине были перевёрнуты или вовсе разбиты. Ребенка обдало жаром, и тут он увидел яркое, оранжевое пламя, медленно крадущееся все ближе и ближе к нему. Паренек замер, в благоговейном ужасе глядя на смертельный танец необузданной стихии. Все посторонние шумы слились в один устрашающий вопль. Казалось, что огонь впитал в себя весь этот звук и теперь пламя взвилось вверх, обжигая гневом и силой… языки пламени играли со своей жертвой, а мальчишка продолжал сидеть, не смея и вздохнуть. Его тело полностью расслабилось, становясь ватным. Сейчас он был вынужден беспомощно смотреть в лицо одному из самых яростных своих страхов, призванных терзать его многие годы вперед. Он боялся, но огонь влек его, как мотылька, а от осознания всей опасности, таящейся внутри, ему хотелось туда еще сильнее.       Постепенно дикий рев стал переходить в еще более оглушительный шепот, который многоголосным эхом доносился отовсюду. От этого звука невозможно было спастись, а все шумы из вне лишь усиливали его во сто крат. Однако очень скоро шепот стал тише… Еще тише…       Наконец, парнишка почувствовал, как последние его вариации стали постепенно распадаться на разные отголоски, возвращая миру его привычные звуки. И тут мальчишке показалось, что пламя на мгновение замерло. Вот уже стал различим мерный стук легкого дождя по крыше машины, а вот и столь привычный шум суеты снаружи. Шепот пламени постепенно отдавал свои дикие тона, но начинал он с самых тихих и незначительных.       Несмотря на все эти перемены, мальчик все еще не мог прийти в себя. Похоже, что теперь он сам стал выискать этот страшный шепот в каждом вновь проявляющемся звуке.       И вдруг, в голову паренька ворвался непривычно живой даже какой-то лишний звук открываемой дверцы. Вместе с этим ударом в подсознание влетел и вихрь возвращающихся на места мыслей. Шепот огня с каждым мгновением становился все слабее, пока вовсе не исчез.       И вдруг чьи-то крепкие руки обхватили мальчика, попутно срывая заевший ремень, и с силой выдернули его из салона горящего автомобиля. Его туманный взор все еще был прикован к яростно приутихшему огню. Пламя будто насмехалось над ним, как бы говоря, что рано или поздно заберет свое. Такова его сущность.

***

      На улице продолжал моросить легкий дождь, грозящий вот-вот перерасти в холодный ливень. Небо затянулось мрачными, почти черными грозовыми тучами. Они плыли настолько низко, что казалось, еще чуть-чуть, и каждый сможет, просто вытянув вверх руку, коснуться их. Не самая приятная погодка, не правда ли? Без зонтика на улице делать определенно нечего, хотя, даже при наличии сего предмета, предпочтительнее было бы остаться дома… ну или по крайней мере в каком-нибудь теплом и, что еще важнее, сухом помещении. В невероятно удобном и без всякого сомнения дорогом кафе, например…       Да, это место отлично подошло бы для ожидания юного именинника, которому сегодня должно исполниться аж семь лет. Но дети — есть дети, поэтому зачастую мудрым и опытным взрослым бывает довольно сложно найти достойное возражение на столь наивный и тем самым совершенно неоспоримый довод младшего поколения.       — Ну я же обещал, что мы встретим его на улице!       Малыш, которому на вид было лет шесть, со скоростью под двести прыжков в минуту скакал вокруг своей мамы, лицо которой в точности отражало все те эмоции, которые Врубель так отчаянно пытался вложить в образ «Поверженного Демона».       — На улице дождь, — строго ответила своему неугомонному созданию мать, до конца надеясь, что «самолет истребитель» (если точнее, фирменный материнский железный тон) прорвет «Троянскую стену» сына.       — Но мы же обещали, что выйдем встречать! — не переставал канючить ребенок.       — Слушай, я думаю твой приятель переживет, если вы встретитесь на 20 секунд позже.       Женщина закатила глаза. Ей совершенно не хотелось покидать столь уютное заведение с таким великолепным капучино. Она решила пустить в ход «резервные силы» и взять настойчивостью, но не тут-то было…       — Но ты говоришь, что обещания всегда надо выполнять!       Убил. Окончательно и бесповоротно. Полная капитуляция обеспечена. Это был самый низкий, неспортивный и… невинный ход из всех возможных! Вначале женщина встала в ступор, но уже через секунду она полностью осознала и приняла свое поражение. Тяжко вздохнув, она нехотя поднялась с мягкого стула. Ее тоскливый взгляд украдкой упал на чашку не допитого, отменного кофе, затем ловко перепрыгнул на большую, но тонкую книгу с витиеватой надписью «МЕНЮ» и, наконец, снова обратился к неумолимому мальчонке.       — Ладно. Только не забудь одеть капюшон.       И вот, довольный собой, малыш, вместе с абсолютно недовольной мамой, выскочил наружу. Из-за поворота уже показалась знакомая машина престраннейшего цвета. С каждой секундой она приближалась. Мальчик радостно помахал рукой в знак приветствия.       Но уже спустя две минуты смеяться не хотелось никому.

***

      Вот эта самая машина, только что спокойно ехавшая по, казалось бы, совершенно пустой дороге, сейчас жадным, ненасытным пламенем пылала возле обочины.       Вынужденные зрители замерли, в безмолвном ужасе глядя на страшную картину перед собой. Из кафе уже выбежали люди. Кто-то стал звонить в скорую, кто-то пожарным. Однако ни один не осмелился подойти к горящей машине.       Трусливые взгляды любопытной толпы нацелились на неожиданно задергавшуюся заднюю дверцу автомобиля. Народ замер в ожидании. Перешёптывания тут же смолкли и пространством вокруг овладела гнетущая и напряженная тишина.       Наконец, после пары судорожных рывков, замок поддался, из из смятого салона вылез человек. Он был растрепан и по лицу тонкой струйкой стекав алая кровь. Получив глоток столь желанного свежего воздуха, мужчина встал ровнее. Его взгляд резко приобрел целенаправленность и сосредоточенность. Шатаясь, он быстро прошел к противоположной задней двери машины. Его пальцы, словно стальной капкан обхватили ручку, и мужчина с яростным криком с силой рванул дверь. Это сработало. Железка с грохотом упала на мокрый от дождя асфальт. Мужчина буквально выхватил из горящей машины растерянного, парализованного страхом парнишку.       Все смотрели с замиранием сердца, как человек из последних сил пытается спасти то, что дороже ему больше всего на свете и ничто (!) ровным счётом ничто не сможет его остановить. Пусть не получится, пусть все провалится в Тартар! Но он будет бороться до конца!       Отбежав на безопасное расстояние, мужчина осторожно поставил сына на землю и уже было развернулся, намереваясь вернуться за женой, как вдруг страшный, роковой взрыв, противным, омерзительным эхом огласил пространство на много миль вперед.       Толпа содрогнулась и, как по щелчку пальцев, окрестности дребезжащей волной окатил пронзительный вой сирен скорой, полиции, пожарных…       А паренек, только что чудом избежавший неминуемой гибели, так и стоял, бесцельно глядя на бушующий огонь, который так жестоко поглощал все то, что было так близко его сердцу.       Он не чувствовал ни боли, ни страха… только пустоту. Всеобъемлющую пустоту — самое страшное из всех возможных ощущений. В его глазах тоже пылал пожар. И дело было не только в игре света… нет. Все куда глубже. Огонь бессознательности неумолимо обращал в серый и мертвый пепел детский смех, веселую, задорную искорку радости и добрую песчинку занятной, невинной иронии… все. Стеклянный — неживой взгляд. Больше не осталось ничего. И все-таки жизнь — чертовски несправедливая вещь!       В шоколадных глазах блеснуло пламя. Что ж, пусть горит ярче. Сама сущность огня теперь навсегда стала их частью.

Изменилось все…