не горит

«- Ты же знаешь, меня ничего не держит в Краснодаре. - грустно улыбаюсь. - Кому я там нужен? Никому. Так что я готов бросать всё и перебираться сюда.» Никто меня, блять, не держит. Да и в Москве-то меня никто не держит. Как же заебали постоянные оповещения о новом сообщении от Тимура. Постоянно что-то пишет, а я не читаю. Я никогда больше не открою переписку с ним и уж тем более, не отвечу. Ну и что он мне может написать? То, что он «извиняется»? Блять, тогда зачем он вообще провоцировал наши ссоры и в конце решил жениться на какой-то бровастой шалаве. Я понимаю, что я с Яной тоже хорош. Но мы обговорили, что это только для вида. У нас с Яной родственные отношения, она мне, как сестра. И я не предлагал ей «руку и сердце», ёбаный в рот! А этот, блять, из-за обычной… Ладно, необычной ссоры выгнал меня и сразу же побежал в бар, клеить тёлок. «Склеил»… Выползаю из этой душной квартиры, где полно каких-то незнакомых мне людей, на лестничную клетку. Хоть там я могу вздохнуть спокойно, без назойливых взглядов «друзей». На лестничной клетке никого не было, только я и монолитные плиты здания. Сажусь на пыльные ступеньки и закуриваю сигарету «Мальборо». Почему «Мальборо»? Хуй знает, эти сигареты лежали на тумбочке в коридоре и я решил позаимствовать. Я, честно, даже не знаю, чьи они. Не могу вспомнить, кто из моей тусовки курит эти сигареты. «Родная душа, блядь…» - видимо, не очень-то и родная, раз я снова в Краснодаре на вписке, без его аппетитной задницы. Да уж, задница у него была что надо, для пассива. Аккуратная такая, крепкая… Какого хуя я вспоминаю это сейчас, когда мне так плохо? Ах да, точно, я же, блять, недотраханный паренёк, который уже месяц никому не совал. Хотя, я в таком состоянии, что уже сам готов ложиться под того же Свана. Но нет, я же «гордый» ёп твою мать. Слышу, что деревянная дверь сзади приоткрывается и из неё кто-то выходит, спускаясь по ступенькам. Шаги такие тяжёлые, будто пьяные. Непроизвольно оборачиваюсь и вижу… Как его там… Имени не помню, но знаю, что мы флексили разок у меня на районе. Настолько это было давно, что я даже забыл, что он за человек. Хотя… Я и не узнавал. Да и зачем мне это, всего-то выпили. Парень садится рядом со мной, кидая взгляд на мою сигарету, чтобы была зажата двумя пальцами правой руки. - Твои? – спрашиваю я, протягивая ему сигарету, извиняясь своим помутневшим взглядом. Парень кивает, но мой «подарок» не забирает, ухмыляясь. Он держит в руке пластиковый стаканчик, в котором налита какая-то странная, прозрачная жидкость. Может, водка? - Я Андрей… - неожиданно говорит парень, ставя стаканчик на холодные бетонные ступени, переводя взгляд на обшарпанную стену. Точно, Андрей. Я же говорю, что мы знакомы, вот только забыл как зовут. Теперь я окончательно вспомнил. И теперь окончательно понял, почему на тумбочке лежала пачка «Мальборо». - Карим. – ответил я, понимая, что он, возможно, знает меня. – Помнишь меня? Андрей кивает, улыбаясь лишь одними уголками губ, поворачиваясь ко мне, будто осмелев. - Как Тимур? Я слышал, что вы разошлись… Да, разошлись. Точнее, этот еблан выкинул меня на улицу полуголого. Хотя, вряд ли он спрашивает про наши любовные отношения. Скорее всего имеет ввиду как там дела у «нашего» лейбла. - Да хуёво всё… В темноте подъезда было сложно разглядеть его глаза, но из нашей ранней встречи и аска, можно узнать, что они разноцветные. Да, я читаю его аск. Но не лайкаю, ибо тогда мой «глубокоуважаемый» Тимур Эдуардович обидится и въебёт мне снова. - Он женится? – снова нарушая тишину, спрашивает мой собеседник, беря в руку стаканчик и выпивая содержимое. Я кивнул, заметно погрустнев. Блять, ну откуда он всё знает? Специально что-ли страницы проверяет в надежде увидеть что-нибудь компрометирующее. Хуй ему, мы почти не палились. Хотя, из твитера маленьких фанаток, я понял, что они намного умнее нас в этих делах и сразу же спалили наши «семейные положения». Это, наверное, способствовало появлению кучи гейских фанфиков, которые я тоже читаю. Иногда они веселые, но большее количество, будто описывает нашу с Тимуром жизнь. Они шпионы? Вдруг этот парнишка взял мою руку в свою, крепко сжимая. Что он творит вообще? Охуел что ли? Смотрю на него удивлённым взглядом, но руку не убираю, как будто меня держит какая-то неведомая сила. Я скажу больше – эта сила сейчас заставит меня поцеловать почти незнакомого мне человека. Но, слава моим бетонным яйцам, я сдерживаюсь, разглядывая его лицо. Когда мы виделись последний раз, не было времени разглядеть его черты лица, ибо мы слишком набухались. Но сейчас… Сейчас я могу вглядеться в каждый сантиметр его кожи. Могу рассмотреть каждую ресничку, подрагивающую от лёгкого ветерка, каждую трещинку на его пухлых губах. Губах, блять. Такое ощущение, что в моих венах сейчас течёт героин и я просто под кайфом. Ибо другого объяснения моим действиям я не нахожу. Сука, Андрей, почему ты пришёл сейчас, когда я хочу трахнуть всё, что движется. А ты просто сидишь, держа меня за руку, будто так и должно быть. Будто всё в порядке, будто так поступают друзья. Да мы даже не друзья, чёрт подери! Я же буду жалеть потом, что изменял Тимуру. Хотя мы не встречаемся. Он там ебёт свою бровастую шлюху, даже не вспоминая обо мне. Хотя, раз он пишет, значит, вспоминает… Мне похуй. Я убираю руку из плена тёплой ладони Андрея, вставая с лестницы, чтобы выкинуть окурок в мусоропровод. До моих ушей доносится разочарованный вздох и… Всхлип. Он, что, плачет? Блин, да что я ему сделал? Мы же даже не общались толком, сука! Оборачиваюсь к нему. Он опустил голову так, что из-за его блядской чёлки не видно лица, но я вижу, что на серый бетон падают капли солёных слёз. Нет, пожалуйста, я устал причинять людям боль. Сажусь рядом, толкая его локтём в бок. - Не плачь… - с грустью говорю я ему, вспоминая слёзы Тимура во время нашего первого секса… Я тварь. Да, я полная и алчная тварь, которая постоянно думает о сексе. А что, если я ему просто нравлюсь? Или он там в меня по уши влюблён и плачет так каждую ночь? Блин, не надо так. - Карим… - разноглазый поднимает на меня свой взгляд и я могу разглядеть лицо. Влажные скулы, по которым стекают слёзы, блестящие глаза, которые окончательно помутнели и дрожащие губы, которые пытаются что-то сказать. Нет, только не говори, что любишь меня, прошу, молчи, блять. Молчи, сука! Я не могу терпеть, пока он признается мне в любви, поэтому сразу же накрываю его искусанные губы своими, кладя ладонь ему на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Слышу протяжный вой и всхлипы. Он, кажется, заплакал ещё сильнее, обнимая меня. Блять, я прав. Я ему нравлюсь. Сто процентов нравлюсь. Я-то думал, почему во время нашей прогулки он постоянно лип ко мне. Постоянно делился сигаретами, постоянно подливал ещё вина и как-то слишком «мило» обнимал на прощанье. Я думал, что он просто пьян и нихуяшеньки не соображает. А тут всё так сложно. Значит, он был рад, когда я расстался с Тимуром и поэтому пришёл на незнакомую вписку. Пришёл, чтобы увидеть блядского меня! Чувствую, как по его щекам продолжают стекать слёзы. Я так не могу, блять. Это слишком больно – разбивать невинному парню сердце. Он же просто влюбился, ни в чём не виноват. Но если я дам ему ложные надежды, всё будет только хуже. Блять, Карим, ты шлюха. Покусываю его губы, облизываю и снова кусаю, чувствуя, как он каждый раз вздрагивает, но так и не решается раскрыть ротик, чтобы впустить мой язык. Хех… Сколько ему? Двадцать? А такое ощущение, что он пятнадцатилетний школьник. Я, в принципе, недалеко ушёл, но хоть соображаю. Блять, нихуя я не соображаю, раз провёл целый год с тем, кто променял меня на дочку Брежнева. Отстраняюсь от Андрея, вытирая его слёзы, слегка улыбаясь. Пиздец. - Я знаю, - начинаю говорить раньше его, - Я всё знаю. Просто, блять, молчи. Этот разноглазый смотрит на меня таким жалостливым взглядом, что хочется выбросить из памяти Басоту и, наконец, сделать так, как хочется мне, а не ему. Его взгляд бегает из стороны в сторону, в поисках цели. А я просто касаюсь его плеча, опуская ладонь ниже, на плоский живот, с пряжке ремня. Андрей начинает часто дышать, иногда задерживая дыхание, прикрывая глаза. - Первый раз с парнем? – резко спрашиваю я, справляясь с его ремнём. - Да… - дрожащим голосом отвечает он, пугаясь каждого моего движения. Очень осторожно, блять. Блядски осторожно, чтобы он не потерял интерес к этой жизни. Поднимаю его футболку от «юности» вверх, до груди, уже полностью разворачивая к себе лицом, облокачивая на перила лестницы. Кладу ладонь ему на грудь, поглаживая и задевая соски, которые сразу же затвердели. То ли от холода подъезда, то ли от того, что это сам Карим Отрикс aka сосите хуй и мучайтесь со мной сейчас его лапает. Я слегка нагнулся и обвёл языком сосок на вздымающейся груди, наблюдая за тем, как бугорок на его джинсах становится всё отчетливее и отчётливее. Чёртов извращенец, я же пьяный псих, который может жёстко поиметь его. Но он доверяет мне, тихо постанывает и кусает только что облизанные мною губы. Блядь, как же возбуждает его невинность. «Первый, сука, раз»… У меня ведь даже нет презерватива, или смазки. Да хоть чего-нибудь. Вообще ничего нет. Но Андрея это, видимо мало волнует, потому что он уже полностью растворился в моих ласках, утопая в наслаждении и закатываясь громкими стонами. - Тихо, малыш, а то услышат. «Малыш»? Карим, блять! Ты как его назвал? И это называется «не давать ложных надежд»? Да я сейчас его, буквально, замуж позвал. Но он, кажется, не заметил, продолжая получать удовольствие. Ладно, пусть получает. Пока может. Ибо раз уж мы теперь официально знакомы, надо его использовать, как надо. Андрей не Тимур, его можно и пожестче. Он и не такой уж анорексик, значит много чего сможет выдержать. Главное - не влюбиться. Боже, да, не влюбиться это моя основная цель. Не влюбиться и не влюбить. Предложить переехать ко мне и трахать его каждый день, или сначала сдружиться? Хотя, какая сейчас разница. Сейчас я просто кайфую от его сладких и пошлых стонов. И пошёл нахуй этот Тимур. Пошёл. Блять. Нахуй.