"Без права на ошибку"

Людям свойственно ошибаться. Не существует на земле человека, который никогда не допускал бы промахов. И все мы, разумеется, должны иметь право на ошибку, возможность что-то исправить, искупить свою вину и начать новый этап жизни. Но иногда случается иначе. Наши ошибки, затрагивая судьбы других людей, становятся непоправимыми. И хочется жить дальше, жить счастливо, только вот не получается. И тогда приходит отчетливое понимание, как важно, чтобы у каждого было самое необходимое право в жизни. Право на ошибку. Пролог Москва, окутанная покрывалом теплого воздуха, жадно ловила на себе лучи пылающего солнца. Городу хотелось впитать в себя все тепло мира и наградить жителей прекрасным летом, хоть жители и не ценили стараний. Я шагнула на крыльцо из прохлады больничных коридоров, и горячий воздух обдал тело. Возможно, только что я совершила самую большую ошибку в жизни. Осознание ещё не пришло, и пока я даже не пыталась дать оценку своему поступку. Только внутри образовалась странная пустота, будто кто-то вынул частичку и ничего не поставил взамен. Не оборачиваясь, я преодолела больничный двор и вышла за ворота, на аллею, в конце которой уже ждала машина. С привычной легкостью открыла дверь, уселась на переднее сидение, рядом с водителем, и окинула взглядом до боли знакомую фигуру. Мужчина, молодой и успешный, сидящий за рулем, угрюмо покосился на меня. - Готово? - Да, - кивнула, глядя вдаль, - я написала отказ. - Молодец, - он выдохнул с облегчением и, немного помолчав, добавил, - ты же сама понимаешь, что так будет лучше для всех. - Для всех, кроме нашего ребенка. - Послушай, - он со злостью повернулся ко мне, - если бы ты сразу делала, как я говорю, то сейчас бы все было проще. Но ты же заупрямилась. - Поехали, - бросила я и отвернулась к окну. Да, я прекрасно помнила день, когда сообщила ему о беременности, а он в ответ протянул деньги на аборт. В размышлениях проходили дни, месяцы, а потом время оказалось упущенным. Пришлось рожать и отказываться от ребенка. В голове до сих пор стояло гудение ламп, на котором я концентрировалась, пока шла по коридорам больницы, стараясь не слушать собственные мысли. Только на улице удалось вздохнуть немного свободнее. Все позади. Нужно двигаться дальше, потому что назад дорогу закрыло написанное несколько минут назад заявление. На улице я улыбалась изредка прятавшемуся за облака солнцу и жадно глотала горячий летний воздух. Только бы не плакать. Он, тот, что ждал ее в машине, не должен видеть слезы. - Мы не сможем с ребенком на руках достичь поставленных целей, - нарушил молчание мужчина. - Ты себя пытаешься убедить? - хмыкнула я, не отрывая взгляда от проносившегося мимо пейзажа. Он резко крутанул руль, так что они чуть не врезались с проезжавшую рядом машину, и остановился. - Послушай, я не в восторге от всей этой ситуации. Но так случилось, и нам надо это принять. Ребенка в детском доме накормят, напоят и оденут. Все у него будет хорошо. И у нас все будет хорошо. Только сейчас нам нужно забыть о случившемся и идти вперед. Поняла? - Поняла. Забыть о случившемся. Они поехали дальше. Я положила руку на живот и закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. У всех все будет хорошо. *1* Центр просторного кабинета занимал огромный стол, походящий своим величием на хозяина. В отполированной до блеска столешнице, как в зеркале, отражались все посетители, так что не требовалось лишний раз поднимать голову и смотреть на гостей. Все мысли и чувства читались, словно открытая книга. На этот раз по столу расплылось отражение ликующей физиономии Георгия Ветрова, бывшего финансового директора, а ныне, как ему самому хотелось верить, правой руки Александра Воропаева, хозяина кабинета. Александр закрыл папку и положил на нее руки, сцепив в замок. - Ничего себе, - брови на мгновение поднялись, - кто бы мог подумать? Наша тихая Катя Пушкарева ведет свою игру за спинами всех. А ведь клялась, что честнее на свете нет. - В тихом омуте черти водятся, - тихонько хохотнул Ветров, но осекся, наткнувшись на ледяной взгляд Воропаева. - Это точно. Воропаев вновь открыл папку и стал листать документы. Ситуация, конечно, серьезная. Огромная и до некоторого времени успешная компания "Зималетто" находится в заложниках некой малюсенькой конторы "Никамода", владелицей которой является помощница президента "Зималетто". Более того, эта самая конторка создана уже после того, как Пушкарева устроилась на работу в "Зималетто". Совсем нехорошо. Вопросы напрашиваются сами собой. И первый на очереди - откуда у госпожи Пушкаревой такие деньги? Если только у нее есть спонсор, который и стоит за всей аферой. В том, что компания "Никамода" создавалась с одной целью - поглотить "Зималетто", Воропаев не сомневался. А если так, то вот-вот начнется судебный процесс, тем более что адвокаты уже готовят для этого бумаги. Теперь надо действовать быстро. Если он, Александр Воропаев, выступит в роли спасителя семейного бизнеса, то кресло президента будет принадлежать ему по праву, а действующий президент, Андрей Жданов, заслуженно отправится искать другую работу. И, видимо, единственный выход - сделать Пушкареву своей союзницей. Нет, не могла эта серая мышка провернуть такую аферу самостоятельно. Она, конечно, умна, но смелостью её природа явно обделила. Значит, надо предложить Екатерине нечто большее, чем обещал этот неизвестный. - Как думаешь, сколько есть времени до начала судебного процесса? - Александр скользнул взглядом по столешнице. - Трудно сказать, - Ветров переступил с ноги на ногу, - согласно моим данным, у адвокатов почти все бумаги готовы, а значит, как только Екатерина Валерьевна решит, что пора, тогда процесс и начнется. Воропаев внимательно посмотрел на Ветрова. - Иными словами, ты хочешь сказать, что Пушкарева сознательно не начинает процесс? - уточнил он. - В общем, да, - развел руками Георгий. - Совсем интересно, - Александр откинулся в кресле. Вечер обещал быть на редкость отвратительным. Катя припарковала машину и с тоской посмотрела на огни ресторана, куда зачем-то пригласил её Александр Воропаев. Разумеется, ничего хорошего это предвещать не могло. Ведь если он собирается просто выяснить положение дел, то мог прийти в «Зималетто» и поговорить, как делал обычно, но почему-то предпочел ресторан. Взглянув на часы, Катя решила, что вполне может позволить себе ещё минут пять посидеть в машине. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть приятной мелодии, не спеша льющейся из приемника. Вот бы что-нибудь произошло, и встречу пришлось отменить. Когда близилось что-то неприятное, Катю всегда посещали такие мысли. Но, к великому огорчению, обычно ничего не случалось такого, что позволило бы избежать нежеланного события. Этот раз не стал исключением. Надо идти. Глубоко вздохнув, Катя выбралась из машины. На входе её любезно встретили и проводили к столику, за которым по-царски расположился Александр Воропаев. - Екатерина Валерьевна, - широко улыбнулся он, - наконец-то, вы почтили меня своим вниманием. Очень рад вас видеть. - Не могу утверждать, что это взаимно, - сдержанная улыбка коснулась губ Кати. Воропаев вздернул брови и откинулся на спинку стула, с некоторым удивлением наблюдая за девушкой. Та посмотрела мужчине в глаза. Обычно Кате трудно давалось общение с Воропаевым, выдержать его взгляд для неё было почти непосильной задачей. Но сейчас, учитывая странность обстоятельств, необходимо держаться, во что бы то ни стало. Официант предложил Кате меню, но девушка ограничилась тем, что заказала кофе. - Как жизнь, Екатерина Валерьевна? - поинтересовался Воропаев. - Александр Юрьевич, - Катя подалась чуть вперед, - вы пригласили меня сюда, чтобы узнать, как у меня жизнь? Давайте лучше перейдем к делу. - А почему нет? - усмехнулся он, - Члены совета директоров должны интересоваться жизнью сотрудников своей фирмы, их интересами, разве нет? Перед Катей поставили чашку ароматного кофе. Катя поблагодарила официанта и сделала глоток. К чему же клонит Воропаев? - Так вы не ответили, Екатерина Валерьевна, как жизнь? Казалось, Воропаев наслаждался этой игрой, правила которой пока оставались загадкой. - Все хорошо, - кивнула Катя, решив подчиниться. - А как дела в «Никамоде»? Внутри все похолодело, сжалось в комок, а перед глазами возникла какая-то серая пелена. Нельзя демонстрировать растерянность или страх. В том, что она, Катя, владеет фирмой, нет ничего противозаконного. Ведь пока непонятно, что именно известно Воропаеву, и выдавать себя раньше времени было бы ошибкой. - Тоже все хорошо, - спокойно ответила Катя и, предвидя дальнейшие расспросы, перешла в нападение, - вы наводите справки про всех сотрудников или же только мне выпала такая честь? - Вы у нас выдающийся сотрудник, - покачал головой Воропаев, - наша гордость и надежда. И, насколько мне известно, дела в вашей фирме идут намного лучше, чем просто хорошо, не так ли? Катя улыбнулась. - Я так понимаю, вы решили удостовериться, верные ли сведения собрали ваши люди обо мне? - Будет обидно потерять такого сотрудника как вы, Екатерина Валерьевна. Улыбка с лица Александра резко исчезла. В глазах появилась сталь, а губы превратились в тонкую ниточку. - Мне известно о связи «Никамоды» и «Зималетто», - лед пронизывал каждое слово. - Да, эти компании связаны, - согласилась Катя будничным тоном, - владелица «Никамоды» работает помощницей президента «Зималетто». В логике вам не откажешь. Он все знает. В голове Кати проносились эти слова взад-вперед, будто соединились в одну связанную в узел веревку, которую невозможно распутать. Катя изо всех сил старалась тянуть время, чтобы придумать выход из ситуации. - Екатерина Валерьевна, вы же прекрасно понимаете, что я говорю о другой связи этих компаний. Давайте не будем терять время и перейдем к делу. Разумеется, Александр пригласил её, Катю, не для того, чтобы хвастаться своей осведомленностью. Ему что-то надо. - У меня есть к вам деловое предложение, - Воропаев выдержал паузу, внимательно глядя на Пушкареву, - предложение, которое выгодно нам обоим. Вы делаете все возможное, чтобы не начинать судебный процесс против «Зималетто» и помогаете мне получить должность президента компании, а я позабочусь о том, чтобы вы выпутались из этой ситуации без последствий, и получили некоторое вознаграждение. Отнекиваться бесполезно. Отказываться сразу – невозможно, так как неизвестно, чем это может кончиться. - О каком вознаграждении идет речь? - Ваш настрой мне нравится, - в глазах Александра промелькнула искорка, - во-первых, вам будет предложена другая работа с достойным окладом, а во-вторых, сумма денег. С этими словами он подвинул к Кате клочок бумаги с цифрами. Неплохо. Щедрая же душа у Воропаева. - Только не говорите, что вам этого мало. - Надеюсь, вы не ждете, что решение я приму прямо сейчас? - Разумеется. Скоро совет директоров. Думаю, к этому времени вы определитесь. Катя улыбнулась и одним глотком допила кофе. - До встречи на совете. Не дожидаясь ответа Воропаева она направилась к выходу, и только оказавшись в машине, выдохнула. Вот это неожиданность. И почему не приходило в голову раньше, что Александр может начать собирать информацию. К счастью, глубже он копать не стал. Или держит козырь в рукаве? В любом случае, рисковать не стоит. Катя быстро набрала номер. На другом конце ответили сразу, будто её звонка давно ждали. - Он знает про «Никамоду». Нет, про это нет. Да, согласна. Сама позвоню. Второй звонок был сделан в следующую же секунду. - Это Пушкарева Екатерина Валерьевна. Мы начинаем процесс против «Зималетто». Перед каждым членом совета директоров Катя положила черную папку с отчетом, после чего заняла свое место. Сердце бешено колотилось в груди. Лица присутствующих ещё спокойны, на некоторых даже улыбки. Андрей Жданов произносит короткое вступительное слово и предлагает собравшимся ознакомиться с отчетом, который «полностью отражает положение дел в компании». В тишине слышен только шелест страниц. До взрыва остаются секунды. Кого-то чуть раньше, кого-то чуть позже, но волна настигнет всех. Только кто же станет первым? Отсчет пошел: три, два, один… Кира подняла взгляд, мельком окинула присутствующих и остановилась на Кате. - Екатерина Валерьевна, вы, видимо, на этот раз подошли к составлению отчета невнимательно и где-то допустили серьезную ошибку, - сдержанно произнесла она. Остальные члены совета директоров, уже успев ознакомиться с данными и осознав всю бедственность положения, смотрели на Катю. Пушкарева медленно поднялась, обошла стул и обвела взглядом присутствующих. Испуганные и шокированные лица почти у всех. Только Жданов и Малиновский сидели, уставившись в отчет, и Воропаев наблюдал за происходящим с интересом. Судя по ухмылке, он готовился выступать вторым номером, сразу после помощницы президента. - Нет, Кира Юрьевна, это не ошибка. Данные отчета полностью соответствуют действительности. Павел Олегович снял очки и повернулся к сыну. - Это правда? - Да, - спокойно подтвердил Жданов младший. У Маргариты непроизвольно вырвался стон, она откинулась на спинку стула. Милко, сидевший рядом, тут же налил в стакан воды и заботливо предложил женщине. Та с благодарностью кивнула. Затянувшаяся пауза стала для Александра сигналом к началу выступления. Он с шумом поднялся и громко откашлялся, привлекая к себе внимание. - Это ещё не все. - Ты знал? - Павел бросил ледяной взгляд в сторону Воропаева, и тот поспешил отразить нападение. - Узнал пару дней назад. Стал подозревать, нанял детектива и выяснил много интересного. В то время, как компания «Зималетто» находится на грани банкротства, Екатерина Валерьевна открывает свою собственную фирму под названием «Никамода». После чего «Зималетто» волшебным образом оказывается в заложниках у этой мелкой фирмочки. - Андрей, ты заложил «Зималетто»? – в нависшей тишине слова Киры прозвучали особенно громко. - Это была вынужденная мера, - тут же ответил Андрей, - иначе бы банки… - Как ты довел компанию до такого состояния? Почему мы не видели из предыдущих отчетов, что дела идут хуже? - Отчеты были сфальсифицированы, - пояснил Воропаев, - благодаря опять же талантам нашей прекрасной помощницы президента компании. Александр замолчал, торжественно выдерживая паузу. - Андрей, - голос Павла дрожал от напряжения, - ты ничего не хочешь нам сказать? Жданов откинулся на стуле и с вызовом посмотрел на отца. Тот не выдержал взгляд и отвел глаза. - Нет. Я сделал все, что мог, но обстоятельства были сильнее. Слова острыми копьями разлетались по помещению и резали невидимые нити, на которых держалось все. Оставалась только пустота. Шанса что-то исправить, отмотать назад уже не было. Катя ощущала это каждой клеточкой тела, и страх растягивался мелкой лентой вокруг. Она посмотрела в глаза Андрея. «Назад дороги нет» «Все правильно» - Екатерина Валерьевна, - во взгляде Киры читалось столько ненависти и презрения, что, казалось, она способна на месте превратить человека в пепел, - я надеюсь, вы понимаете, что вы не можете продолжать работать в компании «Зималетто». - Разумеется, - согласилась Екатерина, - мое заявление на увольнение уже лежит в отделе персонала. Сегодня мой последний рабочий день. - Очень разумно с вашей стороны, Екатерина Валерьевна, - Александр полоснул её взглядом, - вы должны быть нам благодарны, что мы отпускаем вас по собственному желанию. Искренне надеюсь, что ваши дальнейшие действия будут столь же разумны. Воропаев сел на свое место и обвел присутствующих многозначительным взглядом. - Думаю, что всем очевидно, что товарищ Жданов Андрей Павлович не справился с возложенной на него миссией по управлению компанией. И у меня есть уже соображения по дальнейшему ходу… - Александр, - жестко оборвал его Павел, - в нашей компании все решения принимаются путем голосования Совета Директоров. Эти вопросы мы будем решать позже. Екатерина Валерьевна, сейчас хотелось бы услышать ваши дальнейшие планы, как владельца «Никамоды», относительно «Зималетто». Все замерли, внимательно глядя на Пушкареву. Судьба сидящих здесь людей в данный момент полностью зависела от её слова. Для Кати это оказалось не самым приятным чувством. Но деваться некуда. Придется разрушить последние надежды на спасение компании. - Пару дней назад начался судебный процесс против «Зималетто». - Что? – взревел Александр. - Андрей, - близким к истерике голосом произнесла Кира, - как ты мог доверить «Зималетто» неизвестно кому?! Андрей развел руками, сохраняя при этом невероятное спокойствие, что, естественно, не осталось незамеченным для окружающих. - Андрей, я не понимаю, почему ты так спокоен, - Маргарита внимательно посмотрела на сына. Катя понимала, что на этом её миссия окончена. Больше ей здесь делать нечего. Задерживаться там, где все окружено ненавистью к ней, не оставалось ни малейшего желания. - Все дальнейшие вопросы будут решаться через адвокатов, - Катя поднялась, - а теперь я вас покидаю. Взглянув на часы, Катя нервно побарабанила пальцами по столу, сделала глоток кофе. Снова прозвучала нервная дробь. Ожидание становилось невыносимым. Минуты тянулись медленно, и Катя не знала, чем себя занять. После совета Пушкарева сразу отправилась домой и с облегчением скинула нелепый костюм, сменив его на джинсы и облегающую кофточку. Нелепая юбка и затертая рубашка нашли приют на дальней полке шкафа, там же оказались и круглые очки. К счастью, маскарад на некоторое время можно закончить, что, несомненно, радовало Катю. Собрав волосы на затылке в пучок, девушка нанесла на лицо легкий макияж и отправилась в условленное место. И вот после долгожданного преображения она уже полчаса сидит в кафе и ждет развития событий. С занятого ею места отлично просматривалась дверь. Ещё один взгляд на телефон, ещё один глоток кофе. Ну почему же так долго? Прошло около двух часов с того момента, как Катя закрыла за собой дверь конференц-зала. Нетерпение смешивалось с беспокойством, превращаясь в крепкий коктейль. Наконец, на пороге появились двое мужчин. У Кати отлегло от сердца, когда она их увидела. По пути заказав два кофе и бутерброды, мужчины прошли к столику и заняли места напротив Пушкаревой. - Все прошло по плану, - с серьезным видом произнес Роман Малиновский и кивком поблагодарил официанта, который принес заказ. - Сашенька Воропаев ещё долгое время пребывал в шоке, - Жданов радостно откусил бутерброд, - он явно не ожидал начала судебного процесса. - Видимо, Воропаев был уверен, что ты примешь его предложение, - кивнул Рома. - Что происходило на совете после моего ухода? – Катя в нетерпении поерзала на стуле. - Ничего, - скривился Малиновский, - Павел Олегович берет управление компанией в свои руки. Сказал, что свяжется с адвокатами, чтобы подготовиться к суду. А Саша остался ни с чем. - Чего вы так долго тогда? - После совета Кира с Андреем долго выясняли отношения, - нехотя признался Рома. Катя опустила взгляд на чашку и сжала салфетку, стараясь стать менее заметной, но все время чувствовала на себя взгляд Романа. Как вел себя Жданов в этот момент, Катя посмотреть не осмелилась, попытавшись в который раз убедить себя, что это не её дело. - Есть ли шанс у представителей «Зималетто» выиграть дело? – серьезно спросил Андрей. - Шанс есть всегда, - Катя порадовалась возможности сгладить неловкость и вернуться в разговор, - но наши адвокаты делают все возможное, поэтому у «Зималетто» шансов мало. - Думаю, Павел Олегович направит все силы на спасение компании, - сказал Рома, - так что праздновать абсолютную победу пока рано. Раздалась мелодия мобильного телефона. Андрей бросил взгляд на дисплей и, извинившись, вышел на улицу. Рома внимательно посмотрел на Катю. - Он встречался с Кирой, потому что так было нужно для дела. Теперь он с ней расстается. - Меня это не интересует, - холодно отрезала Катя, - детство давно закончилось, и мы переросли нашу детскую игру в любовь. Рома глубоко вздохнул, но не стал ничего возражать. - Скажи, тебя никогда не посещали сомнения, что то, что мы делаем неправильно? - задумчиво произнесла Катя. - Не знаю, - пожал плечами Малиновский, - это важно для Андрея, а я теперь так увлекся этим всем. Азарт, что ли. - Звонил Жданов, - Андрей вернулся на свое место, - хочет со мной поговорить. Договорились о встрече. Он вздохнул и опустил глаза. Катя и Рома переглянулись. *2* Случайные взгляды прохожих наполнены мимолетной жалостью, быстро сменяющейся неприязнью. Люди стараются скорее миновать неудобную для них часть чужой жизни. Две утонченные стройные девушки глянули с отвращением и поспешили перейти на другую сторону улицы. Катя скривилась им вслед. Напротив остановилась пожилая женщина, оперлась на трость, с помощью которой передвигалась, и немного визгливо запричитала: - Ой, деточка, совсем ведь маленькая ещё, а вся грязная и ободранная. Как же так-то! Вот, что власти поганые сделали. Страну развалили, сволочи! Деток на улице оставили! Ай-ай! Затем извлекла из потрепанного кошелька смятую бумажку, протянула Кате и заковыляла дальше, продолжая причитать. Деньги. Судя по всему последние. Во всяком случае, пальто и обувь старушки держались из последних сил. Такие люди встречались редко. Чаще от людей можно было получить пинки и оскорбления. - Ну как? - прозвучал над ухом знакомый голос. - Скоро отойдет в туалет, - бросила Катя через плечо, - ты вовремя. Спустя пару минут грузная женщина в белом фартуке, торгующая пирожками, отправилась в сторону здания вокзала, как и предрекала Катя. Как только её фигура скрылась за тяжелыми дверями, ребята тут же рванули к тележке с пирожками, схватили по три и побежали прочь. Сзади раздался возмущенный голос женщины, торгующей за соседней тележкой напитками, но догонять их никто не стал. Пробежав несколько кварталов, ребята остановились. Катя убрала пирожки в небольшую сумку. - Отлично. Теперь у нас есть обед и ужин, - радостно произнесла она, - Рома, а у тебя что-нибудь получилось? Малиновский ликующе продемонстрировал бутылку лимонада. - Да у нас сегодня пир! - Пойдем обрадуем Андрюху! И ребята веселые отправились к дому. Домом для троих друзей стал подвал заброшенного строения, расположенного через пустырь от жилого квартала. Там всегда было тихо: зданием давно никто не интересовался, даже гуляющие на пустыре с собаками в эту сторону никогда не ходили. Судьба разными дорогами свела ребят вместе, и теперь они крепко держались друг за друга, чтобы суметь выжить в мире, почему-то настроенным против них. Больше всего они боялись, что их заберут в детский дом. Опыт жизни в этом учреждении у Ромы и Андрея уже был, и после побега, который долго разрабатывался совместными усилиями, возвращаться туда не хотелось. Катя, младшая из компании, присоединилась позже. Родители Кати любили выпить. В их квартире постоянно толпилось много взрослых, которые разделяли любовь к горячительным напиткам. Они пили, громко ругались на каких-то мужиков, которые развалили страну и теперь заставляют их пить, иногда дело даже до драки доходило. Перед сном Катя представляла, как разыщет этих незнакомых дяденек и попросит не заставлять её родителей пить, и тогда они заживут мирно и весело, а по выходным будут гулять в парке. А пока она проводила дни в своей тайной пещере, которую устроила в глубине платяного шкафа. Только там девочка могла спокойно поиграть с самодельными игрушками, не опасаясь, что попадется кому-то под пьяную руку. Но однажды Катя повела себя неосторожно, отправившись в пещеру на глазах у полупьяной матери. - Ты чё там делаешь? - крикнула мать и распахнула двери шкафа. Из кухни в комнату вывалилось трое теток еле стоявших на ногах и двое мужиков, среди которых был отец, посмотреть, что же делает девочка. - В шкафу прячется, - констатировала заплетающимся языком одна из теток, звучно при этом икнув. - Ах ты неблагодарная, - заголосила мать, - от родной матери в шкаф прячешься. Я корячусь, по утрам сортиры мою, а ты так с матерью родной, которая на свет тебя родила! Мать с силой вытащила Катю из шкафа и швырнула на пол. - Неблагодарные дети пошли, - покачал головой отец, - в наше время такого бы не позволил никто! Потому что власть была, - всем был продемонстрирован огромный кулак, как символ крепкой власти минувших лет. Те временем мать вытянула все сокровища Кати из « пещеры», отправила их в мусорное ведро и, сделав глоток из горла бутылки с прозрачной жидкостью, радостно объявила: - Вот так! С нами теперь сидеть будешь! Глаза стали горячими от слез. Катя, улучив момент, схватила курточку, сапожки и бросилась на улицу с твердым намерением найти тех, кто заставляет пить её родителей и уговорить перестать это делать, чтобы они смогли, наконец, жить мирно и весело. Катя обращалась к прохожим за помощью, но те будто не замечали её. В отчаянии она присела на корточки в подворотне одного из дворов, твердо решив, будь, что будет, но домой не возвращаться. Здесь её и нашли Андрей с Ромой, ставшие в последствии для неё настоящим спасением. От Андрея мать отказалась сразу после рождения. Сначала Андрей думал, что мама ему просто не досталась. Но, став старше, стал понимать, что его мама существует, только почему-то не может найти своего сына. Маленький мальчик бесконечно рисовал светловолосую женщину и рассказывал нянечкам, что это его мама и она его ищет. Но позже, от других ребят, Андрей узнал, что мама его вовсе не ищет, а наоборот, сама сдала в детский дом. Верить в это Андрей не хотел, но, услышав подтверждение от старших, очень разозлился. С этой злостью в сердце на мать Андрей и взрослел. Единственным из троицы, кто познал любовь родителей, был Рома. Он жил вместе с мамой и папой, которые души не чаяли в единственном сыне. У Ромы была своя комната, заваленная игрушками, а по выходным родители обязательно придумывали что-нибудь интересное. Безоблачное детское счастье разбилось о бетонное заграждение. Маленького напуганного мальчика привезли в страшное помещение, где было очень много детей. Почему-то мама и папа не приходили, хотя он звал их и все время спрашивал о них, у взрослых, которые постоянно вертелись вокруг, но, казалось, им не было никакого дела до самого Ромы и его пропавших родителей. Свой шестой день рождения Рома встретил в детском доме без подарков, без праздника, без папы и без мамы. Домашний мальчик вряд ли выжил бы в жестоком мире брошенных детей без верного друга, которым очень скоро стал Андрей, взяв шефство над Ромой. - Своровали? - строго спросил Андрей, глядя на вкусности. - По-другому не получилось, - пожал плечами Рома и плюхнулся на самодельный диван, собранный из кирпичей, досок и найденного на помойке барахла. - Зато у меня получилось, - похвастался Андрей, - немного, правда. Отложим на завтра. - Правильно. Я тоже внесу в копилку то, что подала мне бабулька какая-то, - радостно кивнула Катя, - а теперь, давайте обедать. Андрей улыбнулся и подвинулся к доскам, служившим ребятам столом. - Мне не нравится, что вы воруете, - тем не менее, серьезно произнес он, - на этом слишком легко попасться. Тогда нас снова отправят в детский дом. - Не парься ты, - сморщился Малиновский, - все будет хорошо. - Но Андрей прав, - Катя посмотрела на друзей, - и дело не только в том, что нас могут забрать в детский дом. Нам нужно что-то придумать, чтобы доход был постоянным. Остаток вечера ребята обсуждали самые невероятные идеи того, как можно получать деньги постоянно. Ни к чему конкретному они не пришли, но время провели очень весело. Андрей толкнул Малиновского в бок и осторожно, чтобы не потревожить сон Кати, выскользнул из-под одеяла. Рома сонно посмотрел на друга и спустя несколько минут последовал его примеру. Оба поежились и быстро натянули куртки. Зима – самое трудное время года, и чтобы согреться ребята спали, прижавшись друг к другу, и каждый вечер разводили костер. Андрей укутал Катю потеплее, и мальчишки выбрались из подвала на улицу. - И где ты предлагаешь добыть цветов? - Рома вопросительно посмотрел на друга. - Пока не знаю, - пожал плечами Андрей, - но сейчас что-нибудь придумаем. Ты же сам говорил, что на день рождения девочкам принято дарить цветы. - Так было заведено в нашей семье. В одном из жилых домов, расположенных сразу за пустырем, находился магазин цветов, а возле черного входа стоял контейнер, куда скидывали остатки цветов. Вот там-то друзья и смогли найти более-менее подходящий букетик для Кати. Этим букетиком стали немного увядшие, со сломанными ножками, некогда наверняка красивые, пушистые цветы. К пробуждению Кати все было готово для праздника. - С днем рождения! - закричали мальчишки, когда Катя открыла глаза. Девочка улыбнулась и поежилась под куртками. В этот момент с первого этажа раздались какие-то звуки и голоса. За несколько лет жизни в подвале заброшенного дома никто ни разу не заглядывал в гости. Ребята опасливо переглянулись. Хотели затаиться, переждать, но не получилось. Все произошло быстро. Сначала ребят отвезли в отделение милиции, а затем отправили в детский дом. Самыми сложными были первые несколько месяцев. Андрей все силы бросил на изобретение нового плана побега, в то время как Рома и Катя понемногу адаптировались к новой жизни. Несмотря на определенные минусы жизни в детском доме, им нравилось, что не надо думать каждый день, где бы добыть еду и как бы не замерзнуть ночью. Но были и сложности. На улице ребята выживали по своим правилам, а тут их окружало много человек. И с этим проходилось считаться. Витька Сорокин, высокий светловолосый парень был предводителем самого могущественного общества этого детского дома, состоящего, в основном, из тех, кто жил тут с рождения. От Витькиного слова зависело отношение всех обитателей детского дома к кому-либо или к чему-либо. Те же, кто решался идти против власти, оставались изгоями. Обычно к новичкам здесь относились отрицательно, ведь, как правило, их привозили сюда из семей, пусть даже неблагополучных. Важно, что они знают свою маму, у них есть дом, а это казалось невероятно несправедливым тем, кто жил в детском доме с рождения. Но Андрей, Рома и Катя пришли с улицы. К ним Витька отнесся с подозрением, но то, что ребята провели на улице большую часть жизни и выжили, вызывало уважение. Независимость новичков также не могла остаться незамеченной. Но как бы ни старался Витька сделать компанию новых ребят врагами или друзьями, у него так ничего и не получилось. Вновь прибывшие со всеми поддерживали прекрасные отношения, но держались особняком. В конце концов, Витька одобрил для общества такое положение вещей, но интерес к компании троих друзей остался, особенно к Кате, которая постепенно превращалась в симпатичную девушку. Витька приступил к ухаживаниям, за чем пристально следили Рома и Андрей. Благодаря ревности, и вскрылись истинные чувства Андрея к Кате. Первым обо всем догадался Ромка и подтолкнул друзей друг к другу. Так началась история первой любви, которая, тогда казалось, будет длиться вечно. - Кажется, кому-то из малышни повезет, - задумчиво произнесла Катя, наблюдая сквозь пыльное окно, как из только что подъехавшей иномарки вышли мужчина, одетый в черный костюм, и женщина в строгом платье. Пара, по мнению Кати, смотрелась роскошно. Такие обычно, если кого и берут, то только самых маленьких. - Да ну, - махнул рукой Рома, который тоже наблюдал за гостями, - скорее всего, они просто хотят какое-нибудь пожертвование сделать, чтобы украсить свой имидж. Сзади подошел Андрей и, мельком глянув в окно, присвистнул, но комментировать никак не стал. В конце концов, все трое понимали, что их визит богатых гостей никак не касается. И лучше смыться куда-нибудь подальше, пока не привлекли к помощи в организации какой-нибудь ерунды. Гости как-никак! Надо ведь продемонстрировать какой у них образцово-показательный детский дом. Друзья выскользнули из центрального здания, где располагалась столовая, и скрылись за учебным корпусом. Там, за сараем для инвентаря, под лестницей, ребята и устроились. - Андрюха, - с лестницы свесилась озабоченная голова Витьки, - тебя директор обыскался. Срочно к нему в кабинет. Скороговоркой выпалив информацию голова исчезла. - За что это тебя? – удивилась Катя. - Неужели высокие гости хотят взрослого сына, - осторожно предположил Рома. - Да ну, - отмахнулась Катя и озабоченно взглянула на Андрея. Тот ободряюще подмигнул девушке. - Или Витька до сих пор мстит тебе за Катьку, - высказал ещё одну идею Рома. - Чего гадать, - слегка передернул плечами Андрей и поднялся, - сейчас все выясню. Кабинет директора Андрей недолюбливал. Все там сильно отличалось от остальных помещений детского дома. Даже воздух эту комнату наполнял другой, недетдомовский. Андрей вошел. Остановившись в центре комнаты, сложил руки на груди и, сощурившись, посмотрел на директора. В кабинете, помимо директора, сидели те самые высокие гости, появление которых взволновало детский дом. - Здравствуй, - директор улыбнулся уголками губ, - присядь. У нас к тебе будет серьезный разговор. Андрей смерил гостей взглядом, как ему хотелось думать, полным презрения и плюхнулся на стул. Он никогда не был отъявленным хулиганом и грубияном, но и изображать из себя вежливого мальчика не собирался. - Андрей, познакомься, - директор посмотрел в сторону гостей, - это Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна Ждановы. - О-о-очень приятно, - протянул Андрей. Маргарита улыбалась, глядя на мальчика, Павел же сохранял серьезность. - Андрей, - продолжал директор, - семья Ждановых усыновляет тебя, теперь это твои родители. - Чего? - взревел Андрей, не веря своим ушам. Быть может, он ослышался или не так понял слова директора. - Тебя усыновляют. Я пригласил тебя познакомиться со своими родителями. - Меня нельзя усыновлять одного. У меня брат и сестра. Маргарита и Павел непонимающе переглянулись. Женщина нахмурилась. - Андрей, Катя и Рома тебе не брат и сестра по крови, - спокойно объяснил директор. - Почему бы вам не взять малыша? - с вызовом бросил Андрей новым родителям. Непонимание рождало неприязнь, которая росла с каждым мгновением пребывания в кабинете. Женщина хотела что-то сказать, но директор её остановил жестом. - Есть причина, по которой Ждановы хотят усыновить именно тебя, - голос директора звучал ровно, что выводило Андрея из себя ещё больше, - Ждановы являются твоими биологическими родителями. Над головой раздался оглушающий гонг. Воздух в кабинете сделался настолько вязким, что дышать стало невозможно, а земля, в прямом смысле слова, задрожала под ногами. - У ме-ня нет би-о-ло-ги-чес-ких ро-ди-те-лей, - четко, растягивая гласные, произнес Андрей, глядя в глаза женщине. После чего вскочил и выбежал из кабинета. Забравшись под лестницу, Андрей со всей силы ударил кулаком в стену. Кровь, появившаяся на костяшках пальцев, на мгновение ослабила боль внутри. Впервые за осознанную жизнь Андрей заплакал. В голове вертелись детские мысли, в которых Андрей ждал маму и переживал, что ей никак его не найти, сменявшиеся лютой ненавистью к тем, кто добровольно отказался от сына. У Ромки родители погибли, Катины родители пили так, что ей пришлось уйти, а его просто выкинули на улицу за ненадобностью. И вот теперь, когда Андрей вырос, про него вдруг вспомнили. Наверное, думали, что он им бросится на шею и начнет ручки целовать. Под лестницу заглянули Рома и Катя. Уселись на свои места и внимательно посмотрели на друга. Тот быстро смахнул слезы. Никто не должен видеть, что он, Андрей плакал. На слезы имеют право Рома и Катя, но не Андрей, ведь он их всю жизнь вел за собой. - Вот ты где, - Катя дотронулась до руки Андрея. - Тебя усыновляют? - осторожно спросил Малиновский. - Усыновляют, - Андрей кивнул, - а знаешь кто? - Та богатая пара, что приехала сегодня, полагаю, - пожал плечами Рома, - только странно, что они выбрали уже взрослого. - Это не просто пара, - с горечью произнес Андрей, - это мои настоящие родители. Представить, что так живут реальные люди, Андрей не мог даже в самых смелых мечтах. Он видел роскошные дома по обшарпанному телевизору в детском доме, но ему казалось, что это из другого мира. Теперь в этом мире предстоит жить ему, мальчику из детского дома. Огромная гостиная с телевизором во всю стену и мягким диваном плавно перетекала в кухню, отделенную столом в виде барной стойки. В квартире нашлось место и для личной комнаты Андрея. Обои спокойных тонов, мягкий диван-кровать, на котором могли бы уместиться человека четыре, книжный шкаф, шкаф с новой одеждой и письменный стол с компьютером. Андрей прошелся по комнате, небрежно бросил сумку с вещами возле шкафа, а сам уселся на диван. Непривычная тишина угнетала. Вот как, значит, мог жить он, Андрей, с рождения. Но родители распорядились иначе, выкинув его на улицу. Зачем сейчас нашли, если без сына им было лучше? - Андрюша, - в комнату заглянула Жданова, - идем обедать. Ты ведь с дороги голодный. - Не хочу, - буркнул в ответ Андрей. Сближаться с биологическими родителями он не собирался. - Сынок, надо поесть. - Я вам не сын. Слышать от чужих людей «сынок» раздражало, доводило до бешенства. К счастью, дальнейших уговоров не последовало, и Маргарита удалилась. А вечером Андрей услышал, как она плачет в гостиной. Его охватили смешанные чувства, главенствующим из которых оставалось раздражение по отношению к этой женщине, к этой квартире, к тем изменениям, что происходят в его жизни. Андрей плюхнулся на кровать, подложил руку под голову, закрыл глаза и попытался представить, что сейчас делают Катя и Рома. На следующий день состоялся серьезный разговор с родителями, который, по их мнению, должен был расставить всё на свои места. Участники беседы собрались в гостиной. Андрей скептически посмотрел на серьезные лица новых родителей и приготовился подавлять зевоту от скуки, в которой не сомневался. - Андрей, - с важным видом начал Павел, - ты наш родной сын. Мы очень рады, что теперь ты с нами. И, разумеется, позаботимся о твоем будущем. В элитную школу с экономическим уклоном и на курсы иностранного языка мы тебя уже записали. На курсы ты пойдешь уже на следующей неделе. Занятия же в школе начнутся только с сентября, а до этого времени с тобой будут работать репетиторы, чтобы ты догнал уровень твоих одноклассников. Андрей скривился. - Тебе нечего бояться, - заверила Маргарита, неверно расценив мимику сына, - ты мальчик умный, и репетиторы действительно помогут тебе. Также этим летом нас всех ждет семейное путешествие в Испанию. - Зашибись, - буркнул Андрей. Вот так у богачей! Не успел освоиться на новом месте, а уже жизнь на годы вперед расписана. - У нас есть семейный бизнес, - продолжил Павел, - компания «Зималетто», которая занимается производством модной одежды. Компания была основана десять лет назад совместно с нашими ближайшими друзьями, семьей Воропаевых. Когда-нибудь тебе предстоит продолжить дело всей моей жизни. Так вот, кто у них любимый сын. Компания по пошиву модной одежды. Им не нужен сын, им нужен наследник. Тот, кто продолжит дело. Наверное, у этих Воропаевых есть дети, от которых никто не отказывался, они будут с радостью продолжать дело родителей. Вот Павел и понял, что ему вместо себя оставить некого. В такие моменты и про выкинутого ребенка вспомнить можно. - Почему вы меня бросили? Вопрос в тишине гостиной прозвучал глухо и как-то страшно. Андрей не рассчитывал на правду или откровения со стороны этих бизнесменов. Просто интересно, как они выкручиваться будут. - Понимаешь, сын, мы сделали все, что могли, но обстоятельства были сильнее. Вот тебе и все объяснение. Даже не смутился. - Теперь твоя жизнь полностью изменится, - воодушевленно говорила Маргарита, - теперь ты будешь счастлив. Тебя ждет блестящее будущее. Андрею стало противно находиться в этой комнате. Счастлив? Да что эти люди понимают. Престижная школа, поездка заграницу, высокооплачиваемая работа, большая квартира, напичканная техникой, машина – для них все это считается счастьем. Теперь это есть в руках Андрея. Значит, теперь он счастлив. Между тем новоиспеченные родители продолжали описывать радости новой жизни Андрея, в то время как сам он уже обдумывал план побега. С друзьями получилось встретиться через пару дней. Собрались в небольшом сквере, расположенном в двух кварталах от детского дома. По дороге на встречу Андрей заглянул в «Макдональдс» и купил на карманные деньги, которыми родители щедро одарили наследника, угощение для друзей. Катя и Рома уже ждали, качаясь на качелях. Заметив ребят, Андрей обрадовался и прибавил шаг. - Здорово, - крикнул он. Катя повисла у мальчика на шее, и тот чмокнул её в затылок. С Ромой они обменялись рукопожатиями. - Угощения, - Андрей потряс пакетом с гамбургерами. - Ого, - обрадовался Рома, - такой пир нам и не снился. Они устроились на скамейке. - Значит, теперь ты живешь в хоромах, - задумчиво произнес Рома, - ну и как там? - Паршиво, - вздохнул Андрей, - теперь моя жизнь на годы вперед расписана. Меня записали в какую-то элитную школу и на курсы языка, затем мне предстоит учиться в каком-то крутом институте, а потом работать в семейной компании по пошиву одежды. - Все решили уже, - констатировал Рома, - слушай, а зачем они тебя отыскали, ты не выведал? - Нет, - поморщился Андрей, - но полагаю, что им нужен наследник. Эта компания для Павла все, и мысль, что она достанется семье-партнерам невыносима. - Запутано, - покачала головой Рома. - Ты-то что намерен делать? - Сбежать от них, - не задумываясь, ответил Андрей, - не хочу оставаться с этими. - Но они тебя искать будут, - Катя посмотрела на него, - теперь ты не просто мальчик из детдома, а наследник. Не забывай. - Знаю. Поэтому мне надо продумать свой побег. Не хочу оставаться жить с этими людьми и по их правилам. - Твой побег станет неплохой местью, - кивнул Рома, - сначала они бросили тебя, теперь их бросишь ты. - Месть, - глядя куда-то вдаль, проговорил Андрей, - а можно потерпеть и отомстить по-взрослому. - Как? – заинтересовался Рома. - Пока не знаю. Но если они меня готовят к управлению компанией, то наверняка можно будет что-то придумать. - Андрей, ты уверен? – с сомнением спросила Катя. - Нет, - признался Андрей, немного помолчал и произнес уже совсем другим тоном, - ладно, хватит о грустном. Как дела у вас? Стрелки часов подбирались к десяти вечера, когда Андрей вернулся в квартиру, где теперь проживал. Он старался не шуметь, чтобы не привлекать внимания и пройти в свою комнату незамеченным. Без лишних вопросов. Не получилось. Родители, видимо, услышав возню в коридоре, вышли. - Где ты был? Почему так поздно? – накинулась с вопросами Маргарита. Павел стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и угрюмо смотрел на сына поверх очков. - Встречался с друзьями, - спокойно ответил Андрей, стаскивая с себя грязные кроссовки. - С какими друзьями? – строго спросил Павел. - Вы их не знаете. - Неужели из детдома? – охнула Маргарита. - Да, из детдома, - с вызовом откликнулся Андрей. Он уже снял верхнюю одежду и хотел поскорее закончить эти дурацкие расспросы, чтобы отправиться спать. - Сын, - серьезно проговорил Павел, - ты понимаешь, что ты теперь человек другого уровня. - Что это значит? Павел тяжело вздохнул. - Мы думали, ты понимаешь. У нашей семьи уровень жизни выше среднего. Мы относимся к более высокому классу. У тех, кто живет в детском доме, уровень намного ниже среднего. Это нельзя сравнивать. Это два разных мира. - Что вы хотите этим сказать? – насторожился Андрей. - Папа хочет сказать, - залепетала Маргарита, - что тебе не стоит видеться с ребятами из детского дома. Скоро у тебя появятся новые друзья. Андрей с презрением смотрел на людей, называющих себя его родителями. Нет. Он не станет сбегать из этого дома. Месть должна быть страшнее. *3* Андрей остановился перед входом в ресторан, в котором была назначена встреча с отцом. Яркие огни, дорогие машины, люди из высшего общества. Роскошная жизнь, к которой Андрей за столько лет должен привыкнуть, но не привык. Воспоминания о том, как он, будучи мальчишкой, живущим на улице, заглядывал в окна таких же ресторанов и воображал, какая может быть жизнь у тех, кто сидит за столиками, прочно засели в нем. Единственное, что точно знал Андрей про этих людей, - их злость. Волею случая он получил эту жизнь и смог подарить обеспеченную жизнь своим друзьям. Заболел ли он сам недугом злости? Разумеется, нет. Ничего в нем самом не поменялось, просто он смог попробовать эту жизнь изнутри и в полной мере ощутил горечь. План мести, задуманный много лет назад, всего через месяц после переезда в роскошную квартиру, подходит к своему завершению. Наверное, уже должно охватывать чувство радости. Должно, но почему-то вместо радости окутывает усталость. Быть может, мозг еще не осознал, что цель, на которую была направлена вся сознательная жизнь, почти достигнута. Еще чуть-чуть, и Андрей увидит полный крах "Зималетто". Осталось совсем чуть-чуть. С этой мыслью Андрей и направился в ресторан. Павел уже ждал его. - Спасибо, что пришел, - кивнул он, внимательно глядя на сына. Андрей пожал плечами. - Послушай, Андрей, я хочу с тобой обсудить случившееся, - Павел явно нервничал, - ведь еще можно спасти "Зималетто", договориться. - О чем? - Не начинать процесс. Я изучил все бумаги. У компании есть шанс примерно через полгода встать на ноги. Надо только договориться с Екатериной Пушкаревой. Предложить ей деньги. - Ты по-прежнему уверен, что все в этом мире покупается, - вздохнул Андрей. - А ты думаешь, Екатерина хочет отнять у нас "Зималетто" не ради денег? Андрей смотрел на Павла, в глаза. Неужели тот ничего не понял? Наверное, Кате и весь этот маскарад был не нужен, Павел бы ее не узнал. - Сейчас я бы хотел понимать, что ты намерен делать дальше? - Ничего, - выдохнул Андрей. Вот и подошли к самому интересному, к моменту истины. - В твоих силах спасти "Зималетто". - В моих же силах и уничтожить "Зималетто". Ты так ничего и не понял? Павел опустил взгляд. - Верить не хотел. Усмешка Андрея отразилась на лице Павла болью. - Андрей, я умоляю тебя не разрушать компанию. - А у меня не было возможности умолять тебя не бросать меня в детском доме. - Это детские обиды, Андрей. Мы же забрали тебя, мы дали тебе все, что только можно пожелать. Чем ты недоволен? - Вы никогда у меня не спрашивали, чего желаю я. Ради чего ты меня сюда позвал? Уговорить отказаться от задуманного. Напрасная потеря времени. - Ты жесток. - Я справедлив, - Андрей стукнул кулаком по столу. - Да что ты знаешь о справедливости. Жизнь не состоит только из черного и белого цвета. Приходится подстраиваться, чтобы жить достойно. И люди, которые тебе кажутся друзьями, могут обернуться врагами. Ты уверен, что Екатерина не заберет все себе, оставив тебя за бортом? - В Кате и Роме я уверен на сто процентов. Так бывает. - Не бывает, - покачал головой Павел, - это ведь они твои детдомовские друзья, да? - Если бы ты хоть немного занимался сыном, то знал бы его друзей в лицо. - Андрей, это уже не детские игры, понимаешь? - Это ты не понимаешь. Не понимаешь, что у меня никогда и не было детских игр. - Нельзя жить прошлым. Мы с Маргаритой искупили вину. Сейчас речь о настоящем. О "Зималетто". - Ты сказал все, ради чего меня позвал? - Я думал, мы договоримся. Что мне надо сделать, чтобы ты простил? Слова о прощении кольнули, но Андрей не собирался заострять на этом внимание. Слишком долго он ждал этот момент, чтобы сейчас пойти на попятную. Возвращаясь домой, Андрей размышлял о том, смог ли бы простить родителей, если бы они вели себя иначе после его переезда из детского дома. Но так и не пришел к конкретному выводу. Стены собственной квартиры угнетали. Да какая она собственная? Был бы выпускником детского дома, никогда не смог бы купить себе даже однокомнатной на окраине. Андрей плеснул в стакан виски, залпом осушил и швырнул стакан в стену. Стекло разлетелось в разные углы. Сидя за столиком возле окна, Катя допивала пятую чашку кофе. Ее знобило от неизвестности. Чем больше она думала о победе, тем не уютнее становилось внутри. Компания "Зималетто" скоро будет поглощена маленькой фирмой "Никамода", владелицей которой является она, Екатерина Пушкарева. Богатство, не снившееся трем друзьям, обосновавшимся в подвале заброшенного дома. Впрочем, жизнь, которая есть сейчас, им тоже не снилась. Другие ребята, с которыми они жили в детском доме, ютятся по общежитиям и зарабатывают необходимый минимум, чтобы не умереть с голоду. Катя уже давно себе честно призналась, что рада отсутствию у нее такой жизни. Пушкарева бросила взгляд на дисплей мобильного телефона. Неужели встреча с Павлом еще не закончилась? Или что-то случилось? Катя набрала номер Андрея, но трубка отвечала ей холодными гудками. Надо ехать к нему домой и ждать у подъезда, иначе эти гудки сведут с ума. В одном из окон квартиры Андрея теплился свет. Значит, дома. Катя прибавила шаг. Дверь открылась лишь спустя долгих десяти секунд. На пороге стоял Андрей, привалившись плечом к косяку. Остекленевший взгляд скользил по плечу Кати куда-то вдаль. - Я могу войти? Андрей пожал плечами и подвинулся в сторону. Катя прошла в комнату. На столе стояла полупустая бутылка виски, на ковре валялись осколки. - Все прошло плохо? - Смотря что в данной ситуации считать плохим. - Андрея, я... - Он предлагал дать денег, чтобы ты отказалась от "Зималетто", - перебил Андрей. - Так он не догадался? - Пока я в лоб не высказался, он делал вид, что мы с ним заодно, а потом отмахнулся тем, что не хотел верить. - В это действительно не так просто поверить, - сказала Катя, - он не ожидал от тебя удара. - Это лишь ответный удар. - Предательство в ответ на предательство - это все равно предательство. Андрей бросил в сторону Кати колючий взгляд. - Ты зачем сюда пришла? - его лицо исказила злость. - Убедиться, что ты в порядке, - тихо проговорила Катя. - Убедилась? - Убедилась, что ты не в порядке. Катя внимательно смотрела на Андрея. Такого родного и такого чужого. Из-за чего он так бесится? Что Павел не признал своих ошибок и не пал на колени? Или Андрея гложет тупик, в котором они оказались, но он не может этого признать? - Я в порядке, - с раздражением бросил Андрей и хотел схватить бутылку, но Катя его опередила. - Забираю с собой. Она вышла в коридор и уже открыла входную дверь, когда широкая ладонь легла на ее плечо. - Прости. Андрей развернул её к себе лицом. Как же давно они не смотрели друг другу в глаза. Катя ощущала дрожь во всем теле. Как когда-то давно, в момент их первой близости. Мир вокруг перестал существовать, и она снова стала пятнадцатилетней девочкой в объятиях своего рыцаря. Будто вокруг не шикарная обстановка и мягкая кровать с шелковыми простынями, а подвал заброшенного дома и надувной матрас, который притащил туда Андрей, обманув новоиспеченных родителей. Он жадно губами ловил ее стоны, прислушиваясь к ее телу, то ускоряя, то замедляя движения. Он осыпал ее лицо поцелуями. И когда почувствовал, что она близка к высшей точки наслаждения, крепко сжал ее и опустил голову на ее плечо. Громкий стон долетел до потолка и рассыпался фейерверком разноцветных огней. Утро залило комнату серым туманом. Мрачное небо заставило исчезнуть все краски из города. Катя, завернувшись в простыню, стояла возле окна. Проблемы, исчезнувшие на одну ночь, навалились с новой силой и не позволяли почувствовать себя окрыленной. - Доброе утро, - услышала она за спиной и обернулась. Андрей с улыбкой смотрел на нее. - Привет. Как спалось? - Прекрасно. Он жестом попросил ее вернуться в кровать. Когда она легла, он прижал ее к себе. - Больше я тебя никуда не отпущу. - Я просто хочу быть счастливой, - Катя легла на живот, чтобы видеть его глаза, - банально счастливой. И сейчас мне очень страшно, потому что месть может разрушить наше будущее счастье. - О чем ты? - непонимающе спросил Андрей, - мы будем счастливы. Когда все закончится, мы будем еще счастливее. - Однажды эта месть уже заставила нас расстаться, - напомнила Катя, имея в виду отношения Андрея и Киры, с которыми Катя не стала мириться. - Я пошел на это, потому что знал, что потом верну тебя. - Мы можем и так стать счастливыми. Андрея отстранился от Кати и внимательно посмотрел в глаза. - Ты хочешь отказаться от плана. - Пока не поздно. - Но на деньги компании мы собирались построить детский дом, где дети без родителей все равно чувствовали бы себя детьми. Неужели ты от этого откажешься? - У нас есть сейчас все возможности заработать деньги на этот детский дом. - У нас фиктивная фирма, Катя, - Андрей повысил голос, - что мы сможем? - Многое, если будем работать. - Я тебя не узнаю, Катя. Ты становишься такими же, как все эти богачи. Катя вскочила с кровати и стала собираться, понимая, что вот-вот заплачет и, не желая показывать это Андрею. - Зато ты остался маленьким обиженным мальчиком, - выпалила она, - так нельзя. - Такое нельзя прощать. - Не хочу больше слушать этот бред. Катя выбежала из квартиры, столкнувшись в дверях с Кирой. - Андрей, я не понимаю, что она здесь делала. Колючий взгляд Андрея достался Кире. - Она здесь ночевала. А что ты здесь делаешь? - с раздражением бросил Андрей. - Я не понимаю, Андрей, - на глазах женщины выступили слезы, - она, да еще в таком виде, без страшного… Андрей метнул в сторону женщины еще пару острых взглядов и ушел в комнату. - Андрей, - в отчаянии закричала Кира и последовала за ним. - Кира, значит, объясняю еще раз, - четко, будто выговаривает маленькому ребенку, говорил Андрей, - я тебя не люблю. Мы расстались. И общаться сейчас тобой на какие-либо темы у меня просто нет желания. - Он меня предал. Кухня утопала в полумраке. Павел сидел на табуретке, прислонившись спиной к стене, и с тоской наблюдал, как жена готовит кофе. После разговора с сыном оборвались последние ниточки надежды. Павел до последнего не хотел верить, что Андрей таит злость и произошедшее c "Зималетто" - жестокая месть. Спустя столько лет, после всего, что было дано Андрею и, как теперь выясняется, его детдомовским друзьям. Павел был уверен, что злость осталась в детстве, в многочисленных выходках подростка, от которых родители хватались за голову. Значит, не простил. Значит, все это время играл, изображая из себя члена семьи Ждановых. - Мой сын своими же руками разрушил дело моей жизни. Маргарита поставила на стол две чашки кофе и села напротив. - Мы тоже его предали, - произнесла, глядя сквозь стекло на ночное небо, - он всего лишь ответил. - Всего лишь, - горестная ухмылка коснулась губ Жданова, - он разрушил то, ради чего мы жили. Маргарита внимательно посмотрела на мужа, еле слышно вздохнула и поставила на стол чашку. - Мы вновь потеряли сына, - сухие слова сорвались с губ и растворились в полумраке, - вот, что меня волнует, а ты только о "Зималетто" думаешь. - Если ты еще не поняла, мы его и не находили, а "Зималетто" - дело жизни. - Твоей, Паша, жизни. Я лишь верная жена, идущая за мужем. Так воспитали. Но не слишком ли много жертв положено на алтарь "Зималетто"? - Рита, мы тогда не могли его оставить, ты сама знаешь, - с некоторой злостью бросил Павел и немного мягче продолжил, - но с тринадцати лет он жил в роскоши. Мы дали ему все, обеспечили на всю жизнь, а он это сломал. - Есть ошибки, которые нельзя исправить. Ты только представь, как он жил до тринадцати лет. Мы ведь ничего не знаем. - Это была твоя идея, - тяжелый вздох, - ты решила, что будет лучше не расспрашивать о прошлом. - Да, - согласилась Маргарита, - и я же настояла на том, чтобы рассказать, что мы его родители. - Я сам хотел, чтобы он знал, что мы его не просто так забираем. Я забирал из детского дома наследника, родную кровь. И только через много лет начал думать, что обрел сына, но все оказалось фальшивкой. Он и не думал считать меня отцом. - Не все измеряется деньгами. Неужели ты не жалеешь, что не видел, как растет твой сын? Что не играл с ним, не ходил на рыбалку? - Жалею, - еле слышно признался Павел, - но исправить прошлое нельзя. - Исправить прошлое нельзя, а признать ошибки вслух и поговорить по душам никогда не поздно. Павел молча крутил в руках кофейную ложку, затем вздохнул и уверенно произнес: - Не думаю, что завтра вынесут окончательное решение. Вот после суда мы с ним и поговорим. Ровно в двенадцать часов утра было оглашено окончательное решение по делу: имущество компании "Зималетто" переходит к компании "Никамода". Павел сидел в зале суда, не шевелясь, и провожал затравленным взглядом родного сына и его друзей. Улицы Москвы в этот день были залиты солнцем. Катя, глядя в небо, щурилась. Глаза щипало от подступавших слёз. - Мы победили, - радостно объявил Андрей. Его полностью захлестнула эйфория. - Ты действительно от этого счастлив? - Рома внимательно посмотрел на друга. - Разумеется. Мы же так долго шли к этому. - А пришли к чему-то другому, - вздохнула Катя, - вы простите, у меня еще дела. Я вас покину. С этими словами она быстро зашагала по улице. Спустя минут пять её нагнал Рома, который также не смог разделить радость друга. Катя обернулась и увидела растерянного Андрея возле здания суда. - Может, зря мы его оставляем? - с сомнением произнес Малиновский. - Сейчас с ним бесполезно говорить, - покачала головой Катя, - пусть успокоится. Но оставлять его действительно не стоит. - Вернемся? - Не могу, - Катя вновь посмотрела на Андрея, - и не хочу. - Между вами что-то произошло? Катя заглянула в глаза друга и горько усмехнулась. - У меня действительно дела. Я с частным детективом встречаюсь. - Решила пойти по моим стопам? - Последние события повлияли. Мы всегда старались помогать тем, кому не так повезло в жизни, собирались на деньги от "Зималетто" построить приют для детей. Благородные цели. Только почему-то о родных по крови, которые также в нуждаются в материальной или душевной помощи, мы почему-то забыли. - Все правильно. Удачи. Рома обнял девушку и бросился к не спеша удаляющейся фигуре Жданова. Друзья расположились в небольшом баре. Выбрав столик подальше от входа, заказали бутылку виски. Эйфория, охватившая Андрея в первые минуты триумфа, спала, уступив место усталости. Мужчина с тоской наблюдал, как Рома разливает янтарную жидкость по стаканам. - Не так, - вздохнул Андрей, - столько лет я мечтал об этом дне, рисовал его в своем воображении, но на деле все почему-то не так. Думал, что обрету счастье, все разом станет легко и хорошо, но так не произошло. Я жил мечтами о том дне, когда месть свершится, и мне казалось, что притворяться примерным сыном – самое трудное, но теперь на душе стало ещё тяжелее. Месть не принесла облегчения, а Катю я потерял навсегда. - Ну, с Катькой ты погорячился, - Рома сделал глоток, - пройдет время, и вы с ней снова будете вместе. - Нет, Ром, позапрошлой ночью я окончательно все разрушил между нами. Малиновский удивленно вздернул брови, но не стал углубляться в расспросы. - В какой же момент все пошло не так? - Андрей разом осушил стакан. - Быть может, это изначально был путь в никуда. - Я лишь хотел, чтобы они раскаялись, чтобы поняли, какую боль мне причинили. - Андрей, - Рома серьезно посмотрел в глаза другу, - а если они поняли, и искупали свою вину, так как считали правильным? Любой человек может ошибаться, и нельзя из-за одного, даже очень серьезного проступка, ставить на нем крест. - Раньше я не замечал у тебя таких мыслей, - Андрей налил себе ещё порцию виски, - и давно ты изменил свое мнение? - Недавно, - резко бросил Малиновский, глубоко вздохнул и выпил, затем, после некоторого молчания, продолжил, - после того, как узнал историю своей семьи. Андрей внимательно наблюдал за Романом. Тот опять замолчал, собираясь с мыслями, и вновь заговорил спустя несколько минут. - Я ведь ничего толком не знал о своих родителях, вот и обратился к частному детективу. Хотел хотя бы узнать, где они похоронены, - Рома покрутил в руках стакан, - у меня ведь бабушка есть, родная. Мои родители из маленького городка, расположенного где-то в центре России. Познакомились они в студенческие годы и, не закончив техникум, решили покорять Москву. Бабушка, мать моей мамы, была категорически против: не хотела дочь свою отпускать. Преграды им всяческие строила. Кончилось все тем, что мои папа и мама тайно сбежали. Через пару дней моя мама позвонила своей маме, чтобы сообщить, что все в порядке, но та и слушать не захотела. Говорит, что обида и злость накрыли с головой. Вот она и, крикнув, что нет больше у неё дочери, бросила трубку. Больше они не общались. Даже о смерти дочери бабушка узнала лишь спустя многие годы, а о том, что я есть на свете, только недавно. Частный детектив также выяснил, что в Москве жизнь у них не очень клеилась. Мотались по съемным квартирам, выживали. Всего за полгода до смерти папа на нормальную работу смог устроиться. Коллеги и помогли похоронить. Там на могиле лишь два покосившихся креста и маленькая табличка с фамилией и инициалами. Их никто не навещает. Друзей, по всей видимости, в Москве так и не появилось. Во всяком случае, об это информации нет. Знаешь, я когда к бабушке приехал, объяснил, кто я, все рассказал, она на колени передо мной упала, о прощении молить стала. Я еле успокоил её, на диван усадил. На следующей неделе привезу её в Москву. На могилу дочери свожу. Как раз к этому времени памятник установят, и я порядок успею навести. Рома тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на друга. - Обида сломала жизнь многим людям. Все бы по-другому могло сложиться, - Рома замолчал, глядя в окно, - мы зашли слишком далеко. Мы не имели право на эту ошибку. - Считаешь, что это ошибка? - Считаю, что нам ещё придется платить. В этот момент у Малиновского зазвонил телефон. Мельком глянув на дисплей, Рома ответил: - Да, Катя. Когда? – выражение лица его будто обледенело, - где он? Да, мы вместе. Хорошо, Катя, не переживай. До связи. Взгляд другу в глаза. - Павел Олегович попал в больницу. Инфаркт. Миллиарды осколков разом впились в тело Андрея. Краски вмиг стали тусклее, появилось ощущение нереальности. - Как? - Так, - зло кинул Рома, - ты и дальше намерен мстить? - Я не… - Возможно, это последний шанс все исправить. Малиновский вылез из-за стола и пошел к бару расплачиваться. А Андрей продолжал сидеть не в силах пошевелиться. Инфаркт. После того, как Павел узнал, что потерял все, у него случился инфаркт. Нет, вовсе не такой реакции желал для Жданова старшего Андрей. Да что там желал, он и подумать не мог, что все так обернется. Месть, которая не принесла никакого удовлетворения, теперь тяжелым грузом ложилась на плечи. Все не так. Андрей решительно поднялся и направился к выходу из бара, где, переминаясь с ноги на ногу, уже ждал его Роман. Длинный коридор. Андрей медленно шел вперед. Мимо пробегали люди в белых халатах, иногда задевая его. Остро, будто отрезвляюще, ощущался запах лекарств. Мысли крутились в голове, не желая выстраиваться в цепочку. Андрей приближался к палате, где лежал его отец. Что он сейчас ему скажет? Как поведет себя? Простил ли своего отца? Что скажет ему отец и скажет ли? Успеет ли он к отцу? Ответов на эти вопросы Андрей пока не знал. Впереди целый коридор, чтобы осознать. Главное - идти. 2014