Двойная измена

Она всегда думала, что рассказав, кто они есть в реальной жизни, все станет ясным, прозрачным и понятным для их будущего. Макс не будет расти в загадке для всех, чей он ребенок, а она наконец познакомит родных с настоящим мужем. Получилось, мягко говоря, паршиво. И совершенно не так, как она планировала. Вернее, Маринетт даже не думала, что это произойдет так скоро. И ей это не нравилось. Совсем не нравилось. Эта ситуация душила её изнутри, заставляя вспоминать и прокручивать в голове этот момент все снова и снова. То, как он смотрел на нее, когда она кричала, что он — Адриан. Она долго не могла заснуть по ночам, потому что это чувство вины так и захватывало её душу, а слезы начинали просто градом лить из её глаз. Это было неописуемое ощущение неполноты. Как будто плющ обвивает тебя изнутри, сжимая все сильнее, и ты не можешь вдохнуть воздуха и выдохнуть все эти проблемы. Многие дни она не спала, сидя на полу в гостинной и смотря в стену, как полный псих. Макса она отдала радостым бабушке с дедушкой, что так счастливы быть с внучком. Наверное, это было больнее всего — видеть, как люди могут быть вместе, а ты просто просрала свой билетик в рай. Тикки улетела к мастеру, и это стало последним ударом в Маринетт. Обиженная квами разозлилась на анорексичную и сумасшедшую хозяйку, сказав, что если через неделю она не исправит это положение, то навсегда потеряет и её, и Кота Адриана. — Он тебе не изменял! Сколько можно повторять?! — кричала красненькая квами. Маринетт Дюпен-Чен не любила проигрывать своим проблемам. Она старалась всегда их решать, и даже если она выходила из воды вся в крови, то несла эту беду с гордо поднятой головой.

***

Весы показали ровно 43 килограмма, и девушка посмотрела в зеркало: на нее смотрело тело с торчащими косточками и большими синими глазами. Одевшись, Мари пошла на кухню. Может, съесть уже что-нибудь?! Но дойти до холодильника ей не удалось — в двери позвонили. Если бы ей было сейчас не так паршиво, то она бы с радостью открыла эту неожиданно «звонящую» дверь. Правда, любопытство сильнее, и она посмотрела в глазок. Там стоял парень. Парень, которого она в последнюю очередь хотела видеть. Послать его куда подальше — единственная нормальная мысль, посетившая Маринетт. — Что тебе надо? — через дверь спрашивает она, злясь на себя за то, что вообще подошла к ней. — Открой. — Издеваешься? С какого я должна это делать? — По закону я имею право навещать моего сына, поэтому открой дверь! Терпение начинает лопаться и она, сильнее сжав кулаки, ровно отвечает: — Но его сейчас тут нет. Он у родителей. Проваливай! — Нам нужно поговорить, — опа, козыри пошли. — В два часа ночи? Правда? Слушай, я сказала, что не пущу, иди домой, — но спустя пяти минут, после которых он еще не ушел, добавляет: — Ладно, черт с тобой! Маринетт открывает дверь и застывает в немом ужасе — перед ней стоит Он с направленным в нее пистолетом. — Н-натаниэль…