Двойная измена

Он лежал в белой рубашке. К его руке были прицеплены различные трубочки, а рядом стоящий прибор пишал с каждым постукиванием сердца парня. Он дышал ровно, как будто видит добрый сон, но, подойдя ближе, девушка увидела большие синяки под глазами. Он плакал? Он плакал! И Маринетт, склонившись над телом возлюбленного, тихо зарыдала. Адриан переживал их разлуку. И она тоже. — Господи… Господи, живи… Только живи…

***

— Маринетт? — хриплый голос разбудил девушку, которая задремала на коленях у него на кровати. — Ты очнулся! — Да… Почему я в таком виде? — его глаза широко распрылись с осознанием того, что он не в костюме. Маринетт видела его? Скорее всего да. — Не нервничай, пожалуйста, тебе нельзя. — Кто знает? Что я… ну… — Никто. Только я. Спасибо тебе, Натаниэля посадят. Он больше не потревожит нас. — Нас? — он нахмурился, а Мари подскочила на ноги, открыв рот. — При чем тут я? — Эм… Тебе надо поспать. Я пойду. — Она начала заикаться и уже было развёрнулась к двери. — Подожди, ответь мне, при чем тут я? — Я… — дверь открывается и в палату вбегает маленький мальчик. Он перепуганный до смерти, смотрит своими зелеными глазками на парня, лежащего на кровати, и на Маринетт. — Что он тут делает?! — вскричал Адриан. — Ма… — Макс, иди в коридор, — Маринетт поняла, что если сейчас сынок ее назовет мамой, то, боже, это будет конец. — Но ма… — Я сказала иди! — из ее глаз начали лить слезы, и малыш наконец уходит из палаты, оставляя родителей недоуменно смотреть друг на друга. — Нет!.. — Агрест закрывает лицо руками. — Нет, нет, нет… Она молчит. — Она пришла? — он вымученно смотрит на Дюпен-Чен. Он не понял. Твою мать, вот он тупой. — Да. Она здесь. — шепчет она. — Она не зайдет? Скажи ей, чтобы она зашла. Молю… — Хорошо, — Маринетт улыбается и выходит из палаты, где ее встречает сын с мамой и отцом. — Что произошло? — Сабина сжимает руку дочери. — Мама, папа… едьте домой. Я в порядке. Просто… уезжайте… Мне нужно побыть с ним. — Ладно, доченька. А Макса оставить? — Мама, я хочу быть с тобой, — говорит мальчик, прижимаясь к Маринетт. — Да, малыш, хорошо. — Она берет его на руки и идет в туалет. — Сейчас мы переоденемся. Ты принес то, о чем я тебя просила? — Да, мама, вот они. — Он показывает на красную коробочку. — Бабуля с дедушкой не видели. — Отлично, сынок.

***

Она выходит из туалета уже будучи Ледибаг. После быстрого объяснения всего Тикки, та превратила героиню в… героиню. — Я не Маринетт. Я Ледибаг, — шепчет Максу она. — Я понял, мам. А он — Нуар? — Да. Этот парень твой папа. Просто без маски. — А почему ты не можешь снять перед ним маску. — Потому что… Потому что это неправильно будет. Нельзя это делать. — Ну, хорошо. Ледибаг открывает дверь в палату, а вокруг не смолкают люди, которым интересно, почему их спасительница явилась в больницу. Да еще и с ребёнком. — Адриан? — Леди! — он поднимает на нее глаза. — Ты пришла… — Да, я тут. Молчание. — Ты дашь поздороваться с сыном? — Ах, да, конечно. — она опускает на пол Макса, который в свою очередь медленно подходит к отцу. — Макс… — Папа, все с тобой хорошо? — Да. Всего лишь царапина. — он отодвигает рубашку доя того, чтобы было видно перевязанную грудь, но вместо этого на глаза попадается красное пятно. — Адриан! — ахает Мари. — Ой, — шепчет Нуар и вырубается, а прибор начинает пищать сильнее. — Медсестра! Врача сюда! — она выскакивает за руку с сыном в коридор, по которому уже бегут доктора. Они забегают в комнату, что-то крича друг другу, а Ледибаг остается за стеклом, наблюдая, как они пытаются спасти Нуара.

***

— Нужна кровь. У него вторая положительная. Может, вы знаете людей с такой же? — У меня вторая положительная. Куда идти?