Когда мне было семь лет

      Чимин ещё спит, а рядом с ним Юнги шуршит одеялом. Мин потирает сонные глаза, прикрывает рот рукой, глубоко зевая. Ещё так рано, даже солнца не видно, хотя небо светлое и из окна веет прохладой. Юнги встает тихо, боясь разбудить парня, плетется на кухню, стараясь не шаркать ногами. Он сразу садится на корточки, открывает дверцу шкафчика и достает пакет, перемотанный скотчем. Долго нежась в кровати, кутаясь в одеяло, Чимин совсем не хочет просыпаться. Он накрывается полностью, глядит в темноту и медленно выдыхает. Сегодня его день. И Пак не хочет встречать его. Ещё вчера он был так рад, что через каких-то несколько часов будет официально взрослым. На кухне шипит чайник, то открываются, то закрываются ящики. — Айгу, — тянет Юнги, на что Чимин усмехается. Наверняка, сейчас рассыпал чего. Любопытство берет свое, потому Пак спешит на кухню, кутаясь в одеяло. Мин его не замечает, зато тонсэн едва сдерживает себя, когда видит на сковородке обертку, а в урне торчит кусок масла. Юнги, такой Юнги. Когда хен нагибается, чтобы выбросить упаковку, Чимин налегает всем телом, накрывая их одеялом. — Я всё ещё старше, так что не наглей, — хмыкает Юнги и разворачивается к парню лицом. Пак заметно поджимает губы, не смотрит Мину в глаза и смешно кривит нос. Хен тянется к челке Чимина и тянет за прядь, а когда тот недовольно айкает, Юнги отпускает. Только для того, чтобы ухватиться за щеку. — Не щипайся, — канючит Чимин, отодвигаясь назад. Юнги молчит и улыбается. Он крепко обнимает своего тонсэна, прижимаясь губами к оголенному плечу. Ладони меж одеялом и футболкой скользят по спине выше и комкают ткань. Мин просто не может до сих пор осознать, что это всё его счастье. Что теперь можно просто прижать к себе такого ручного Чимина. Который будет долго бузить и ворчать, который себя недооценивает и мало спит. Который сидит на диетах, а ночью, чтобы никто не знал, позволяет себе что душе угодно. Юнги же каждую ночь оставляет ночник включенным, ибо после Пак мчится с кухни в спальню так, словно за ним гонятся эти пирожные. — Знаешь, когда мне было семь, я думал, что в двадцать один буду взрослым, будет всё по-другому, — разочарованно шепчет Чимин, покачиваясь со стороны в сторону. — Я так думаю каждый год, успокойся, — усмехается Юнги, — только ничего не изменилось. Хотя, я этому рад. Мне нравится вот так. — Я выучусь, буду работать и всё. Просто так, просто до конца. Мин улыбается глупо, целует в плечо Чимина и гладит по спине. — Ты ещё ребенок, такой маленький, — совсем тихо и до предела приторно говорит Юнги. Чимин почти вспыхивает, чувствуя, как приятно находиться в крепких объятиях. Даже чересчур крепких. — Но я выше тебя, — шмыгает носом тонсэн, ощущая, как щипает глаза. Сегодняшний день не будет чем-то особенным. Сегодня не остановится время, не будет никаких чудес. Но сегодня будет тянуться вечно. Чимин хочет, чтобы это вечно было только с приятными моментами. Юнги тянет одеяло на себя, целует Пака в шею, где красуется небольшой засос. Мин мажет губами по подбородку, слегка кусает и дарит легкий поцелуй в уголок губ. Он отступает назад, пока не упирается поясницей в шкафчик, а рукой не находит пакет, перемотанный в скотче. Чимин тянется вперед, выпячивая губы трубочкой. — Это тебе, — проговаривает Мин, отклоняясь назад, а перед лицом выставляет пакет. Пак моргает часто, не совсем понимая, что за сверток, ведь они договорились не дарить подарки друг другу. Тонсэн принимается разрывать скотч, а когда с оберткой покончено, достает мягкий плед в клеточку. — Ты просто всё время у меня одеяло забираешь, так что, — тянет хен и неловко чешет нос. Чимин набрасывается с объятиями, крепко сжимая тело Юнги. Тот легко умещается в руках Пака. А ещё, идеально подходит под его характер. — Плед довольно большой, думаю, мы под ним вместе поместимся, — шепчет Чимин, а после целует Юнги, не оставляя попыток сказать что-либо. Мин склоняет голову набок, отвечая на поцелуй, а руками обвивает шею тонсэна. Пак наблюдает, как хен прикрывает глаза, как выдыхает. Чимин отстраняется только для того, чтобы встретиться с растерянным взглядом Юнги, а после опуститься перед Мином на корточки, обвить руками чуть выше колен и вновь резко подняться, заставляя Юнги испуганно вскрикнуть. Одеяло спадает на пол. — Йа! Чимин, поставь меня, — кричал хен, пока Пак наслаждался его взвизгами и совсем слабыми попытками слезть. Тонсэн одной рукой придерживал Юнги, вцепившись пятерней в ляжку хена, а в другой находился плед. — У меня сегодня целых два подарка, — воскликнул Чимин, словно плохого настроения и не бывало. Мин хотел приложить его чем-то тяжелым. Но слыша эти веселые смешки, хену оставалось только повиснуть на плече и ворчать, что ему не совсем удобно. Особенно, когда пальцы Пака сжимались сильнее на его коже. Где-то в коридоре упали тапочки Юнги.       Когда Чимин опускает на кровать, Мин смотрит совсем не зло. Он тянет тонсэна на себя, улыбается, потому что это Чимин. Это его личный растворитель блеклой жизни. — С Днем Рождения, Чимина, — хрипит Юнги. Он готов повторять это имя вечно. У него вся жизнь сплошной Чимин. Пак прижимается губами к чужим и мягко целует. Он лишь слегка приоткрывает рот, скользит языком в рот Мина, а тот отвечает. Ему нравится вот так, мокро и откровенно.       У Чимина сильные руки, он крепко держит Юнги за бока, удерживая на месте. Мин запрокидывает голову, тяжело сглатывая. Пак наблюдает, как капли скатываются по шее Юнги. Хен упирается ладонями о широкую грудь, он лишь слегка подводится на коленях, чтобы вновь опуститься и резко выдохнуть. Тонсэн ведет руками ниже, смотрит на Мина, и сейчас их точно поменяли местами. Юнги отводит взгляд, в то время, как Чимин им просто пожирает. Пак сжимает пальцы на чужой заднице и толкается. Юнги дерет горло, громко вскрикивая. Хен жмурится, склоняется чуть вперед, а когда Чимин приподнимается, они целуются долго, не отрываясь друг от друга. Мин кусает губы, прикусывает язык, когда Пак в очередной раз толкается глубже и сильнее, его движения неравномерные, он застает хена врасплох, заставляя стонать громче. У Юнги красные колени и щеки. Чимин завороженно смотрит на Мина. Он его сжимает крепко, обнимает и шепчет на ухо. — Когда мне было семь, я получил баскетбольным мячом по голове и впервые не заплакал. Мин смотрит расфокусировано, хмурится и вообще не в силах соображать. Он ощущает, как рука Пака нежно поглаживает его щеку. — Когда мне было семь, я хотел, чтобы будучи взрослым, со мной всегда был хен, который вечно целился в меня мячом, — Чимин придвигает Юнги ближе, хотя ещё ближе просто некуда. Мин хватается за плечи тонсэна, — и да, мне нравится, что ничего не изменилось с тех пор. Хен ерзает, ощущая горячую ладонь на своем члене. Пак зубами сжимает кожу на шее Юнги, наслаждаясь тихими ругательствами и вялыми попытками отдалиться. — Хватит, пожалуйста, — хрипит Мин, обессиленно толкая тонсэна в плечо, но тот лишь продолжает осыпать шею засосами, — прекрати. Юнги часто дышит, сжимает ладони в кулаки и пытается подавлять стоны. Выходит крайне плохо. Пак смотрит на хена, он обязательно запомнит этот момент. Их взгляды пересекаются, и ровно в этот момент Чимин замечает, как Юнги закусывает губу сильнее, весь напрягается и крупно дрожит. Тонсэн прикрывает глаза, несильно ударяясь лбом о лоб Мина и кончает следом. Они целуются вновь, Чимин не отпускает, сжимая щеки хена в своих ладонях и засасывает, опухшие от долгих поцелуев, губы Мина. — Нет, всё-таки, кое-что остается неизменным, — с запинкой проговаривает Юнги, закусывая щеку изнутри. Пак смотрит заинтересованно, носом проводит по щеке хена, когда тот продолжает, — твой рост. Чимин отстраняется и изгибает бровь, косясь на своего парня. Пак тяжело вздыхает, а после подхватывает Юнги, меняя их местами. Тот глядит ошарашенно, чувствуя, как тонсэн накрывает их пледом в клетку. — Йа! Чимин, не наглей, — вскрикивает Мин, а после комнату наполняет заразительный смех. И даже если за шестьдесят лет ничего не изменится, Чимин готов смириться с этим. Только если хен будет рядом. Солнце рассыпает свои лучи нового дня по небу.