Я люблю неприятности

      Разительный диссонанс между недоверием, которое каждый выражал в сторону зимнего солдата, и слезливым рассказом Стива о Баки был невероятно умопомрачительным.       Дарси видела его близко только несколько раз, и он реально был внушительным, но таким был и Стив, и Брюс, и Тони, и хотя они все были разными. Но кое-что о них Дарси знала.       Стив смеялся.       Брюс краснел.       Тони плакал.       Должно было быть что-то, что Баки делал помимо того, что надирал кому-то зад, выглядя при этом невероятно красивым, сильным и таким крутым.       В первый раз она заметила его, когда Баки стоял позади Стива в лаборатории, скучающе изучая обстановку. Стив и Брюс обсуждали вопросы импортозамещения, пока она собирала некоторые из бумаг Джейн, когда все вдруг в этой раздражающей лаборатории на другой стороне от неё смачно выругались и вздрогнули. Дарси нахмурилась, ища причину такой резкой смены поведения. Две секунды спустя она почувствовала жгучую боль выше левой брови. Она посмотрела вниз и увидела «снаряд», упавший на лабораторный стол перед ней. Это был крошечный, закатанный листок бумаги. Дарси подняла глаза и встретилась взглядом с виновником, и он развязно усмехнулся ей.       Второй раз она видит его, когда тащит какую-то сломанную технику Джейн для Старка, чтобы разобрать, собрать снова и улучшить, или же — скорее всего, так и будет — взорвать её к чёртовой матери. Дарси читала ему лекции о том, чтобы Старк не делал больших изменений в оригинальном дизайне Джейн, когда бумажный самолётик неслышно несётся на Старка и прилетает ему в правое ухо.       — Клянусь Богом, Барнс, — взревел Тони, поворачиваясь вокруг себя в попытке найти своего убийцу. — Если ты сделаешь это снова, то я расскажу о тебе маме. — Дарси могла слышать восхищенный гогот, но ни она, ни Тони не увидели никакого движения.       — Разве Клинт взял обучать кого-то искусству исчезновения? — вслух поинтересовалась Дарси.       — Я надеюсь, что нет, — проворчал Тони.       В третий раз, она знала, что он её родственная душа. Стив крутанул её, и она хихикнула, немного перебрав, даже для энергичной молодой женщины танцевавшей с Капитаном Америкой. Песня закончилась с ней в руках Стива, и он проводил её с танцпола, где его ждал Баки.       — Бак... — говорит Стив после того, как он сделал пару глотков пунша. — Ты... подлил алкоголя в пунш?       — Не задавай мне вопросов, и я не буду тебя врать, Стиви, — съязвил Барнс, а затем взял за руку Дарси. — Не возражаешь, если я украду у твоей дамы один танец?       — Она не моя, — сказал ему Стив.       Баки развернулся и обратился к Дарси со своим видом «ты знаешь, что любишь меня». Она вздохнула.       — Кто-то попал в беду, не так ли?       Позади них, стакан разбился в руке Стива.       В его глазах мерцал озорной огонёк.       — Это проблема, куколка? — спросил он, и его слова прожгли ей душу, пробуждая бабочек в её животе.       — Вовсе нет. Я люблю неприятности, — ответила она.       Оказалось, что было что-то большее в Баки Барнсе за его вечной щетиной, металлической рукой и самоуверенной развязностью. Точно также как Стив мог смеяться, Брюс — краснеть, а Тони — плакать, другая сторона её родственной души — это то, что он вёл себя, как несовершеннолетний школьник, устраивая разнообразные шалости.       Он был бедой.       И она любила это.