You are my Destiny...

      Лондон. 1975 год. — Да что за хрень?! — со злостью произнес Том, опираясь руками об кафель. Мужчина стоял под ледяными струями воды уже несколько минут, но каменный стояк все не хотел проходить. Более того, все тело буквально горело, как в лихорадке. Он уже несколько раз доводил себя до разрядки, но тело и дальше требовало секса. Все симптомы указывали только на одно: гон. Вот только Том уже выпил несколько зелий, но они, судя по всему, не действовали. — Возможно, не стоило пить столько зелий, — сквозь зубы протянул Реддл, закручивая кран. Все равно душ не помогал сбросить ненужное возбуждение. Обвязав полотенце вокруг талии, Реддл покинул ванную, направляясь в гостиную. Мысли постепенно туманились, отдавая тело во власть инстинктов, крича только одно слово: Омега. Трахнуть идеальную маленькую дырку, наполнить её собственным семенем… Реддла тряхнуло от представшей перед ним картины, и Том упал на колени, не дойдя до камина всего несколько шагов. Так долго сдерживаемый Томом гон захватывал разум и тело. — Ах, у меня, ах, нет на это, ах, времени! — раздраженно бурчит брюнет под нос, проигрывая собственному телу. Ему необходимо кончить, завязать, наполнить омегу! Но в отсутствие оной подойдёт и собственная рука, а потом он соскребет себя с пола и отправиться в заведение мадам Профит, и все фантазии, играющие на краю его век, станут реальностью! — Сейчас, ещё немного… Ах… да, вот так… — Я дома! — из холла, вместе с хлопком двери, раздался голос Северуса, и Том, сам того не ожидая, издает почти дикий рык. Гостиную стремительно наполняет аромат его сына. Это мощный, сильный, интенсивный запах не повязанной пока ни кем омеги, который заставляет внутренности Тома свернуться и вспыхнуть огнём, неконтролируемого желания. Маг чувствует, как внутри него что-то рвется и это громким стоном выбивает воздух из его легких. — Папа! — над ухом Тома раздаётся обеспокоенный голосок его малыша, а на обнажённое плечо опускается теплая ладонь пятнадцатилетнего сына Тома. «Омега!» - кричит Альфа Тома. Часть Реддла, не утонувшая в похоти, все ещё знает, что Северус — его сын, и Том не хочет делать то, на что его толкают инстинкты, но мозг Тома почти полностью отключается, стоит ему вдохнуть запах Северуса, так что Реддл ничего не может сделать. Резко потянув Северуса за руку, заставляя того, буквально упасть на пол возле него, Том с шумом втягивает воздух. Омега. То, что он так давно хотел и в чем столько времени себе отказывал. Прошли года, когда он неделями развлекался с омегами во время своего гона. Можно сказать, Том буквально поставил крест на своей природе Альфы, когда родился Северус. Работа, Министерство, сын, работа, Министерство, сын, и так долгие годы. Редкие перепихи, когда Северуса не было дома, были катастрофично редким явлениям. Каждый свой гон Том блокировал зельями и вполне возможно, что именно поэтому у него уже выработался иммунитет, блокирующий сами зелья. — Пап, — тихий шепот Северуса. Черные глаза, в которых плескается непонимание и страх, выглядят огромными. Руки с тонкими, длинными пальцами опираются в обнаженную грудь старшего Реддла. Северус впервые за всю свою жизнь не понимает, что происходит, и, нужно признаться, ему страшно. Том проводит рукой по волосам сына, пытаясь бороться против своих Альфа - инстинктов, но сейчас уже слишком поздно. Том знает, он обречен. Альфа внутри него не видит перед собой сына — мальчика, которого он воспитывал, кормил, и за которого Том с радостью бы умер. Мальчик, выросший без материнской любви, сладкий и невинный малыш Тома, который упал с детской метлы, когда ему было шесть лет, и сломал нос. Юный волшебник, который всегда так гордо улыбался ему, когда получал хорошие оценки. Северус, который считал его героем с тех пор, как мог говорить. Альфа довольно грубо отводит голову подростка назад: — Свет моей жизни, — прошептал мужчина, скользя губами по запаховой железе сына. Глаза Тома закатываются от удовольствия, и он стонет в шею Северуса. — Папа, что происходит? — заикаясь, спрашивает подросток. — Я собираюсь наполнить тебя, моя омега, просто будь хорошим мальчиком и не сопротивляйся, — сквозь зубы рычит Реддл, нуждающийся и жаждущий, невинной и нетронутой никем омеги. — Ччто? — заикается Северус, пытаясь отодвинуться от отца. Он прекрасно чувствовал, как твердый член прижимался к нему, даже не смотря на преграду в виде одежды Северуса. — Тише, будь хорошим мальчиком, — Том накрывает губы юноши своими, не позволяя говорить. — Папа, нет, — хныкает Северус, пытаясь отползти от альфы, чувствуя, как омега внутри него заскулила в ответ на почти дикое рычание альфы. Маг не понимает, что произошло с его отцом, он ни разу не был груб с ним. Подросток отползает на несколько дюймов, прежде чем его хватает сильная рука, перекрывающая доступ кислорода и заставляющая его задыхаться. За этим следует дикое рычание, которое страшнее, чем что-либо еще. Одежда подростка, повинуясь магии альфы, рассыпается на лоскуты, оставляя омегу таким же обнажённым, как в миг своего рождения. Северус в ужасе вскрикивает, его тело болит под жесткими пальцами Тома. Подросток хочет уйти, но альфа крепко держит его за бедра, прежде чем Северус чувствует, как в него что-то толкается. — По-жа-луй-ста, прекрати! — но альфа только рычит, взывая к природе вторичного пола Северуса, призывая того к подчинению альфе. Том крепко сжал волосы сына, прекрасно понимая, что если продолжит, то просто порвет его. Тем не менее член едва не горел, прижимаясь к узкому отверстию. Так и хотелось взять, трахнуть Омегу, тем самым доказав свою сущность. «Черт, Северус, хочу тебя» - кричало подсознание, заставляя действовать. Плевать, что будет дальше, плевать на все и всех. Главное: омега под ним! Такой нежный, красивый, невинный… Ангел, сводящий демонов Тома с ума. — Дааа, — простонал мужчина, изливаясь на ягодицы Северуса. Он слишком долго ждал разрядку и близость омеги сделала свое дело, заставляя его так быстро кончить. Вот только Альфа не отпустит свою добычу, пока не сделает его своим. Северус отчаянно скулит, чувствуя, как температура его тела резко подпрыгивает вверх, а из ануса начинает выделяться смазка, подготавливая тело для альфы. — Нет, хватит! Стоп! — отчаянно умоляет омега отца, но Том лишь усмехается и сгибает пальцы, толкая два из них в девственную дырку омеги, выбивая из груди сына громкий стон. Северус зажмуривается, не понимая, почему движения пальцев внутри него так приятны и… желанны. Это неправильно! Северус вновь пытается уйти от алчных прикосновении альфы. — Пожалуйста, просто остановись! — Не смей, Северус! — яростно рычит Том. — Ты примешь это, как и полагается хорошей омеге! Моя маленькая дырка для трааааха! Том стонет от наслаждения, заменяя собственные пальцы в анусе мальчишки членом. Омега дёргается и кричит: ранее неизвестная боль пронзает его тело и смешивается с интенсивным наслаждением. Он ничего не может предпринять, даже понимая всю степень неправильности от осознания, кто внутри него, прежде чем Том начинает двигаться. Это грубо и больно, но вместе с тем омега в Северусе приветствует член альфы, который заполняет его так правильно и хорошо, поражая каждый нерв, находящийся внутри его тела и посылая волны удовольствия прямо в мозг. — Ах, — против воли стонет юноша, проводя ногтями по широкой спине Тома. Инстинкты омеги полностью берут над ним верх, заставляя наслаждаться пусть и диким, но приятным процессом. — Это то, что тебе нууужно? — стонет Том, толкаясь в жаркую и невероятно тесную дырочку. Губы прижимаются к уху Северуса, то целуя, то покусывая. Услышав очередной стон, альфа провел рукой от груди к шее юноши, сжимая подбородок и заставляя смотреть в глаза. В темных глазах плещется похоть и желание, что в который раз заставляет альфу гордиться собой. — Отвечай, шлюшка. — Да, — едва не кричит Северус, одной рукой обнимая Тома, а другой запутываясь в темных влажных волосах. Где-то на задворках сознания он понимает, что его просто используют, имеют, как самую настоящую шлюху, но не может найти в себе сил оттолкнуть отца: источник радостного жара, силы и волн удовольствия. — Я собираюсь наполнить тебя, Севеееерус, — стонет Том, толкаясь бедрами и ударяя простату омеги. Подросток вздрагивает и прижимается к альфе сильнее. — По-пожалуйста, я… паааапа, — Том рычит и Северус разваливается, полностью отдаваясь во власть отца и неожиданно начавшейся течки. Пусть отец использует его, как душе угодно, и трахает так, как это нравиться альфе. — Пожалуйста, папочка, наполни меня! Каждый удар члена в простату, каждое движение крупного члена внутри сводит Северуса с ума, выжигая все желания, кроме — узла, быть наполненным спермой альфы до краев. В защиту Северуса он не осознаёт в полной мере, что делает и, что с ним происходит. Он просто позволяет инстинктам вести себя. В Хогвартсе не учат отношениям альф и омег, лишь предупреждают держаться подальше от альфы во время гона, ибо сильная альфа способна вызвать у омеги течку, но даже об этом Северус не думает прямо сейчас. — П-папочка! — скулит Северус, заставляя Тома уткнуться лицом в шею, небольшая щетина соскребает его ключицу и заставляет Северуса вновь заскулить. — Н-не останавливайся! — И не собираюсь, — тихо смеется Реддл, продолжая толкаться в омегу под ним. С каждым толчком Том чувствует, как горящий в нем пожар плавно перерастает в тугой комок, связывающийся внизу живота. Хочется продолжить трахать Северуса, слушая его потрясающие стоны, но в тоже время ему жизненно необходимо кончить, чтобы освободиться от этого напряжение. - Да! Еще! Еще совсем немного! Дааа, - простонал Том, не сдерживаясь и кусая шею Северуса. Зубы прокусывают нежную кожу, ставя метку - обозначенная, кому отныне и навсегда принадлежит Северус, пока язык быстро слизывает выступившую кровь. — Папа! — глаза омеги расширились от нахлынувшего удовольствия и боли. Казалось, весь мир резко улетучился, оставляя только его и альфу над ним. Он чувствует как член в нем заполняет его горячей спермой, пока его собственный член излился даже без посторонней помощи. Северус полностью и абсолютно беспомощен в руках альфы, он немного наклоняет голову, признак полного и безоговорочного подчинения, позволяя Тому сосать запаховую железу омеги. Голова Тома кружится от вкуса крови его омеги, от полной власти над этим хрупким телом и это так хорошо, так прекрасно. Северус слабо мяукает, ощущая, как узел его отца заполняет его, связывая их, как горячие капли семени бьют прямо в незащищённую матку, и одна только мысль об этом пугает. Но сейчас он не способен думать об этом, его разум наполнен сладким туманом удовольствия. Северус чувствует себя наконец-то полным и цельным. Том в последний раз проводит языком по метке, собирая маленькие капли крови, и смещается, не желая проводить следующие десять минут, на полу. Это нелегко, учитывая, что его узел все ещё заперт в его сыне, но после нескольких стонов и шипений дискомфорта Том переносит их на диван. Это не идеально, но определенно лучше пола. Северус прижимается ближе к альфе, нуждающийся в комфорте, который может подарить ему только Том. Северус чувствует себя настолько полным, и он все еще может чувствовать, что время от времени в него капает больше семян, и его кожа все ещё гораздо теплее нормы, а каждое прикосновение чувствуется как ожог. Но его отец здесь, он держит его, и Северус не может удержаться от того, чтобы спрятать нос в изгиб его шеи. Северус глубоко вздыхает, ощущая дрожь пронзающую его тело. Густой аромат альфы такой приятный и сильный. Он напоминает ему обо всех вещах, которые он связывает со своим отцом. Но больше всего альфа пахнет горячим и возбуждающим ароматом секса, и, прежде чем он понимает, что делает, Северус прижимает губы к шее Тома, мягко целуя его. На этот раз Реддл слегка вздрагивает, но не отстраняется. Он слегка поворачивает голову, давая сыну больше доступа к собственной шеи, понимая, что это поможет его сладкому мальчику успокоиться и расслабиться. Судя по всему, это правильное решение. В любом случае губы Северуса на его шее кажутся слишком хорошими, чтобы заставить его остановиться, поэтому он радостно позволяет ему продолжать. Северус покрывает шею альфы лёгкими, как прикосновение бабочки, поцелуями, пока не касается губ отца. На мгновение он останавливается, когда Реддл снова вздрагивает, но затем он продолжает идти и позволяет своему языку пробежаться по нему. Вкус фактически заставляет Северуса стонать и двигаться, и он делает это снова, немного менее осторожно. Альфа перехватывает контроль, целуя партнера, горячо, страстно прикусывая тонкую кожу, требуя сдаться незамедлительно, не оказывая никакого сопротивления, которое, в общем-то, все равно бессмысленно. Омега сдается, отдаваясь во власть альфы без сопротивления, закрывая глаза и обнимая дрожащими ладонями широкую спину, позволяя себе почувствовать все то, что альфа готов ему дать. — Я так давно этого хотел, малыш. — Папа… папочка, пожалуйста… — лихорадочно шепчет Северус, прижимаясь к альфе сильнее, чувствуя, как Том вновь скользит в нем, стоило узлу сдуться. Член все ещё ощущался слишком большим для его маленького тела, но Северусу нравится все. И резкость движений Тома, и его сила, и руки альфы, скользящие по грудям. Вдавив сына в подушки, Том резко и глубоко трахает омегу, пока тот кричит от перегрузки удовольствия. Оргазм нарастает, заполняя омегу, как тёплая вода чашку — снизу вверх. Его тело полностью открыто, готовое повторно принять в себя узел альфы. — Аааальфа, дай… — чувствуя знакомое давление опухшего узла альфы, скулит Северус, желая вновь соединиться с Томом в едином порыве, желая ребенка, доказательство того, что он теперь принадлежит этому альфе, до конца его жизни. — Ах, Ах — Альфа! — Северус скулит в предупреждение, сжимая крупный член отца внутри себя. Его дыра сжимается и, слабо мяукнув, он теряет сознание от силы своего оргазма. — Ещё немного, малыыыыыыш, — стонет Том в шею сына, продолжая жестоко толкаться в вялое тело своего омеги. Проталкивая узел сквозь узкую дырочку малыша, пока они вновь не сливается воедино с омегой, заполняя спермой незащищённую матку Северуса. — Мой! Моя омега! Зарываясь носом в волосы сына и вдыхая запах Северуса и его собственный аромат, впитавшийся в омегу, заставляющий Тома вновь в ликование застонать. Его омега — только его! Девственная, нетронутая и невостребованная. Это новое начало, новая жизнь, общие дети. Это будет потрясающе. Им нужно что-то придумать с образованием Северуса, но он Темный Лорд Волдеморт. Если бы он хотел, он мог бы поставить весь мир на колени. Но он этого не делает, потому что тогда он будет отвечать за исправление беспорядка всех идиотов, окружающих его, и у него нет терпения для такой работы.

***

       Двое суток спустя. До этого дня Тома можно было назвать идеальным отцом. Любая игрушка, книга, вещи — все, что только хотел его сын, у него было. Северус заболел? Лучший врач гарантирован. Его мальчик очень бледный — они едут на море. Плевать на работу — она подождет. Главное — чтобы Северус был счастлив. Конечно, его детство омрачал тот факт, что Том воспитывал Северуса один. Но это даже лучше для Реддла — никто не мог помешать ему растить сына так, как он того хотел. И даже тот факт, что его мальчик омега, а не альфа, не менял отношения Тома к ребенку. И вот, из-за глупой выходки судьбы все так повернулось! Северус лежит на отце, который только что его хорошенько оттрахал. Да, в некоторых семьях инцест — дело обыденное, но не все Темные Лорды. Бунта и шепота за спиной Том не боялся. К счастью он мог убить любого, кто пойдет против него и Северуса. Вот только сам юноша вряд ли будет рад грязным слухам, которые, черт подери, абсолютно точно будут. Том немного сдвинулся, укрывая лежащего на его груди Северуса. Его мальчик уснул сразу же после долгого секс-марафона и мысль об этом заставляла Реддла улыбаться. Даже он не мог предвидеть, чем закончится этот день. Но будь он проклят, если он не рад провести остаток своих дней рядом с этим волшебным мальчишкой.