Белые фиалки в твоих волосах

K. Бежать со всех ног. Мчаться сквозь толпы людей, не обращая внимания на упрекающие взгляды. Звуками собственного сердцебиения заглушать гулкий шум вечернего Токио. Ресницами ловить падающие хлопья снега и взглядом нащупывать невидимую красную нить, которая ведёт его к нему. Быстрее, еще быстрее. Хочется поскорее ощутить тепло его тела, запустить пальцы в шоколадно-каштановые волосы, набрать полные легкие любимого аромата карамели. Прикоснуться к губам и разделить одну улыбку на двоих. Вновь влюбиться в искрящиеся, как звезды, глаза. Стать счастливым по щелчку пальцев.

Я пойман этой болью под названием "расставание": Я почти задыхаюсь, это ранит так сильно, что я теряю свою силу, И единственное лекарство - твоя улыбка.

Любовь ли? Нет. Это, несомненно, что-то большее. Что-то, выходящее за рамки этого мира. Невыносимо пряный вкус счастья одурманивал голову с каждым разом все сильнее. Есть ли предел этому чувству? Если есть, то он готов потратить всю свою жизнь на его поиски. Их встречи были редкими, но каждая секунда этого времени бережно хранилась в памяти Кисе. Моменты, словно запечатлённые на камеру, прокручивались в голове каждую ночь, вспыхивали огнём в самом сердце, импульсами отдаваясь в груди и рассеиваясь по всему телу волнами мурашек. Обжигающий холодный ветер обдувал с ног до головы, но ни он, ни начинающаяся метель не могут остановить его сегодня. Прихватив букет белых фиалок, бережно пряча их под расстёгнутой курткой, Рёта, подхваченный самим ветром, пролетал один квартал за другим. Слишком скользко. Слишком быстро. Слишком влюблён.

***

O. Время всегда тянется так медленно без него, и так мимолетно пролетает в его объятиях. Еще немного и холодный вечер сменится теплым предобморочным состоянием от его солнечной, такой детской улыбки. Любимой. Не переставая верить в этот сон наяву, ждать своё персональное чудо. Еле коснувшись губ, пытаться уловить сладкий вкус персика, поглаживать ладонь, выпуская запахи жасмина и заполняя ими воздух. Дышать и жить им.

Думаю, никто не любит тебя больше, чем я. Всё моё сердце излучает волны, словно океан. Не останавливайся, пока оно не разбилось.

***

«Ойкава-чии, я так спешил, что пробежал место нашей встречи. Не мог бы ты подойти ко мне? ...» Широко улыбнувшись неожиданному во всех смыслах сообщению, Ойкава запустил навигатор и быстрым шагом ринулся к указанному адресу. Кисе всегда назначал место встречи, но чаще всего опаздывал, что дало Тоору возможность выучить большую часть Токио самостоятельно, в поисках ближайших станций и кафе, дожидаясь своего занятого парня. Снег обволакивал Тоору и мчался куда-то в свисте ветра. Бетонные джунгли за минуты покрывались белой, снежной ватой. Он шёл, смотря под ноги, поглядывая временами на экран телефона, чтобы не ошибиться с поворотом. Дойдя до места, он уже с предвкушением и внутренним криком удовольствия представлял тёплое, уютное кафе, которые так любил Рёта. Однако сюрприз в этот раз был действительно неожиданным. Он стоял на пороге в больницу. Большое серое здание протягивалось прямо к небу, а последние этажи лишь горящими окнами виднелись в темноте этой бурной вьюги. Если это шутка, то очень плохая. Сердце забилось бешеным ритмом, в голове он пытался сложить по крупицам пазл, оставленный Кисе. Войдя внутрь больницы, свежесть морозного воздуха сменилась на истошные ароматы лекарств и тревожный запах страха. Ему нужно на третий этаж. Третий. Быстрее. Вот нужный ему этаж, и та самая палата. Лишь тонкая дверь отделяет его от самого заветного, его главного – Рёты. Он зажмурил глаза и ворвался в дверь. Еще пару мгновений он стоял с закрытыми глазами, надеясь на хорошее, но готовясь к наихудшему. — Ойкава-чии, — тихий голос пролоскал уши Тоору и заставил открыть глаза. — Я немного упал, но ты только не переживай... Блондин сидел, облокотившись на спинку кровати. Он расплылся в улыбке и, сложив пальцы в «victory», помахал руками и ... перебинтованной ногой. — Я так сильно хотел увидеть тебя, что совсем не смотрел под ноги. Я так рад, Тоору... — он зазывающе распахнул свои объятия, всё так же продолжая улыбаться, освещая серую комнатку своей солнечной улыбкой. Не думав ни минуты, Тоору примкнул к груди блондина. Объятия были сильными и такими теплыми. Его личное солнце. Его личное чудо. Так радостно. Так грустно. Так влюбленно. Весь его мир сейчас – это больничная комнатка. Смешанные ароматы жасмина и непонятных лекарств. Это теплота его рук и холод своих щек. Нежность персиковых поцелуев и горечь тревоги. Кисе – большой ребенок. Его даже не заботит свое состояние. Пока он рядом с Ойкавой – ему плевать на весь окружающий мир. Плевать на всё, если это не мешает наслаждаться легкими прикосновениями. Весь его мир – сейчас похлипывает в грудь, сжимая холодными ладонями его плечи, то поглаживая, то похлопывая. Он злится и радуется. Он так счастлив, и так обеспокоен. Его мир. Его Тоору. — Если ты плачешь не от счастья, то перестань. — Рёта слегка отстранил от себя своего любовника, посмотрев в его покрасневшие глаза. Они блестели ещё сильнее, чем прежде. Он помнил каждую веточку узора в его глазах. Совершенство его лица будоражило ум. Еще немного и он снова оторвётся от земли, улетит. Когда Тоору сильно переживает, он тихо сидит, прижимая к себе Кисе. Слова тут вовсе не нужны. Их отношения строились на чём-то более глубоком, что позволяло проникать в самые потаённые места чувств. Чёрные ящички, которые расшифровать могли только они. — Кажется, я что-то забыл! — опрокинувшись на кровать, опустив руки за спину, Кисе медленно поднял букетик тех самых, нежных и трепетных фиалок. Тонкие лепестки, накладываясь друг на друга, образовывали маленькие звездочки. Свои искренние чувства он доставил в целости и сохранности. Рискнуть и забыть о страхе и преградах. «Давай попробуем быть счастливыми вместе!» Разве можно от такого отказаться? Без лишних слов, Ойкава развернулся спиной к Рёте. Их необычный ритуал, или же правильнее это назвать «Любовью Кисе», заключался во вплетении в шоколадные волосы Тоору самых разных цветов.

Их язык Кисе выучил довольно быстро, ведь каждый раз он выбирает особый цветок для особенного человека.