Я ранимый не снимай с меня хитиновый покров.

Длинные татуированные пальцы держат небольшой листочек, глаза бегают от строчки к строчке, внимательно изучая каждое написанное слово. Ваня напряжён, он думает только о том, что читает сейчас. Его мысли в другом измерении, он в восторге. Его губы то изгибаются в сладостной улыбке, то вновь становятся в одну, почти ровную, линию и выражение лица приобретает серьёзность. Мирон наблюдает, он не издаёт ни звука, чтобы не сорвать все мысли самостоятельного монстра. Сейчас этот текст читает Ваня, но анализирует его уже Охра. И будущее этого трека зависит во многом от решения монстра, что давно заседает в сознании Вани. Парень кладёт листок на стол, разворачивается и внимательно смотрит на Мирона. - Годно. - говорит тот и уходит в соседнюю комнату. Он что-то черкает на бумаге. До концерта три часа, они успевают спокойно собраться и доехать до места. - Что ты пишешь? - Мирон поднимает в вопросе бровь, а сам достаёт маску Охры. Они вдвоём: Порчи и Sedated давно уехали подготавливать всё там, на сцене. Но сегодня Мирон как никогда хотел, чтобы Ваня прочёл текст нового трека. - Это я исполню сегодня. Я обещал Порчи, что закончу ещё месяц назад... - Эй, не парься особо. Сегодня сожжем Питер, детка, - Мирон сделал паузу, подошёл к парню и одел на того маску. - Такими темпами мы опоздаем, а публика за это деньги платит. Ваня улыбнулся, но теперь его глаза как-то неестественно блестели. В общем, они откинули этот пустой трёп. Охра схватил листок, сунул в карман и парни благополучно выбрались из квартирки на улицу. Их ждала сцена. По дороге в назначенное место Охра пытался немного заучить текст. Ведь для публики важен не сам факт присутствия трека и слов, а подача. Одно дело, когда она так, как зубрёжка на урок, и совсем другое, когда от всей души, как рассказ сердца. - Сердце аленький кристаллик...- напевал Ваня, глядя в окно. Они быстро проносились мимо домов. Ему всегда нравилось смотреть на красивую питерскую архитектуру. Как жаль, что город красив лишь снаружи. - Эй, Порчи! Всё готово, blyat? - Мирон входит первым, начинает "зажимать" Порчи в крепких объятиях. Почему-то Охру это всегда бесило, и в такие моменты он чаще всего молчал. Ревность, возможно, но он и сам не понимал. Sedated вытаскивал воду, и, поздоровавшись с Мироном и Ваней, снова ушёл. Охра чувствовал себя лишним. Это чувство не покидало его и ночью, когда разум был особо уязвим, и монстр брал вверх, и утром, когда Ваня пытался не думать об этом, монстр запускал свои лапы, обволакивая тьмой его душу, пытался загнать только эту мысль в его голову. Тысячу раз Охра хотел заставить Ваню начать сольную карьеру, но стоило парню выйти на сцену вместе с Мироном, работать как одно целое, эта мысль отступала. А адреналин после концерта зашкаливал. И вот парень с испачканными руками чёрной краской, с размазанным гримом на лице сидит на полу бок о бок с самым родным человеком. Они молчат, знают ведь, что ближе, чем они есть друг другу, нет никого. Потом будет ночь, спящий Порчи на кресле и Sedated с бутылкой пива в руке. Горячие объятия Мирона. Концерты их убивали и воскрешали одновременно. Люди любили загадочного Охру, который то и дело подхватывал дыхание Оксимирона. Часто весь зал торжественно кричал "Охра,Охра,Охра", и в тот момент лёд в сердце монстра плавился, он отступал, и Ваня пытался оградить свой разум от его тёмных сил. Начинается концерт, Порчи делает шикарный разогрев, Sedated исполняет свои самые главные треки, Оксимирон исполняет "В стране женщин" и "Йети и дети", пока без участия Охры. Но вот Порчи объявляет об их с Охрой совместном треке, который выйдет не скоро, но выйдет. Ваня делает рывок, выпрыгивает на сцену. Толпа, словно раззадоренный бык, создаёт неимоверную атмосферу: машут руками, выкрикивают, ждут нового годного трека. Мирон подпрыгивает под бит, пытаясь поддержать близких людей, Порчи исполняет свой парт, а вот Охра думает, что бы безумного совершить. Ещё есть время до его слов, он хватает Мирона за запястье, ведёт его в темноту, в их гримёрку. Мирон пытается вырваться, вернуться, выдаёт что-то типа "да ты ахренел, Вань. Что за пиздец?", но в ответ получает жаркий поцелуй. Внутри Евстигнеева всё выворачивает, борется монстр, мысли все собираются в клубок, словно змеи. Мирон отталкивает его, но долго сопротивляться не может, поддаётся. Охра ухмыляется, возвращается на сцену и исполняет свой парт. В вопросе смотрит Порчи на Оксимирона, который довольный выходит из темноты, и скрестив на груди руки будто оценивает мастерство своего бэк-вокалиста. Так прошёл очередной их концерт. Буря эмоций, крики довольных фанатов, усталость на лицах выступающих. Мирон благодарит пришедших, парни уходят со сцены. В этот же вечер Sedated покидает Россию. Вечером в кафе собрались только близкие: Мирон, Порчи и Ваня. Домашняя атмосфера, немного выпивки и годная еда, - что может быть лучше после сумасшедшего концерта?! После случая с поцелуем ни Ваня, ни Мирон не говорили друг с другом. Они лишь дважды пересеклись взглядом, не более. И как бы Порчи не пытался расспросить их о том, куда они отходили во время трека, парни умалчивали, отводили тему в другое русло, что угодно, лишь бы португалец не знал об этом. Порчи вряд ли понял бы их и просто отдалился. Ночью они лежат вместе. Охра курит, дымит в потолок. Мирон поглядывает на Порчи, который мирно спит на диване в соседней комнате, затем переводит взгляд на Ваню. - Ты доволен? - Мирон берёт карандаш и листок. Он дописывает новый трек, теперь он знает какие слова подобрать. - Вполне. - Парень улыбается, но вместо милой улыбки Вани, на Мирона скалил клыки самостоятельный монстр.